"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 451

— Марк, ты должен остаться, — произнесла наконец Мия. — Это твой долг. Перед целым миром. Никто кроме тебя не способен справиться с темными в подобной степени. Ты страж добра. Воин света. Ты лидер. И все, что я могу, это просить тебя исполнить свой долг до конца. Будь сильным. Будь сыном своего отца.

Медленно разжав объятия, я отстранился и посмотрел на светлое лицо любимой. Неужели это конец… Как я буду жить без этих глаз? Подарив жизнь всему миру, я лишу жизни себя. Потому что в ней моя жизнь, в этой светлой девочке, а она уйдет, ее не станет. Она исчезнет. Разве это справедливо?

— Одно мгновение способно сделать человека несчастным, — тихо отозвался я. — И только что я познал это мгновение.

Мое отчаяние росло с огромной прогрессией, и почти не осталось сил, чтобы сдержать его. Я провел рукой по светлым локонам, задержав взгляд на яркой синеве глаз, которые так любил, и поспешно покинул помещение. Куда угодно, только подальше. Подальше от боли, от того, что разрушает раненное сердце, подальше от всего и от себя…

Ветки хлестали по моему лицу, а ледяной воздух врывался в раскаленные болью легкие, но мне было все равно. Я хотел исчезнуть. В эту же секунду исчезнуть, раствориться. Чтобы не знать о том, что должен сделать. Чтобы не помнить о часе своей смерти.

Споткнувшись на скользких камнях, я огляделся. Каменистый берег у маяка, как далеко меня занесло. Это и к лучшему. К лучшему… Потому что я больше не могу. Не могу больше сдерживаться…

Рванув воронку, я разжал невидимую руку и отпустил эмбрион. Рывок бешеной энергии тут же взметнул кольца центрифуги высоко в небо и закрутил спираль. Скорость вращения была огромной, она поднимала большие валуны на берегу и уводила их в мелькающие кольца моей воронки. Оставив эту ужасающую карусель вращаться дальше, я протянул невидимую руку к кромке воды и поднял обширный водяной пласт, взбив его как простыню и притянув к себе. Вода вошла в мелькающую полосу спирали вслед за камнями, создавая гигантский смерч, внутри которого стоял я. Мне было плохо. Очень плохо. Невыносимо. И я закричал, отдавая всю свою боль и энергию этому выбросу. Мой крик был такой силы, что когда выдох закончился, я резко свернул воронку и, шагнув вперед, схватился за центр груди и упал лицом на камни. Удушье накрыло меня, сжав грудную клетку, словно пористую поролоновую губку. Как невыносимо… Столько боли в одно мгновение… Меня совсем не осталось. Совсем… Совсем…

Сколько мне пришлось пролежать на камнях у маяка, не знаю. Холодные капли дождя стали стекать по моему лицу, словно напоминая, что все еще впереди. Самое трудное. Его еще предстоит пережить. Если это можно назвать таким словом. Для меня жизнь закончилась. Я просто выполню свою функцию. Нажму на кнопку последний раз. И все. Вряд ли я смогу шагнуть обратно. Запечатаю себя там. Мне незачем возвращаться, потому что мое сокровище тоже не вернется. И у меня не хватит сил.

С трудом поднявшись, я поплелся в сторону института. Ватные ноги не слушались, часто спотыкались о камни и путались в мокрой кудрявой траве. Казалось, это сон. Такое бывало в моей жизни, когда происходит что-то, что не укладывается в голове, а потом ты просыпаешься, просто открываешь глаза и идешь кипятить воду для чая. И сейчас это точно сон, потому что такие чудовищные обстоятельства не могут происходить в реальной жизни.

— Марк Константинович! — раздался вдруг голос, и я увидел Федора, с которым мы столкнулись на входе в левый корпус. Мужчина протягивал мне папку, особо указывая глазами на листочек сверху. — Вы должны посмотреть отчеты.

Я приподнял край сложенного листа и увидел на нем одно слово: «срочно». Пришлось взять себя в руки.

— Хорошо, пройдем в кабинет, посмотрю все отчеты.

Как только мы вошли в безопасное место, я растянул защитный купол и накрыл им нас.

— Что случилось? Можешь говорить, мы защищены.

Мужчина огляделся и, пригнувшись ближе, прошептал:

— Димитрова Януша поставили в расход.

— Что? Поясни, мне еще не все понятно в вашей работе.

— Его поставили на модификацию, а после — утилизацию. Первое это работа с мозгом, пробы, опытные вариации. Другими словами испытания и наблюдение. Все то, что делали с синими до того, как они такими стали. Все это перенес и покойный Френк.

Я напряженно сглотнул.

— А второе?

— Это дорога на маяк после испытаний. Скорее всего, в мешке на тележке. В виде органических отходов.

Передо мной мелькнула ранее виденная картинка мешков, пропитанных кровью, с останками кусков сырого мяса и волос.

— Когда?

— В плане поставили на завтра. Я не стал делать инъекцию сегодня, поэтому он должен прийти в себя. Вечернюю систему тоже не поставлю, заменю ее на физраствор и подготовительный укол введу в марлю. В этом случае вы должны забрать Януша, иначе Валентин Дмитриевич заметит подмену. Тогда накажут всех, а меня вряд ли минует смерть. Мое последнее предупреждение было, когда вы бежали на Северную Точку. Поэтому если вы готовы…

— Да, Федор, понял тебя. Я готов. Время настало. Ты очень помогаешь, спасибо. Но тебе ведь угрожает наказание. Зачем ты это делаешь?

Мужчина печально вздохнул и оглядел мое лицо.

— Кто-то должен стать отправной точкой. Ни одна война не обходится без жертв. Я анализировал все, что происходит и понял — нас ждет страшное существование во главе с вашим братом. Приближается то, что изменит мир. А вы способны этому помешать. Даже если я сейчас сохраню себе жизнь, какой в этом толк. У нас нет будущего. И у наших близких тоже. Поэтому делайте то, что должны.

Слова Федора встряхнули меня. Ведь он прав: жертвы на войне неизбежны. Если этот человек берет на себя такую ношу, я просто обязан использовать свои возможности и силы для победы. Мое рождение уже предопределило цель жизни. И то, что Валентин собрал обратников вместе, нам только в помощь. Мы должны исполнить свое предназначение и спасти мир. Как бы глобально это не звучало.

— Ты прав, мы должны сделать все, что от нас зависит. Я не забуду твоего участия, и мир не забудет. Тогда нужно приступать немедленно. Когда можно забрать Януша?

— Через час он должен отойти. Может быть, через полтора, зависит от реакции организма.

Когда Федор ушел, мне стало не по себе. Холодный питон, извиваясь, поднялся по моей спине и свернулся вокруг горла. Вот и все. Это начало конца. Больше ждать нельзя, теперь время действовать.

Собрав ребят, я пояснил ситуацию.

— Друзья, побег должен состояться сегодня ночью. Это крайний срок, иначе, мы потеряем одного из нас, а это грозит обнулением плана.

Серафим покачал головой:

— Согласен. Яна мы выдернем, а что делать с его сестрой? Кажется, там все серьезно.

— Ушам не верю, — возмутилась Эвелин, — так просто можно стать подопытным в лаборатории… Какой-то расходный материал. Вот так нас ценят.

Большие глаза Николь с тревогой устремились на меня.

— Марк, а если в круге будет отсутствовать один, это значит, мы проиграли?

— Мы вытащим Яна, не переживай.

— Я про Стефанию, — отозвалась Николь. — Она совершенно погружена в чувства к Томасу. Мне слышно, о чем они говорят, думаю, ее сложно будет убедить бежать с нами.

— Придется убедить, — я вздохнул и нахмурился, — любыми способами. Сейчас решаются судьбы многих. И именно сейчас наш союз должен исполнить предназначение. Собирайте все силы. Потому что счетчик включился.

Честно сказать, я не знал, что делать со Стефанией. И, предвидя ее упрямство, не предполагал, чем и как можно изменить намерения, которым способствовал хитрый тринадцатый. Это должно быть что-то из ряда вон выходящее. Нужен сильный довод.

Мои размышления прервало волнение, оно потянулось от моего брата, вернее, от каких-то его действий. Нужно срочно идти к нему, я чувствовал, поэтому тут же отправился по внутреннему сигналу.

Валентин находился в своем кабинете. Увидев меня, он улыбнулся и указал рукой вглубь комнаты:

— Марк, дорогой, проходи. Всегда рад.