"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 408

— Тебе больно? — поинтересовался Валентин.

— Да… — страдающе отозвалась Эва.

— А ты видишь свою боль? — Валентин посмотрел по сторонам, словно в поиске. — Я не вижу. Значит, ее нет. Отсюда вывод: тебе не больно. — Он развернулся и направился обратно к креслу.

Все ребята в этот момент были скованы, но во мне скованность отсутствовала, либо на меня шифр не повесили, либо он не действовал. Эвелин продолжала корчиться, мы стояли без движения, а Серафим оставался на полу.

— Достаточно, — не выдержал я. — Ты показал свое превосходство.

Валентин махнул рукой, и картинка поменялась: Эвелин свободно вздохнула и выпрямилась, Серафим вскочил с пола, а ребята зашевелились.

— Только глупец назовет невидимое несуществующим, — холодно заключил мой брат и оглядел всех. — Еще вопросы по демонам есть?

В ответ повисла тишина.

— Чудно, — подытожил Валентин. — Все свободны.

В свой корпус мы шли молча. Там в зале я боялся за Януша, но он вел себя разумно и только скрипел зубами, понимая, что находится в шаге от модификации.

В холле нашей зоны Эвелин вдруг забилась в истерике, мы даже вздрогнули, так внезапно все случилось.

— Он показал мне страшные вещи… — шептала Эва. — Он показал мне себя…

Серафим крепко обнял свою любимую, приговаривая:

— Все, все, это позади. Успокойся, вдохни поглубже.

— Следующий раз будет намного жестче, — заметила Мия. — Отнеситесь к его предупреждению трезво. Валентин Штефан человек только снаружи. Внутри это древнее зло. Или кто-то из вас настолько силен, чтобы тягаться с ним?

Леон снял очки и, качая головой, протер стекла.

— Вот черт… — протянул он. — В жизни бы не подумал, что столкнусь с такой силой. Я думал, это фольклор.

— Смешной, — похлопал в ладоши Ян. — Ты сколько на острове? Тормоз. Все по-взрослому.

— Друзья, прошу вас, в мое отсутствие не делайте глупостей. — Я оглядел всех, одновременно прослушивая коридоры корпуса. — Наступает тяжелое время, соберитесь. Кроме нас этот ужас некому остановить.

— Будь спокоен, — хлопнул меня по плечу Ян. — Мы присмотрим друг за другом. А я, само собой, за всеми.

— Нужно поучиться у тебя чувству юмора, — заметил Леон. — Правда. Это как-то освежает от депрессии.

Моя ночь прошла почти без сна. Я переживал. За поездку, за то, что оставляю ребят, за состояние, которое может настигнуть вдали от острова. И еще за новые чувства, что появились во мне не так давно.

Это какой-то новый, неведомый для меня вектор жизни. И я даже не знал, зачем он мне, ведь это чуждая для меня модель. Одно стало понятно: вектор работает только по отношению к Мие. И в глубине души я признавал, что эти странные чувства приносят особую радость и теплоту.

Рано утром пришлось сдавать показания физического состояния, так положено перед выездом на материк. В главной лаборатории меня встретил Федор, он молча тестировал и записывал, а когда мы оказались с ним наедине в белой кафельной комнате, шагнул ближе и торопливо вполголоса произнес:

— Марк Константинович, у вас выездной пропуск, вы едете домой?

— Да, Федор. Что-то случилось?

— Простите, а куда именно? В дом родителей не собираетесь?

Я удивленно оглядел взволнованного мужчину и кивнул:

— Так и есть. Еду туда.

— У меня к вам большая просьба, — Федор помедлил, оглядываясь на дверь, и раскрыл ладонь. — Возьмите ключ, он от моего дома, который вы увидите последним с другой стороны вашей улицы. Там белая веранда с квадратными рейками. Прошу, проверьте мою почту. Для меня это очень важно.

— Хорошо. А что именно нужно?

— Пришло ли письмо от Сильвии Барнс? Если пришло, прошу вас, напишите на обратный адрес, что я задерживаюсь на острове. А ее письмо привезите мне.

Я нахмурился:

— Вас тут что, ограничивают в общении с материком?

— Уже полгода я не могу контактировать с миром вообще, — с сожалением качнул головой Федор. — Запрет на выезд длится больше года, я намечал разрешить дела во время отпуска, который раньше нам полагался раз в шесть месяцев, но теперь этого лишен. Я уехал от Сильвии на полгода, мы недавно познакомились и решили соединить наши жизни, но поездка на остров изменила планы.

— Подожди, ты все время находишься здесь?

— Теперь да.

— Как же вы собирались жить с Сильвией? Она согласилась быть подолгу одна?

Федор снова оглянулся на дверь и склонился ко мне еще ближе.

— Я отрабатываю услугу. Срок отработки заканчивается в конце года.

— Какую услугу? — переспросил я. — Чью?

— Валентин Дмитриевич однажды предложил свою помощь в обмен на мою голову, то есть на мой ум в сфере медицины. Шеф высоко оценил меня, дал возможность заработать немалые деньги, помог, как и обещал. Но… Мне кажется, я влез в болото, из которого все сложнее выбраться.

— Ох, Федор, — с сожалением вздохнул я. — Ты даже не представляешь, в какое болото мы все шагнули. Сделаю все, что ты просил, а когда вернусь, мне нужно серьезно с тобой поговорить.

В кафельной комнате не было камер, она была проходная, поэтому Федор осмелился на разговор именно там. Положение одного из главных умов лаборатории удручало, и это дало мне совершенно ясное понимание: срок отработки за услугу просто не имеет срока. Мой брат играет жизнями, словно фишками в игре, которую он сам же создал.

Меня уже ждал автомобиль. Закинув сумку за спину, я пошел к выходу и неожиданно встретил у двери Мию. Она стояла опершись плечом о стену и как обычно монотонно переворачивала фигурку кролика.

— Привет. Что-то случилось? — заволновался я.

Мия подняла на меня глаза.

— Случилось. Ты едешь на материк. Впервые после похищения.

— Да, и что это меняет?

— Когда-то ты заехал на остров одним, а возвратишься с него совсем другим. Это может подсознательно сломать, будь осторожен.

Я покрутил рукой, указывая на черный браслет:

— Полный контроль.

— На данный момент это для тебя не преграда. — Мия с грустью улыбнулась и добавила: — Твои возможности велики, береги себя. Того себя, настоящего.

Не сдержавшись, я обнял хрупкую фигурку, отчетливо ощутив аромат зеленого яблока. Мия не остановила меня, терпеливо ожидая, когда пройдет мой порыв.

— Я скоро вернусь. Обещаю тебе, вернусь тем же, каким уехал. Теперь моя дорога переплетена с вашими, и иной дороги нет. А если представить, что во всем этом нет тебя… Нет. Даже думать не буду. До встречи, потрясающая девочка Скай. Мы еще перевернем мир.

Глава 20

Дом

Древнее зло чутко к человеческим порокам, и пока на земле живет человек, зло будет пользоваться его слабостью

Глядя на синие волны, расходящиеся от нашего судна, я размышлял, что со мной произошло, когда я обнял Мию. Ощущения, непонятные до сих пор, входят в привычные? Казалось, что внутри меня живут два человека: обычный Марк и яростный хозяин эмбриона, но теперь родился еще один. Он другой, он размножает странные чувства, и они меняют мое поведение. С этим сложно жить. Я как младенец: ничего не понимаю, хоть и делаю, а последствия не всегда правильные.

Остров удалялся, прощаясь едва заметным ароматом зеленого яблока, который почему-то теперь исходил от моего костюма. Браслет на какой-то точке расстояния часто замигал, а затем перестроился и начал отпускать сигнал размеренно, как медленный пульс.

Тяжело покидать остров. Еще недавно это было мечтой, и вот я еду на материк, в привычную жизнь, но сердце мое тянется обратно. Даже если исключить ребят из института и оставить остальное, я бы все равно вернулся. Потому что узнал Валентина.

Самое страшное, когда перед тобой стоит брат, но смотрит на тебя древнее существо из тьмы. Близкий родственник, который несет в наш мир зло и смерть. Разве это можно соединить и принять?

Его кто-то должен остановить, и если у меня есть малейший шанс, я обязан это сделать. Слишком многое мне открыто. Я и сам теперь от этого не скроюсь никуда. Не смогу. Просто страшная реальность стала моей жизнью.