"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 340

Леон вполголоса беседовал со Стефанией, и мне показалось, что все нашли себе пару, только я и Мия продолжали сидеть в одиночестве, замкнутые, нелюдимые, словно социофобы.

Я не всегда был таким. В детстве — намного общительнее, как рассказывала мама. Мое развитие опережало сверстников, но все же мне удавалось социально адаптироваться.

По мере взросления, мне открывали тайны семьи, и эти тайны негативно влияли на мое психологическое и духовное состояние, замуровывая в кокон интроверта. И даже будто бы оставляли невидимые раны, которые с возрастом не заживали, а наоборот более ныли и воспалялись. Осознание всего, что связало мою семью и меня самого, с годами раскрывалось все больше и яснее, и от этого становилось тяжело. Я сильнее замыкался в себе, ощущая некие проблески странных воспоминаний, которых не было в моей жизни, а значит, они были в моей другой жизни — внутриутробной. Знаю, это невозможно, но я говорю правду. Я вспоминал. И предпочел бы никогда не знать этого. Мама пыталась сгладить острые углы тайны, и только Константин, которого я называл отцом, не щадил меня, считая, что знание проблемы принесет пользу. Возможно, он прав. Правду необходимо знать, потому что незнание не освобождает от ответственности.

Я Марк Равинский, родился и вырос в счастливой любящей семье, но эстафетную палочку по продолжению принять не смогу, потому что однажды, еще во внутриутробной жизни, я был поврежден темным существом, верховным древним духом, который уничтожил во мне клетку любви.

— Хватит, Ян! — крикнула Стефания, оттаскивая брата от Мии. — Перестань, это не сработает!

Я кинулся на помощь одинокой девушке, которая втянула голову в плечи и напряглась, словно ожидала нападение разъяренного быка. Встав на пути дебошира, я предупреждающе вытянул руку:

— Тебе лучше отойти.

— Это она меня откидывает, я понял! — Януш пытался вытащить рукав из цепких пальцев сестры. — Она странная, так пусть поможет нам вскрыть эту чертову дверь!

— Остынь, — повторил я, чувствуя ту самую волну, что не раз вырывалась из меня и причиняла боль людям. Она поднималась внутри независимо от моего желания в опасных и напряженных ситуациях. И сейчас я ее почти упускал.

— Пусть так же толкнет двери! — не унимался Ян. — Что ей стоит? Все равно сидит без дела. Эй, блонди, не хочешь выйти отсюда?

— Тебя, похоже, в детстве кусали бешеные звери, — усмехнулась Эвелин, наблюдая, как Януш рвется к Мие, борясь с удерживающей его сестрой.

Мне пришлось сделать медленный выдох, успокаивая свою волну, но Ян вдруг вырвал свои руки из цепких оков Стефании и схватил Мию за плечо, отчего она вздрогнула. В этот момент я не смог сдержаться и в ответ схватил хулигана за локоть. От моего прикосновения Януш взвыл и скрючился в неестественной позе, опускаясь на пол. Когда я убрал руки, он еще какое-то время лежал в застывшем состоянии.

— Что ты с ним сделал? — раскрыла глаза Стефания. — Кто ты такой?

— Супер! — восхищенно произнес Серафим. — Хоть кто-то успокоил.

Я тут же пожалел о том, что другие узнали мою проблему и сконфуженно пожал плечами:

— Хотел защитить девушку.

В это время Мия подняла голову и сухо объявила:

— Я в состоянии сама себя защитить.

— Она говорящая! — шутливо удивился Серафим.

Тело Януша начало отпускать от ступора, и он с трудом поднялся, поглядывая на меня и на Мию.

— Сволочи… В тихом омуте черти водятся, — зло процедил брюнет, нервно поправив воротник рубашки. — Эти двое отличаются от нас, не просто так они такие загашенные. Ну и черт с вами… Хотите в рабство, валяйте, а я сдыхать не собираюсь.

После этого случая все разбрелись по контейнеру, от усталости некоторые легли на спальные мешки, кто-то с подозрением разглядывал еду в коробках, я же вернулся на свое место ближе к дверям. Понаблюдав за Николь, которая продолжала прислушиваться к звукам извне, я спросил:

— Что слышишь? Где мы сейчас?

— Вокруг вода на большое расстояние, — задумчиво ответила девушка. — Люди с оружием близко ходят, их много, все мужчины. Но они… такие…

— Что? — не выдержал я долгой паузы. — Какие? Что ты знаешь?

— Среди них есть те, кто отличается, — тихо произнесла Николь. — Они другие… Пульс странный, дыхание, движения… Не знаю, как объяснить.

— Понял, — скорбно кивнул я. — Для меня это важно. Если еще услышишь странности, поделись со мной, хорошо?

На самом деле, мне совсем не хотелось услышать про новые странности, я не хотел, чтобы мои подозрения подтвердились и даже боялся этого. Невольно соединяя происходящие события с видениями из внутриутробной жизни, я ощущал холод, и становилось не по себе. Почему именно сейчас? Зачем сейчас? Нет. Пусть я ошибусь. Что угодно другое… Пусть это будет ошибкой.

Сколько часов мы уже плывем? Все стихли, приуныли, устали. Мия сидела в том же углу, в той же позе и переворачивала в пальцах мелкую вещицу, на которую смотрела не отрываясь. Кажется, она не вставала. Что с ней такое? Эта девушка явно отличалась от всех, но меня не покидало ощущение, что мы с ней похожи.

Прихватив бокс с едой, я подошел к отшельнице и протянул контейнер.

— Что-нибудь съешь. Так ведь легче не будет.

Мия спрятала в ладони вещицу и подняла голову, поражая синими глазами.

— Аналогично для тебя, — холодно ответила она.

Я тоже не прикасался к еде, и сейчас Мия указывала на это.

— Хорошо, давай вместе поедим, — предложил я.

— Нет аппетита.

Мне осталось замолчать, сконфуженно глядя на бокс с пищей, и на какое-то время между нами повисло безмолвие. В конце концов я решился снова заговорить.

— Давно открыла в себе способности?

— Зачем тебе это? — сухо бросила Мия.

Я пожал плечами.

— Просто хотел поговорить с тобой. Мои силы приходили постепенно, это тянулось с детства, и до сих пор не знаю, как ими управлять.

— Научишься. При случае придется.

Задумчиво глядя в пол, я помолчал и снова спросил:

— Что ты прячешь в руке?

Мия обвела меня тяжелым взглядом, затянув паузу, и вдруг раскрыла ладонь, на которой лежал маленький бронзовый брелок — фигурка кролика.

— Это от мамы. Осталось.

Я тут же пожалел, что влез в личную жизнь незнакомого человека и виновато произнес:

— Прости. Думал, что-то незначительное.

— Что-то незначительное не займет такое место в жизни, — словно с упреком ответила Мия. — Будь внимательней.

Мия продолжала меня удивлять. От нее веяло спокойствием, самодостаточностью и даже силой. Хотя внешний вид был обманчив.

— Сейчас ты выглядишь лучше, — заметил я. — Лучше, чем в начале. Твоя фобия прошла?

— Ко всему привыкаешь, — Мия посмотрела на кролика в ладони, — даже к боли.

— Ты контролируешь фобию? — удивился я.

— Вся жизнь это поле сражения и учения. Приходится.

— Мне плохо удается контроль над собой, а ты молодец. Еще что-нибудь умеешь?

Ловко подкинув кролика, Мия спрятала его в кулак, и ответила:

— Будем считать, что это все.

Я понял, что лезть дальше нет смысла и замолчал.

Наш контейнер качало как колыбель, некоторые сонно моргали, Эва дремала на плече довольного Серафима, а Николь свернулась калачиком на спальном мешке, продолжая слушать мир за стенами, не замечая, как черноволосый Ян, пристально смотрит на нее. Леон и Стефания нашли общий язык, обсуждая что-то вполголоса. А мы с Мией оставались сидеть недалеко друг от друга, но на самом деле мы были далеко, каждый в своем зашифрованном мире интроверта, в своей скорлупе социофоба, там, куда доступа нет почти никому.

Я чувствовал Мию. Она была человеком из моего мира, хотя старательно скрывала это. Мое мужское начало не проявляло того интереса, что испытывают люди к противоположному полу. Мне казалось, что я одинокий космический объект, двигающийся по личной траектории, который не сталкивается с другими, а идет по нужному плану мироздания. Наверное, некоторые замечали мои странности и складывали обо мне разные небылицы, но что я мог поделать. Все мои странности корнями от повреждения. Повреждения, которым пропитал меня верховный представитель темной Изнанки, когда пребывал во мне еще во внутриутробном возрасте.