Спасти детей. Дилогия (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович - Страница 11

— Да. Покупаю, восстанавливаю. Немного езжу, после продаю, чтоб были деньги на следующий. Бывает — в минус, но это хобби. Обождем, когда мотоцикл начнут выкатывать за ворота и грузить в бус?

Про доходы и налогообложение от доходов он не заикнулся. И милиционеру не интересно, он по другому ведомству проходит.

— Послушайте, Андрей Сергеевич. Как вы посмотрите, если я одену на вас микрофон? Как раз с собою прихватил. Вот и получим доказательство.

— Так я могу включить мобильник…

— Одно другому не мешает. Ждать можно бесконечно. Входите, и мы ворвемся, когда появятся доказательства, что в отношении вас намереваются совершать насильственные действия.

Андрей только вздохнул: милиция… Когда убьют, тогда и пишите заявление…

Он подкатил к своим воротам, открыл с брелока и въехал внутрь. На него напали, как только вышел из машины. Оставалось надеяться, что микрофоны четко зафиксировали угрозу травматической ампутации половых органов. Разумеется — произнесенную матом.

Парочку дежуривших у ворот молодчиков он раскидал легко. Они, если служили в армии, то не в тех войсках или на кухне обретались. Хоть здоровенные, но на плитку улеглись почти что сразу. Но тут из гаража неторопливо выкатился чернявый колобок росточком — метр в прыжке, зато с пистолетом. «Беретта» или ее точная игрушка-копия, проверить не хотелось.

— Пистолет хоть настоящий? — спросил Андрей, желая предупредить милиционеров, что нападавшие вооружены.

— Еще какой! Получишь пулю в лоб, если не договоримся.

Далее последовал короткий спич, из которого явствовало, что неуважительное отношение к паре бизнесменов с Малиновки стало роковой ошибкой фраера. Объявление на «Авито» послужило спусковым крючком. Перекупы мигом связали появление редкого товара в Минской области с гаражом Андрея, после чего сюда примчались конкретные в натуре пацаны. В виде санкции за ошибку владелец «беретты» по имени Фархад заберет мотоцикл бесплатно. Все остальные — тоже, но за деньги и цену даст хорошую. Ну, скажем, миллион российских за штуку. Если Андрей вдруг вздумает хотя б один толкнуть мимо Фархада, это станет роковой ошибкой, последней в его жизни.

А дальше мир исчез. Кто-то из бандитов, уложенных на плитку, пришел в себя и саданул Андрея по темечку, как выяснилось позже — телескопической дубинкой. Очнувшись, Андрей обнаружил себя лежащим лицом вниз на тротуарной плитке. Неподалеку гремели выстрелы, кто-то вопил: «Милиция! Лежать! Бросить оружие!». А в метре от него прилег отдохнуть Фархад. Наверное — надолго, если судить по луже крови под головой бандита.

Вечер пропал. Болела голова, Андрей, прикладывая к наливающейся шишке холодный компресс, отказался ехать в больницу — проверяться на сотрясение мозга. Приехала прокуратура. ЧП с применением табельного оружия и одним жмуром среди грабителей, как оказалось, имело куда больший резонанс, чем задержание милицией опасной банды, совершившей попытку разбойного нападения.

В промежутке между проставлением подписей под очередным протоколом, когда Андрей устало развалился на скамейке у веранды, к нему подсел все тот же опер, который уговаривал цеплять микрофон.

— Прости, что не успели, пока тот тебя не ехнул. Ему за эту выходку лет десять светит без УДО, не переживай. Будешь?

И спрятал сигареты, получив отказ.

— Ну, этих вы посадите, — вздохнул Андрей. — Заявятся другие. Я с этими черноголовыми пересекался: злопамятные, суки! И за своих стоят горой. Начнут бросать предъявы.

— Вот тут ты прав, — согласился опер. — Ментам урки мстить не будут, знают, что у нас работа. Виноватым назначат терпилу, то есть тебя. Согласился бы на их условия и не звонил в 102, Фархад остался бы живой.

— Получается: я чей-то кровник?

— Типа того. И помни, мы не в США. У нас федеральная защита свидетеля, когда стряпается другая биография, человека отселяют на противоположный конец страны, не практикуется. Круглосуточный пост у дома тоже не поставишь.

Андрей вспылил.

— Где ты был с такими рассуждениями, когда предложил мне спровоцировать их банду на резкие телодвижения?

— Так я ведь объяснил: работа. Попробуй докажи им кражу! Мотоцикл 1939 года выпуска, 87 лет в эксплуатации, на 100 процентов выработан ресурс. Материальной ценности не представляет, и в возбуждении уголовного дела пришлось бы отказать. А ограбление — другое дело, тут стоимость похищенного второстепенна.

— Поэтому — меня под пули?

— Кто ж знал, что у них стволы?

В этот момент Андрею до зуда в пальцах захотелось врезать сыщику. Но милиционер — при исполнении. Посадят…

— Предлагаешь мне заранее выбрать цвет краски для оградки? Или удрать и скрыться?

«К примеру — в 41-й год», — добавил про себя. Хрен найдут. Но там подохнуть даже проще, чем в этом времени.

— Можно и так, — кивнул милиционер. — Но есть вариант практичнее.

— Ну? Удиви.

— Сдайся конторе и попроси у них крышу.

Крыша… Как в 90-е? Андрей об этом знал из фильмов. Да, было подобное раньше, но нынче середина 2020-х. И, что, опять? Так и спросил у опера.

— Наш КГБ контачит с российскими федералами, — сообщил милиционер. — А у тех все крупные сообщества на крючке. Скажут про тебя: «Это — наша корова, и мы ее доим» [1] — отстанут.

— Какое счастье…

— Какое есть. Да, крыша — платная, но ты ведь человек не бедный? Ведь твой древний мотоцикл приличных денег стоит, иначе б эти не приехали. Короче, есть перец из Управления по Минску и Минской области, он тоже в Ратомке живет. Пересекались с ним разок по одному расследованию, вроде адекватный. Телефон я дам.

Он достал мобильник.

— На вас ссылаться?

— Ни в коем случае! У нас с ними сложные отношения…

Опер ушел, а вскоре потянулись следом и прочие силовики. Все, что им было нужно, проверили, собрали. Вместе с прокуратурой работали эксперты-криминалисты, тщательно осмотревшие место драмы. Тайник Андрея не нашли, поскольку их гораздо больше заботили тело, стреляные гильзы и пуля, застрявшая в стволе яблони после прохождения бандитского черепа. Раритетный мотоцикл вызвал чисто любительский интерес. Андрей сказал: да, ремонтирую, люблю старинные машины, и от него отстали.

Вся гоп-компания покинула Ратомку после полуночи. Андрея попросили никуда не уезжать в ближайшие дни, вдруг следствию понадобится. Назавтра он на работу опоздал, но оправдался, продемонстрировав главредше шишку, хорошо заметную под коротко стрижеными волосами. Естественно, поведав вкратце свою печальную историю.

— Андрюша… Так это был ты! — воскликнула начальница. — Читала на БелТА о милицейской операции в Ратомке со стрельбой и ликвидированным при задержании бандитом, — она сменила тон на проникновенный. — Тебя там били?

— Не милиция, конечно, — он криво улыбнулся. — К ней нет претензий, — тут он соврал. — Вломились в дом грабители, мне дали по башке дубинкой, но я успел набрать 102. Милиция приехала, бандитов повязали, а одного — и застрелили. Был с пистолетом, как мне потом сказали.

— Хорошо, что хорошо закончилось, — глубокомысленно произнесла шефиня, не подозревавшая, до какой степени она не права. — Вот что, Андрюша. Над новым номером работа только начата, запарки нет. Отдыхай!

Андрей поблагодарил и удалился.

Дома, переспав с проблемой, он решил последовать совету опера. Нет, в «крышу» не верил. Клевещет опер. Сомнительно, чтоб в белорусском КГБ брали деньги с бизнесменов за крышевание. Времена не те, а если Президент узнает, им мало не покажется. Не только с должностей слетят, но еще надолго сядут. А если сдать гэбэшникам портал… Да за такое чудо и правда должны схватиться так, что никакой Фархад даже не глянет в сторону Ратомки — гляделки мигом вырвут. Андрей прекрасно понимал, что рано или поздно портал придется уступить властям — ведь все равно пронюхают. Но очень не хотелось… Ведь только-только развернулся, бабло пошло… Отсюда вывод: нужно торопиться ковать железо, пока возможность есть. И первым делом он избавился от мотоцикла, уступив его Георгию Станиславовичу за половину стоимости — всего-то четыре миллиона. Почуяв выгоду, тот моментально нашел деньги и пригнал грузовичок с водителем, сам не приехав. Ну, и не надо!