Спасти детей. Дилогия (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович - Страница 17

— Так точно! — встал Андрей.

— Вот это лучше, — генерал поднялся тоже. — Товарищ капитан, приказываю взять под охрану объект и гражданина. Здесь находиться безотлучно. При появлении угрозы вызывайте «Альфу» и сами отражайте нападение. Оружие, которое мы привезли, оставьте. Андрей Сергеевич не должен пострадать ни в коем случае. Понятно?

— Так точно! — вытянулся капитан.

— Я пришлю вам смену. Андрей Сергеевич, кто проживает там? — генерал указал на огромный дом напротив, чья шиферная крыша виднелась над воротами. — Вид нежилой.

«Глазастый!» — мысленно изумился Андрей.

— Дом пустует, причем, давно, — ответил Председателю. — Хозяин умер, а наследники пока не продали. Скорей всего, что заломили цену.

— Возьмем у них в аренду. Или же выкупим. Дом хорошо подходит для размещения охраны.

— А вдруг не согласятся?

— Убедим, — ответил генерал и улыбнулся так, что Андрей поежился. Такому возразишь! — До свиданья, Андрей Сергеевич. Увидимся.

Он сел в «Белджи» и укатил. Андрей глянул на капитана. Тот держал в руках бронежилеты и автомат с подсумками.

— Спать будешь на террасе, — сказал ему Андрей. — Поставлю раскладушку. Здесь свежий воздух, вон даже генерал заметил.

— Скотина ты, — сказал с тоской капитан…

Интерлюдия

Из книги Артема Драбкина «Я дрался в 41-м». Старший лейтенант госбезопасности Фролов Игорь Евгеньевич.

… Думаешь, о войне не знали, к ней не готовились? Еще как готовились! Но не подозревали, что война начнется разгромом у границы. Практически все наши заготовки — создать партизанские отряды, подполье, пошли к чертям под хвост в неразберихе июня-июля 41-го. В Белоруссии Особый военный округ, он сразу стал фронтом, рассыпался. Отдельные дивизии давали отпор немцам, но тут же попадали в клещи, в окружение. Без продовольствия, боеприпасов не навоюешь долго. Поэтому уходили на восток, в плен не хотели. Из окруженцев, когда линия фронта откатилась к Гомелю и Могилеву, такие можно было диверсионные группы создавать! Умелые бойцы, обученные строю, дисциплине, владевшие оружием. И люди в большинстве советские, окончившие школы в СССР, в отличие от выходцев из Западной Белоруссии и Западной Украины, которые помнили поляков, а красноармейцев называли оккупантами. В НКВД было сформировано несколько особых групп, самая известная — под командованием товарища Судоплатова. Освободили даже бывших сотрудников госбезопасности, арестованных во время большой чистки 1937–1938 года — ну, тех, кого не успели расстрелять. А многих-то успели — хороших, преданных стране и партии. Коса косила без разбору…

Но вернемся в 41-й. Нашу группу забросили к северо-западу от Минска под Молодечно. Перво-наперво должны были установить связь с партийными и комсомольскими работниками, оставшимися для развертывания подпольной деятельности. Не много же, я скажу тебе, они и развернули. Немец тогда пер к Москве, к Киеву и к Ленинграду как в задницу ужаленный, казалось, что ничто его не остановит. И многие попрятали партбилеты и выжидали — чья возьмет. А мы? Верили ли мы в Сталина, в победу? Верили — несмотря ни на то, что видели. Но вера эта очень сильно подверглась испытаниям.

В общем, раз ночевали на окраине Красного, это такое большое село между Минском и Молодечно. А там листовки немцами расклеены. Оказывается, «бандиты» на дороге к Минску напали на группу из пяти немцев во главе с обер-лейтенантом и расстреляли их — «в спину, в затылок, подло, как трусы». Забрали мотоцикл и автомобиль. Комендатура обещала 500 марок и корову за точную информацию, которая бы вывела на след «бандитов». Мы обнадежились: уже есть партизаны, воюют, истребляют гадов без всякой жалости. Наверняка умелые, коли сработали так четко и неожиданно для фрицев. Надо связаться, объединить усилия! Но мы их не нашли. Видать куда-нибудь передислоцировались.

Фашисты их тоже не нашли, хотя искали…

[1] То есть из оппозиционеров власти.

Глава 7

7.

В течение ближайших дней Андрей убедился, что КГБ — не только сильная спецслужба, но если нужно, то и жесткая. Походы в прошлое им запретили напрочь. О вылазках в одиночку смешно и думать: «мавик» в дом не вернулся, как и оружие. Как в 41-м без него? Свой специальный автомат капитан не выпускал из рук, даже на ночь запихивая под матрац. Портал в распоряжении Андрея, но толку?

Конечно, мог улучить момент, когда телохранитель спит, и вывести портал к одному из схронов, оставленных Андреем в прошлом, взять там винтовку и «наган»… Но для чего? Добыть очередной мотоцикл? Его не спрячешь, в отличие от оружия, а шаткое пока доверие, установившееся с КГБ, исчезнет. Сердить этих людей — себе дороже. Поэтому Андрей скучал, читая книги, поскольку на работу не пускали, велев быть дома. Даже продукты, заказанные в интернете, им привозили в Ратомку.

К концу недели Олег свозил его в редакцию — как видно, выполнял распоряжение сверху. Главная, уже получившая звонок откуда нужно, не упрекнула по поводу прогулов, приняла заявление на увольнение и грустно глянула поверх очков. Очевидно, неудобный, въедливый и мелочный корректор был нужен и полезен.

— Андрей Сергеевич! Может, я все же уговорю тебя на двухнедельную отработку? Хотя б из дома, удаленно?

— Да с радостью бы. Да только… Вам ведь звонили?

— Из Администрации. Но думала — договоримся. Ты столько для журнала сделал! Трудился не за деньги, а за совесть. Текстам после тебя я доверяла больше, чем от других редакторов.

— Со всем бы уважением, но не могу, — Андрей развел руками. — Мои способности, боюсь, переоцененные, понадобились Родине на новом месте. Мне сделали предложение, от которого невозможно отказаться. И совместительство у них запрещено.

— Ты поступаешь на государственную службу?

— Вот именно. Но не туда, куда, наверное, подумали. Без предположений, хорошо?

Вряд ли начальница считала, что он уходит в Администрацию Президента — такое не скрывают, такими предложениями гордятся, но тему развивать не стала.

— Ты забегай, как выдастся время. И если не получится на новом месте, возьму обратно. Место найду. Трудовую книжку заберешь в отделе кадров, отдашь подписанное заявление. Все согласовано.

Олег, ошивавшийся в коридоре, торопил, но Андрей, молитвенно сложив ладони, попросил минутку и, пробежав по кабинетам, попрощался с коллегами. Как минимум две пары женских глаз выразили большую скорбь.

На Комсомольскую он ехал с трудовой в кармане. Кадровики из Комитета дело знали: справки «не судим», «не привлекался к административной ответственности» (даже за парковку или превышение скорости), не состоит на учете в нарко- и психодиспансерах запросили сами. Оформление свелось к многочисленным подпискам с целой кучей обязательств, указанных в контракте. Даже гражданский сотрудник КГБ принадлежит этой организации больше, чем самому себе. Оклад, означенный в контракте, не вдохновлял, но обещали премии.

Олег Дмитриевич, только в этих стенах рискнувший на некоторое время оставить подопечного без присмотра, сходил на инструктаж. Довел его Андрею дорогой в Ратомку.

— Председатель лично занимается проектом. Сказал, что Первый им весьма заинтересовался. Все изучил: фотографии, видеозаписи, документы. Он же историк по образованию. Вопрос взял на контроль. Поблагодарил за вскрытие канала нелегальной поставки артефактов из прошлого и пресечение распространения огнестрельного оружия. Чего ты ухмыляешься?

— Да что ты! Я рад оценке моего вклада. Служу Республике Беларусь!

— Трепло… Не скоморошничай! Ну ладно, слушай дальше. Намечена концепция дальнейших действий. Объект пока что изучаем и не пытаемся переиграть войну за предков. Тем более, что не получится. Порталом армию не перебросишь, да нет ее — людей в стране немного. Россия занята войной на Украине, помочь не сможет. К тому же невозможно предположить, чем кончится вмешательство в больших масштабах. Круг осведомленных будет узким. Что именно предпримем в прошлом, решат специалисты. Тебя что-то смущает?