"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 357

Следующая череда картинок заставила меня сильно волноваться. Во мне что-то просыпалось, что-то угнетающее, сдавливающее. Это чувство распрямлялось во мне, будто разворачивался свернутый эмбрион, превращаясь в некую форму со множеством щупальцев. И места этому существу становилось очень мало, оно металось во мне, билось и рвалось, причиняя нестерпимую боль. И как я не терпел, не сдерживал его, оно вырвалось наружу через мое тело, через мои руки и глаза. В этот момент я вскочил на кресле с криком, сам не свой, и выставил ладони вперед, отчего всех присутствующих швырнуло ко мне, оставив лежать распластанными вокруг кресла.

— Потрясающе… — восторженно произнес вошедший Валентин, он все это время наблюдал за нами через стекло лабораторного зала. Его темные глаза будто сверкнули от восхищения, с которым глава института смотрел на меня. А я, глядя на него, чуть не задохнулся от ужаса, потому что в этот момент ко мне пришло первое осознание, первая правда, и это откровение было похоже на удар молнии. Правда, которую я узнал, словно парализовала меня.

Через время нас с ребятами снова собрали вместе для заключения результатов испытательного дня. Мия хмуро поглядывала на меня, видимо, не понимая моего состояния, которое теперь изменить я не мог. Леон стоял, восторженно раскрыв глаза, остальные обменивались фразами от ощущений теста.

Когда прибыли все тринадцать совладельцев, они встали перед нами полукругом, и Валентин вышел в центр со словами:

— Поздравляю вас! Первый тест все прошли успешно. Леон Берайя, Серафим Псарас, Эвелин Остин, Димитров Януш, Николь Дюпон, Димитрова Стефания, Мия Гросс и Марк Равинский. Вы показали лучшие результаты. — После этого Валентин шагнул ближе ко мне. — Марк, ты выше всех похвал. Теперь мы изменим мир.

Словно очнувшись от своего ступора, я растерянно оглядел главу института и произнес:

— Я знаю, кто ты. — В зале повисла тишина, мне даже показалось, что мое сердце тоже замерло. — Ты мой брат Валентин. Валентин Штефан.

Мой родственник улыбнулся.

— Наконец-то, — выдохнул он. — Какое чудесное начало.

Глава 6

Осложненный тест

Мне нравилась моя жизнь. А ты забрал все это у меня

Новые знания дезориентировали меня. Потому что на первом тесте я ощутил внутри нечто страшное, потому что увидел некоторые вещи иначе, вспомнил внутриутробное время. Узнал Валентина. Это было потрясением.

Мой брат родился от маминой кузины Зои Барковской и ее мужа Дмитрия Штефана. Это произошло через несколько месяцев после моего появления на свет. Тетя и мама тесно общались с самого детства, они были на том спиритическом вызове, от которого впоследствии пострадал я, они общались еще какое-то время после рождения нас с Валентином. Но самое страшное мне открыл отец. Зою Барковскую еще до рождения сына посетил тринадцатый темный — Асмодей, гончий верховного. Он обещал, что ее сын Валентин станет великим, если она захочет. Тетя в то время была еще не замужем и очень удивилась словам странного существа. А вот мою маму и отца эта новость напугала, ведь они знали цену обещаний древних. Они знали верховного духа тьмы Самаэля, который обещал оставить сюрприз перед тем, как уйдет на свою сторону. Позже у Зои Барковской и Дмитрия Штефана действительно родился сын, и назвали они его Валентином. Детьми мы виделись, но потом наши семьи разъехались, и связь прервалась. Как я понял, мама почти перестала общаться с тетей, которая очень изменилась после рождения сына.

И вот, спустя много лет, передо мной стоит Валентин Штефан и не просто так называет меня братом. Теперь мне понятны его улыбки на мои ранние возражения о родстве. Но все это ничто по сравнению с самой ситуацией: нас обратников насильно привезли на заброшенный остров, в странный институт, где все подчиняются моему брату с его тринадцатью помощниками. Если Валентин духовно поврежден, то кем он является? И кто такие его тринадцать братьев?

Константин рассказывал мне, что может случиться, если Зоя Барковская примет обещание Асмодея. Этот тринадцатый — один из младших братьев верховного Самаэля. А Самаэль однажды избрал сосудом мою маму, когда она носила под сердцем меня. Верховный хотел воплотить свой древний план: перейти на нашу сторону и перевести своих тринадцать братьев, а те в свою очередь перевели бы своих, внедряясь в души людей, как паразиты. Для воплощения Самаэлю нужно было родиться в человеческом обличии, и для этого он выбрал меня, когда я был во чреве матери. Верховный избрал меня царем, посредством которого он собирался руководить на нашей стороне после моего рождения и взросления. Мама впустила его однажды, и древняя тьма поселилась в ней, а затем вошла и в меня. Так я был поврежден. Но отец и два его сильных помощника помогли маме избавиться от одержимости. И перед уходом Самаэль успел распустить тринадцать братьев в поисках сосудов среди людей. Тогда-то Асмодей и посетил Зою Барковскую. После этого темных изгнали и закрыли адский переход, но опасность возврата всегда существовала, ведь это зависит от слабости человека. И если моя тетя согласилась в этом плане и открыла себя, то обещание Асмодея могло воплотиться в жизнь. И теперь страшно подумать о том, кто стоит передо мной, когда стоит Валентин.

После того, как я признал брата, нас отвели пообедать и заставили отдыхать, объясняя это потерей сил при тестировании. Мне, конечно, было не до отдыха, как и ребятам, только у них бодрое состояние было от результатов теста, а у меня от страшного осознания.

— Это действительно твой брат? — недоумевающе спросил меня Леон. — Кровный родственник?

— Да, так и есть, — понуро ответил я.

— Так это же круто!

— Не сказал бы…

— Ты что! — Леон всплеснул руками. — Реально круто! Брат — глава экспериментального института! Ты можешь тут такого наворотить!

Я горько усмехнулся:

— Беда в том, что здесь действительно можно наворотить.

— Почему ты раньше его не узнавал? — поинтересовалась Эвелин. — Что вдруг теперь?

— Мы общались только в детстве, больше я не видел Валентина. Это тестирование что-то сделало со мной. Не знаю, но что-то изменилось.

— У кого еще изменилось? — обратился ко всем Леон.

— У меня получилось видеть без приступа, — сказала Стефания. — Совсем другие ощущения.

— А я стал еще сильнее, — усмехнулся Ян. — Так что пусть не выводят меня, спалю их, к чертям закарпатским.

— Ого! — присвистнул Леон. — С тобой надо быть осторожным.

— А че ты тут выспрашиваешь? — вдруг возмутился Януш, развернувшись. — Это они тебе дали задание? Сливать нас и наши откровения. Лаборант…

Леон опешил, шагнув назад.

— Ты что? Я же не сам вызвался у них работать! Меня пригласили. Но отказывать нет смысла, я медик, это интересно.

— Смотри у меня, — пригрозил Януш. — Если узнаю, что ты против нас, пожалеешь.

— Да все нормально, — махнула рукой Эвелин, — рыжий с нами. Правда, Леон?

Тот поправил очки и с укором покачал головой, покосившись на Януша.

— Ники, а у тебя есть изменения? — спросил Ян. — Тебя не обижали там?

— Не обижали, — улыбнулась Николь. — Пока ничего нового.

Я посмотрел на Серафима, который задумчиво стоял у стены, и окликнул его:

— Кай! Ты что скажешь?

— Как ты его назвал? — усмехнулась Эвелин.

— Кай, — повторил я. — Он сам открыл это имя, когда мы знакомились.

Серафим пожал плечами:

— Появилось что-то странное, но пока не могу определить.

— Это идея, — подняла руку Стефания. — Можно обращаться по кодовым именам. Для тесного общения только между нами.

— У меня нет кодового имени, — пожала плечами Николь.

— Нам здесь еще долго пребывать, — заметил я. — Поэтому такие имена могут возникнуть по ходу.

— Эй, блонди! — Ян развернулся к Мие, которая тихо сидела на полу и монотонно переворачивала фигурку кролика в пальцах. — Тебе прозвище готово!

— Прозвища давай своим овцам в стойле, — сухо отозвалась Мия, не поднимая головы.