"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 326

Переход был легким, но его сразу же окутал густой туман с криками и воплями, сквозь которые слышался до боли знакомый голос матери. «Сынок… Мне очень плохо, я так скучаю по тебе… Сынок…» Костя потянулся в сторону зова, раскидывая руками туманные сгустки. Он искал ее, вглядываясь в любое движение, кидаясь на каждый знакомый звук, но родной голос звучал все время около и не давал себя обнаружить.

«Господи, будь милостив… Защити Константина от врагов видимых и невидимых…» — раздалось вдруг в голове, и Костя словно очнулся. Посмотрев по сторонам, он понял, что снова попал в лимбическое пространство и применил усилие, чтобы вырваться из этого места.

— Вернулся? — прищурился возникший Ментор. — Я должен сломать тебя за твой обман.

— Попробуй, — усмехнулся Костя. — Где Саша? Что с ней?

— Не твоего ума дело. Если бы мне не было так обидно, похвалил бы тебя за успех. — Блондин оказался прямо перед лицом обидчика и зло сверкнул глазами. — Успокаивает то, что впереди твое поражение, и после этого наступит мое время.

— Твоя уверенность похожа на слабоумие, — сухо заметил Константин.

— Твоя тоже, — отозвался появившийся Даниил. — Каждый хочет победить, но преимущество на нашей стороне, и если ты действительно такой умный, как выглядишь, должен понимать это. Твои попытки сильны, но они не более нашей королевы.

— Тебе доступно лишь то, что ты можешь принять, — добавил Ментор, обходя вокруг, — а этого недостаточно. Ты нам не соперник.

Костя бросил на него взгляд и холодно произнес:

— Можешь не кружить, не сработает. Ты мне тоже не соперник.

— Хочешь перейти из этого разряда в другой и стать нашим союзником? — поинтересовался шагнувший из пустоты Саймон. — С нами ты будешь иметь огромные возможности.

Даниил иронично улыбнулся:

— Снова обманет.

— Я вас ненавижу, — стараясь выглядеть равнодушно, ответил Константин. — И сделаю все, чтобы победить.

— О, это взаимно, — потер ладони Ментор. — Отсчет пошел.

Выйдя из астрала, Костя вернулся в комнату под лестницей и подошел к молчаливому старцу.

— Почему я слышал ваш голос? — спросил он. — Там, в другом измерении.

Продолжая тянуть четки, отец Адриан пожал плечом и предположил:

— Наверное, потому что ты был в беде. Это нехорошее место.

— Вы что, молились за меня?

— Ты хочешь запретить мне это делать? — Седой клирик приподнял голову и глянул из-под капюшона.

— Нет, я… Спасибо, мне это очень помогло.

— Во славу Божию, — спокойно ответил схимник и снова опустил голову.

На третий день в доме появился Тоши Кимура.

— Учитель? — удивился Константин. — Вас разве выписали?

— Я сам себя выписал, — улыбнулся мужчина. — Что там койку занимать, когда столько больных ждут место. Как у нас дела?

— Ждем их появления, — ответил Костя. — Это будет финальный выход, Самаэль свирепствует, может выкинуть что-то неожиданное. Его тройка уверена в победе.

— А ты? — спросил Тоши.

Бросив взгляд на старого клирика, Константин глубоко вздохнул:

— Я хочу победить. Надеюсь на наши силы.

— Наши силы имеют разные основания, — заметил отец Адриан. — От этого мы каждый сам по себе, по отдельности. А у врага одна основа, одна мысль, она усиливает их, и в общем, и каждого. Они знают это, поэтому уверены в победе.

— Что нам сделать, чтобы добиться такого эффекта? — спросил Константин.

— Обычно выбирают самую сильную сторону, и все принимают ее для достижения общей цели, — пояснил старец.

— Осталось выбрать самого сильного из нас, — покачал головой учитель.

Костя посмотрел на сгорбленного схимника и опустил голову.

— Я много передумал за дни в больнице, — сказал Тоши Кимура. — Нам нужно изменить стратегию, дорогой мой ученик. Времена изменились. Меня вышвырнули с той стороны, как нагадившего щенка за дверь, и это был не верховный, а Саймон. Середнячек из темных имеет надо мной такую силу. А три дня назад в этой самой комнате на моих глазах Самаэль подчинялся вот этому человеку, — мужчина указал на седого старца. — Если бы его не было среди нас, смогли бы мы продержаться хоть сколько-нибудь? Что скажешь?

— Я вас услышал, — глухо отозвался Константин, продолжая смотреть в пол.

— И это значит? — учитель ожидающе наклонил голову.

— Согласен, — повторил Костя. — Ваша правда, если это нужно для победы. Только дайте мне время на перестройку.

— У нас оно есть?

— Пока есть. Я установил связь с каналом Ментора, как только они двинутся к нам, сообщу. — Костя бросил взгляд на учителя и скрылся за дверью.

— Отче, как он себя вел?

— Он старается, — покачал головой седой клирик. — Ему приходится себя ломать, а это нелегко. Надеюсь, Бог направит его на путь.

Константин вышел на крыльцо и вдохнул свежий осенний воздух. Заходящее солнце окрасило небосвод в алый, видимо, завтра будет ветрено. А совсем недавно он смотрел на такой же закат вместе с той, которой сейчас управляет верховный дух тьмы. И в случае неудачи этой стороны, древний войдет в душу ее нерожденного сына и при его рождении станет царем темных сил в нашем мире. За ним придут еще тринадцать темных и займут души тринадцати человек, а после них придут новые… Как это чудовищно. Как страшно. Этого нельзя допустить, во что бы то ни стало нужно победить, любой ценой. Даже ценой своей жизни. А больше некому это исправить, поэтому вся ответственность на принятом решении.

Да, Константину предстояло сделать выбор, и он понимал, что учитель был прав — сила на стороне схимника. Именно та сила, которая нужна для победы. Придется сжать волю в кулак, нужно сжать. Нужно.

Обида на Бога, которую много лет носил в себе Костя, забетонировала какое-либо возрождение веры, высушила чувства и заставила очерстветь сердце. Но старый молчаливый монах в странном черном облачении, названном схимой, тронул весьма глубокие струны души, о которых Константин и сам забыл. И теперь, как тонкий пробивающийся стебелек, поднимающий закатанный над ним асфальт, в этой загрубевшей душе появился родник жизни. Слабенький, но он есть, а это уже немало. Костя и боялся его возрождать, и желал. А еще сильнее всего он желал освободить сокровище своего сердца от тяжелой ноши одержимости, подарить ей свободу от этого бремени. Потому что она только и держала его на плаву, только она заставляла бороться, когда силы уже на исходе.

Затишье с той стороны настораживало. Что они задумали? Почему тянут? С какой силой снова выйдет королева? Ни в коем случае нельзя допустить победу тьмы, даже если ты тысячу раз отрекся от Бога, любому адекватному человеку понятно — этот исход ужасен.

Константин тихо поднялся на второй этаж и остановился возле спальни Алексиса. Там на тумбочке он увидел фото семьи: счастливые мать, отец и их дочь. Красивая темноволосая девочка, хрупкая и нежная, с лучезарной улыбкой, которая так нравилась Косте. Она. Она была глубокой тайной парня, и с самой школы эта тайна поселилась в его душе навсегда, прорастив корни и опутав сердце. Освободиться от этих пут, как показала жизнь, было невозможно, как Константин ни старался, это превзошло его силы, и тогда он просто смирился и оставил ее существовать. И она осталась с ним. Глубоко внутри. Вместе с ним просыпалась и засыпала, дышала и думала, любовалась миром и слушала его. Он смирился, даже привык к ней, но теперь она обрела реальность и нуждается в его помощи. Как все странно. Как сложно. И печально. Ведь когда она вышла за границу его внутреннего мира и стала существовать рядом с ним, он вынужден держать дистанцию, построить преграду, установить жесткий лимит чувств. Когда она жила только внутри, было проще. Намного проще.

Задержавшись у фото еще на время, Константин вернулся в комнату под лестницей, где по-прежнему дежурили учитель и отец Адриан.

— Я готов, — объявил Костя.

Тоши Кимура кивнул:

— Отлично. Надеюсь, теперь наша основа имеет общую мысль.

— Слава Тебе, Боже наш, — тихо произнес седой клирик.