"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 384

Оглядев себя, я не нашел ничего странного и пожал плечами.

— Внимательно, Марк. Постарайся.

Чтобы сконцентрироваться, пришлось закрыть глаза и подождать минуту, приводя в нужное состояние все органы чувств. Когда я открыл глаза, увидел на уровне своей груди знак, он был сложным, вероятно, смешанным.

— Что это? У меня тоже есть руна?

— Конечно, брат. Здесь Перт — руна посвящения и тайных знаний, кардинально меняющая сознание и внутренний мир. И Тейваз — знак воина, активного противоборства и смелости.

— Какое чудо… — прошептал я, пытаясь прикоснуться к своей руне, разглядывая ее в зеркале. — Почему это происходит со мной только сейчас…

— Потому что всему свое время, — ответил Валентин. — И теперь настало время для тебя.

После моего обучения, мы не разлучались ни на час. Шли дни, я совершенствовал свои силы и знания, чувствуя крепчайшую связь со своим братом, без которого теперь не мыслил существования.

Как-то Валентин решил тестировать мои умения и устроил проверку. Она заключалась в том, что все тринадцать братьев встали против меня одного. Мне показалось это интересным. Мы собрались в тестовом помещении, где братья образовали круг, в центре которого находился я.

Валентин сказал мне, когда буду готов, кивнуть ему. Я оглядел всех, снимая с каждого вибрацию, чтобы быть готовым настроиться на их энергетические потоки, затем закрыл глаза, приводя себя в рабочее состояние. Когда открыл, кивнул по договоренности и сразу почувствовал порыв воздуха.

Первыми начали братья Карповы. Дмитрий и Владимир сжимали пространство вокруг меня, создавали воронки и воздушные свищи, которые я активно удалял и деактивировал. Антон Седов запустил звуковую волну с потоками воздуха, но и с этим мне удалось справиться. Альбиносы Тор Йохансон и Стивен Ли слажено сработали с Кристофером Джонсоном, создавая вокруг густую тишину и вакуум, что очень дезориентировало, но с этим состоянием, странным для физического тела, я тоже разобрался.

Следующими агрессивно вступили Томас Горр и Хлоя Грин. Хлоя подняла свое тело горизонтально, проникая в мои глаза тяжелым взглядом, словно желая завладеть моим разумом в то время, как Томас накидывал невидимую обжигающую сеть. К ним присоединились братья Рабовски, после чего меня просто сбивало с ног какими-то потоками. Хлоя не давала мне оторваться от ее глаз, чтобы среагировать на других, и продолжала проникать в мою голову с такой силой, что, казалось, тут я проиграю. Но какая-то внутренняя энергия снова и снова выручала меня, выводя из сложных ситуаций победителем.

Когда вступили Роберт Кински и Джозеф Браун, все остальные тоже активировались, и тринадцать потоков разом обрушились на меня. Я сделал, как подсказал внутренний голос: закрыл глаза и замер, слушая себя и ловя потоки нападающих. Энергия от каждого потянулась ко мне широкой лентой, осталось только ухватить их все, накручивая на руки, как веревки. После чего я открыл глаза и рванул потоки со всей силы, сбивая с ног сразу всех. Тут же резко развернул эмбрион, давая ему волю, и разогнал воронку. Мне хотелось образовать что-то особенное в этот раз, и пришлось постараться.

Стены моей бешеной центрифуги наполнились мощью и скоростью, которую я сам не ожидал. Воронка выросла до верхнего перекрытия, метров пять высотой, и начала затягивать присутствующих. Братья упирались, но мои силы так возросли, что превзошли мощь всех вместе взятых, втягивая одного за другим в мелькающие кольца.

Я ликовал. Это была абсолютная победа. Меня переполняло чувство превосходства и власти. Злорадное состояние поглотило мой разум, и, получив всех братьев в свое пользование, я закинул голову и страшно рассмеялся. От этого смеха мне самому стало не по себе. Будто смеялся во мне не я, а кто-то другой, полный ярости и гнева.

Валентин смотрел на меня сквозь стены воронки. Он стоял напротив неподвижно, как статуя, направив свой тяжелый взгляд прямо мне в сердце. Темнота из его глаз снова вытекла большим морем и слилась со мной, смешивая нас, как единое целое.

Брат был доволен мной. Я знал. Я видел это в нем, как видел и другие его чувства и решения, но, как только мне это открылось, он спрятал все от моего разума и памяти, и больше я не вспомнил ничего. Только его знак рукой остановил меня, и воронка ослабила силу, свернувшись шлейфом в пустоту.

Наступила полная тишина. Все тринадцать остались лежать на полу помещения, и мне показалось, что Валентин на минуту остановил время для одной единственной фразы.

Он шагнул ко мне и со скорбью произнес:

— Если бы ты знал, как я жалею, что упустил тебя однажды…

От этих слов меня бросило в жар. Не знаю почему, но сила фразы придавила меня с огромной мощью, вколачивая в землю по самое горло. Я потерял чувство равновесия и, шагнув назад, присел, опасаясь упасть.

— Что со мной, брат? — растерянно спросил я, с надеждой глядя в темные глаза напротив.

Валентин выдержал паузу своего тяжелого взгляда и протянул руку, помогая подняться.

— Ты был моим сосудом. Но я упустил тебя. Теперь мой сосуд это никчемное существо…

— О чем ты?

— Это неважно. Теперь неважно. Ты здесь, со мной. Это цена моего терпения. Ты мой. И я не упущу тебя на этот раз.

После этих слов Валентин щелкнул пальцами, и все тринадцать братьев очнулись и начали подниматься с пола. А я оставался словно в прострации, от всего, от событий, от знаний и от услышанного в последних фразах.

Весь день меня не отпускало чувство потерянности, будто я лишился чего-то, но вместе с тем был абсолютно счастлив находиться рядом с главным человеком моей жизни, потрясающим своей силой.

— Скажи, брат, — как-то начал я, — что за темные сгустки притянула недавно моя воронка? Что это?

— Это души тех синих, которые погибли от твоих рук, — ответил Валентин. — Ты заметил их? Что-то почувствовал?

— Души? — растерянно переспросил я. — Их же собрал Тор.

— Да, это так. Но твоя сила гораздо мощнее, поэтому они вернулись к тебе.

— Я почувствовал их, когда они вошли в кольца. Это было ощущение полноты и эйфории.

— Так и есть. — Валентин прищурился, внимательно наблюдая за моей реакцией. — С каждой притянутой душой ты будешь наполняться этим чувством. Будешь возрастать в мощи и величии. Ты даже не представляешь, сколько это тебе даст. Не останавливайся, Марк. Ты должен расти.

Время с Валентином потрясало меня открытиями. Кажется, я больше ничего не видел, кроме своего сильного брата. А он держал меня возле себя, наставляя и обучая, открывая секреты и посвящая в глубины его мира.

— Ты до сих пор не открыл нас Марку? — спросил Томас, сунув руки в карманы.

— Еще рано, — ответил Валентин. — Я работаю с ним на другом уровне. Марк особенный, такая правда может его отпугнуть.

— Твой любимый брат может вспомнить нас сам, — язвительно бросила Хлоя. — Он же у тебя такой умный. Это ничего?

— Ничего. Значит, пришло время.

— Когда он начнет работать? — поинтересовался Тор. — Мое сокровище скучает без меня и прибавления.

— Пусть Марк проявит себя в этом переходе, — Валентин постучал кончиками пальцев по столу, — а после он будет готов отправиться на Северную Точку.

Мои силы крепли, и я стал замечать злобный взгляд Хлои.

Однажды вечером она заглянула в мою комнату. Увидев, как я расстилаю постель, незваная гостья задумчиво спросила:

— Ты не скучаешь по своей комнате? По своей кровати? По своим друзьям?

Я застыл с подушкой в руке, пытаясь понять, о чем сейчас говорила эта особа.

— Что? — Пришлось развернуться и откинуть подушку за спину. — Что еще ты придумала?

— Марк, — Хлоя поплыла вокруг, касаясь пальцем предметов, — ты забыл, как попал на остров?

— К чему ты клонишь? Что за друзья? Какая комната?

— Серьезно? — Красногубая дама удивленно вскинула брови. — Кажется, отупение не входит в курс обучения…

Я рывком схватил тонкую девичью шею и сжал пальцами.