Спасти детей. Дилогия (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович - Страница 1

Спасти детей из 41-го

Глава 1

Андрей сложил правленые распечатки в стопку и постучал ее ребром о столешницу, выравнивая листы. После чего взял их и вышел в коридор, открыв следующую дверь. В соседнем кабинете у большого монитора сидел парень лет тридцати. Правленая рукопись легла ему на стол.

— Закончил, Саша.

— Спасибо, Андрей, — кивнул парень и придвинул к себе стопку. И тут же скривился: — Блин! Правки-то сколько!

Он стал торопливо просматривать листы, и с каждым новым лицо его все более мрачнело.

— Андрей, ты с ума сошел? — спросил Александр, завершив просмотр. — Ну, ладно ошибки выправить, но ты же в текст лезешь! Вот вычеркнул абзац и заменил его своим, — он ткнул пальцем в лист. — А вот еще, еще. И нахрена? Ты же корректор, а не редактор.

— Вот когда редакторы будут делать свое дело, перестану заменять, — хмыкнул Андрей. — А то привыкли проверять факты в интернете. Лень задницу оторвать от стула и сходить в библиотеку, где серьезные источники, а не бред диванных экспертов из Сети. Они еще статьи в Википедии пишут. А наши рады: далеко ходить не надо, все под рукой. Скажи мне, Саша, у нас научный журнал?

— Ну, — ответил собеседник.

— Аттестован в ВАКе по четырем научным дисциплинам, включая историю, не так ли?

Саша кивнул.

— Нас читают профессора и доценты, преподаватели вузов и чиновники. Еще студенты. Ну, с этих спроса нет — они-то ни хрена не знают. И вот открывает профессор наш журнал и видит… — Андрей взял со стола листок и зачитал вслух: — В результате стремительного наступления Красной Армии в ходе операции «Багратион» войска группы «Центр» противника были деморализованы и стали массово сдаваться в плен. Только в котле под Минском оказалось свыше 100 тысяч немецких солдат и офицеров, которых после пленения провели по улицам Москвы, о чем свидетельствуют кадры кинохроники.

— И что тут не так? — удивился Саша.

— Да все, кроме того факта, что наступали мы действительно стремительно. Только немцы не сдавались и бились до последнего. В окруженном Бобруйске комендант гарнизона собрал все части, что были в городе, и повел их на прорыв котла. У них были танки и самоходки, тысячи машин и конных повозок. Но налетели наши самолеты из 16-й воздушной армии и разнесли их в хлам. Свыше пятисот бомбардировщиков и штурмовиков громили гадов. Только после этого те, кто уцелел, начали сдаваться. И то не все. Пять тысяч почти прорвались к Осиповичам, где их добили. То же было и под Минском. Там котел зачистили лишь к 12 июля. Представляешь, наши войска уже давно стояли на государственной границе СССР, а под Минском далеко в тылу еще шли ожесточенные бои. Погибли две трети окруженных немцев, и лишь тогда оставшиеся сдались, и большей частью из-за отсутствия боеприпасов и продовольствия. А знаешь, почему немцы в Беларуси попадали в котлы?

— Из-за стремительного наступления Красной Армии? — предположил Саша.

— Не только. Что, что, а быстро маневрировать войсками немцы умели хорошо. Но в этот раз не получилось. Им обрезали пути отхода, и занимались этим партизаны. У нас почему-то считают, что «Рельсовую войну» они провели только перед нашим наступлением. Как бы не так! Железные дороги уничтожались с 43-го года безостановочно, партизаны и после начала операции «Багратион» постоянно рвали рельсы в тылу немцев, затрудняя им снабжение и отвод частей с линии фронта.

— Откуда ты все это знаешь? — удивился Саша.

— Книги умные читал, — улыбнулся Андрей. — Причем, не только наших авторов, но и немцев тоже. В частности, Типпельскирха.

— А это что за перец?

— Командующий 12-м корпусом группы «Центр», а после — 4-й армией Вермахта. После войны заделался историком, писал о Второй Мировой войне. Как все битые немецкие генералы обвинял в поражении Германии Гитлера, но ряд фактов в его книгах интересные.

— И занесло к нам в редакцию умника, — проворчал Саша. — Ты сейчас домой поедешь, а мне допоздна сидеть, твои правки вносить.

— На то ты ответственный секретарь, — развел руками Андрей, — а я всего лишь корректор. Тебе и платят больше.

— Обещал прийти сегодня раньше, — вздохнул Саша. — Влетит же мне!

— От девушки? — спросил Андрей.

— Хуже, от мамы. Обещал ей помочь по дому.

— Я могу лишь посочувствовать, — Андрей хлопнул его по плечу. — Не журися, хлопче. Мама пусть и поругает, но позже пожалеет. А девушка — сомнительно. Лучше всего — заведи собаку, она обрадуется твоему приходу в любое время. Счастливо оставаться!

В своем кабинете он накинул куртку, взял сумочку-барсетку и, заперев дверь кабинета, сбежал вниз по лестнице. Здание, в котором находилась редакция журнала, было выстроено в форме квадрата, и внутри его находился небольшой дворик, служивший стоянкой для машин сотрудников. Вот в него и вышел Андрей. Отворив дверь, он заметил у стены двух девушек, которые курили, выпуская дым к небу.

— Здравствуйте, красавицы! — поприветствовал их Андрей. — Отравляем организм?

— Получаем наслаждение и снимаем стресс, — возразила та, которая постарше. — Присоединяйся!

— Я, пожалуй, воздержусь, — засмеялся Андрей. — Кто с тобою, Света? Раньше здесь не видел.

— Это Валя, новый наш корректор. Первый день работает, так что познакомься. Валя, это наш коллега Андрей. Между прочим, жуткая зануда.

— Клевета! — Андрей сделал вид, что возмутился. — Я всего лишь скрупулезный. Потому вы ко мне и бегаете за советами по правописанию. Валя, ты ее не слушай! Я хороший.

— Когда спишь зубами к стенке, — отпарировала Света.

— Добрый, ласковый, внимательный, это подтвердит любая, со мной спавшая — зубами к стенке или как-то иначе, — продолжил Андрей, не выразив обиды на ее хамоватую реплику. — Но меня не ценят, обижают все, кому не лень.

— Тебя обидишь! — покачала Света головой. — Вон какой громила вырос!

— Это потому, что не курю и веду здоровый образ жизни, — сообщил Андрей. — Ладно, девочки, до понедельника!

Он достал из сумочки ключ с брелоком и нажал на кнопку. Смачно щелкнули замки у стоявшей возле крыльца «Тойоты Версо». Андрей открыл водительскую дверцу, ловко втек в салон и завел двигатель. Прогревать его не стал, и спустя минуту серебристая «тойота» выехала через арку.

— Он корректор, вправду? — удивилась Валя, проводив ее глазами. — Ни за что не скажешь! С виду…

— Здоровенный, стройный, симпатичный, — подхватила Света. — Ему бы терминатора в кино играть, а он ошибки в текстах исправляет. Бесит! Но, между прочим, очень хорошо справляется, мы вправду консультируемся с ним в сложных случаях.

— Впервые вижу корректора-мужчину, — сообщила Валя.

— Да и я других не знаю, — сказала Света. — Женская работа. Только мой тебе совет, Валюша: не слишком-то заглядывайся. Ничего не выйдет — убежденный холостяк. Ему многие тут глазки строили, но только все без толку.

— Что такой жених завидный? — усомнилась Валя.

— Двадцать восемь лет, не пьет, не курит. Круглый сирота, собственный дом в Ратомке, на «тойоте» ездит…

— Ну, машина у него не новая.

— А у нас с тобою нету и такой.

— Дом в деревне…

— В поселке рядом со столицей. Дом кирпичный, все удобства. Между прочим, он его купил, продав квартиру в Минске. От бабушки досталась. Сотрудники его редакции там были, он день рождения справлял, так говорили: сказка! Не дворец, конечно, но сравнить с панелькой в Минске… Дом из кирпича, просторный. Двор мощеный плиткой, есть гараж, сарай — и тоже все из кирпича. Садик, крытая терраса. К тому же деньги водятся. Где он их зарабатывает, неясно, говорит, что в интернете. Совсем не жадный. Для сотрудников заказал микроавтобус, завез их в Ратомку, где они там ели шашлыки. И другой еды хватало. Пили, ели, танцевали, а потом микроавтобус всех отвез обратно в Минск. Люди были так довольны!