Спасти детей. Дилогия (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович - Страница 33

— На первый взгляд все просто — противник будто как на ладони. Выкосим из пулеметов, потом подскочим ближе и добьем. Но нужны заранее оборудованные скрытые позиции. Если нас обнаружат раньше, то накроют из пулеметов. Их МГ34 на мотоциклах намного скорострельней «дегтярей», не говоря про ППШ. Задание выполним, но понесем потери.

— Или не выполним, — поддержал Борис. — При первых выстрелах водитель эсесовца развернет свой «хорьх», ударит по газам. Попасть в него в движении — лотерея.

Вокруг стола с документами и предвоенной картой Дзержинского района сгрудились только офицеры, включая Антона, остальные ждали молча, соблюдая субординацию. Именно «пиджак» и выдал авантюрную идею, легшую в основу плана.

— Сначала гад поедет в райком партии, на главную площадь города. Вот фото, не снесен еще памятник Ленину, но над зданием райкома — уже флаг со свастикой. Вадепфуль позирует их фоне и лыбится, зараза! В этот момент и грохнуть.

— Но мы не знаем точно, до минуты, время его прибытия. Утопия и самоубийство! — сказал Борис.

— Всех бойцов заранее не разместить, — почесал затылок Вашкевич. — Какие-то меры безопасности немцы обязательно предпримут, периметр проверят. Нас обнаружат.

— Не надо всех заранее размещать! — Антон не согласился. — С ночи — лишь пулеметчиков и снайпера. Трое найдут где спрятаться. Это главный плюс по сравнению с вариантом «поле». Мы же сидим в километре или двух, следим за площадью и подъездной дорогой с дрона. Как только пидарас начнет позировать перед фотографом, летим в портал, и Андрей откроет его непосредственно на площади, на глазах у Вадепфуля! Выпрыгиваем и мочим нахер всех! Надеюсь, это последнее, что он увидит.

— Гм, если доработать… — оценил идею капитан. — Только глядите — «хорьх» сильно не дырявьте. Мы заберем его с собой, он денег стоит.

У Вашкевича, не посвященного в коммерческую сторону «темпорального туризма», глаза стали квадратными. Он буркнул:

— Может, лучше сразу открыть портал в Форт-Нокс, штат Кентукки, и нагрести там золота? После чего отдать товарищу Сталину на укрепление обороны?

— Золото и здесь бы пригодилось, — Андрей развел руками. — На укрепление обороны Беларуси. Но у портала ограниченный периметр переноса. Где-то сотня километров от современной кольцевой столицы. Дальше не работает.

Сказав так, загрустил. Вернуться в Ратомку на выходные и пообщаться с барышнями не получится. Зря обнадеживал Кристину. И Зина… Она уже привыкла к дому, сама справляется с телевизором, готовит пищу на плите и в микроволновке, но на душе тревожно: а вдруг не выдержит одиночества и сделает попытку убежать. Правда, по идее, охрана не позволит — за домом наблюдают, ну, и Кристина забегает… Но вдруг сосед припрется и станет спрашивать: а где Андрей? Конечно, с ним поговорили, но, если Жека выпьет, его не остановишь даже ломом. Душа жаждет общения!

В последующие дни не то, чтоб съездить в Ратомку, но и позвонить-то времени почти не оставалось. Готовились, тренировались, опустошая цинки патронов к ППШ и ДП. Их команда подкатила к дому Андрея лишь накануне назначенного дня, разместившись частью у него, частью — в доме напротив.

Зина, узнав, что целый взвод переодевается в гимнастерки, галифе и кирзачи, воспряла духом и взмолилась: я с вами! Андрей едва ее отговорил, сославшись на формальность — нет заключения врачей о выздоровлении. Вот съездят в госпиталь… Уверения, что она чувствует себя практически здоровой, пропустил мимо ушей.

Отвел ее в сторонку, чтобы товарищи не слышали.

— Рад, что поправилась. Но командиру отряда я о твоей просьбе пока не говорил. Он не знает, соответственно, и не докладывал начальству. Теперь послушай: завтра мы уходим в 41-й и завтра же вернемся. Это учебный выход, боев не ожидается. По возвращении свожу тебя к врачам. Подтвердят, что полностью поправилась, тогда и буду хлопотать, чтобы тебя включили в группу.

— Правда? — она по-детски хлопнула ресницами.

— Правда.

Дальнейший разговор прервал Борис, бесцеремонно подойдя к беседующей паре.

— Андрей, пора! Потом наговоритесь.

Используя космическую терминологию, полет должен был проходить по многопусковой схеме, то есть с несколькими заходами в прошлое. Новобранцы столпились в гараже, набившись плотно, словно шпроты в банке. Все — в полной выкладке, как на основную операцию в Дзержинске, под гимнастерками броники, на головах — каски, но не тот картон, который был у красноармейцев, а современные, специальные. В руках они сжимали ППШ. Андрей, притиснутый стенке и ощущающий дыхание альфовцев на затылке, положил ладонь на биометрический датчик установки. Интересно все же, к нему прикасались человеческие или не только человеческие руки?

С согласия экспертов той таинственной группы, с которой общались исключительно через генерала, не желавшего посвящать в дело даже личного адъютанта, дверь в прошлое открылась в лесу около реки Волма, где 100-я дивизия в конце июня дала немцам отчаянный бой.

После него прошло почти две недели, немцы убрали трупы своих зольдатенов, а местные, наверное, похоронили наших. Стрелковое оружие, скорей всего, что тоже собрано, но в остальном…

Тишина над полем боя стояла просто нереальная — мертвецкая, гнетущая. Ни ветерка, ни шевеления листиков. Казалось, даже птицы и насекомые покинули это место.

— Хотел немецкую «трешку», капитан? — спросил Андрей и указал в сторону реки. Выбирай! В ассортименте.

«Трешек» было много, черных, закоптелых. И если брать, то только чтобы сдать в металлолом. Советские артиллеристы постарались. Подбитые танки немцы утянули, оставив этот хлам. Со временем, столкнувшись с массовыми потерями, и остальные подберут, попробовав вернуть их к жизни. Но пока что руки не дошли.

Альфовцы сгоревшими танками не интересовались. Разбившись в боевой порядок и ощетинившись стволами, крайне осторожно двинули к открытому месту, хотя Антон, поднявший беспилотник, мамой клялся — никого нет рядом.

Андрей остался сидеть на пороге гаража, на стыке двух миров. Жевал травинку, порой даже подремывал. Рядом застыли два бойца — охрана.

Смеркалось. Андрей лениво думал: если прямо сейчас в инопланетном аппарате кончится батарейка, и переход закроется, что будет? Произойдет как в известной польской песне: Dziesięć palców na lewą stronę… По-русски: «10 пальцев на левой стороне, другие 10 на правой стороне, голова — ровно по половине на каждой стороне» (автор слов — К. Сташевский). Если в той песне это была метафора о Берлинской стене и Железном занавесе, разделившими не только Германию, но и всю Европу, то в случае с Андреем описанное произошло бы буквально — половинки тела отделились друг от друга. Хотелось сдвинуться внутрь гаража, оставив в прошлом только ноготь, одним пожертвовать не страшно. Куда лучше, чем голова напополам. Усилием воли он пересилил страх. Бойцы останутся там, а с ними — Борис, Олег, Антон. Погибнут, запертые в 41-м…

Сглазил!

Неподалеку грохнул взрыв, раздались крики. Вскочив, Андрей увидел, что альфовцы торопливо тянут к переходу товарища. Что случилось, узнает позже. Пока же нужно уходить.

— По протоколу оставляем его здесь и вызываем «скорую» из госпиталя, — сказал Андрей Вашкевичу. — Здесь время консервируется.

— Знаю… — Вашкевич стянул с головы каску. — Но бесполезно.

Андрей склонился над лежавшим у прохода альфовцем. Осколок вошел парню глубоко в шею, над бронежилетом. Кровь, обильно залившая гимнастерку, остановилась, глаза безмятежно смотрели в небо. Андрей проверил пульс, зрачковую реакцию. Выдохнул:

— Что ж… Заносите.

Последним заходил Антон, сжимающий квадрокоптер со сложенными лопастями роторов. Несмотря на его тяжесть, плечо оттягивал еще один груз — МП40 и сумка с магазинами, как видно, незамеченные сборщиками оружия.

— Что случилось? — спросил Андрей Вашкевича после того, как группа покинула гараж. — Наткнулась на трофейщиков? Но я не слышал звуков боя.

— Снаряд взорвался на опушке, — вздохнул старлей. — Скорей всего, лежал со взведенным взрывателем после того, как выпустили из ствола. И вдруг сработал. В таких местах бывает. Не рядом с нами, в отдалении, но прапорщику хватило…