Спасти детей. Дилогия (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович - Страница 79

– Все прошло гладко? – спросил майор.

– Почти. «Тройку» забрали только одну, остальные в ремонте, а так – «двойка», фактически танкетка, и «штуг» с короткостволом. Ну, и в «двойке» лежит труп одного энтузиаста. Дезертировал с завода ради вступления в ваффен‑СС. Если честно, будь я настоящим эсесовцем, такого бы не взял. Зачем нашей элите Рейха недисциплинированные?

– Вошёл в роль… – усмехнулся Олег. – Всё равно – молодец! Без потерь и с трофеями. За работу.

«Двойка» как раз причинила меньше всего проблем, с неё даже не снимали башню, на которой отсутствовала командирская башенка. Бойцы Вашкевича облепили её как виноградины, заставив подвеску немного прогнуться, и лёгкий танк вкатился в гараж, оттуда – в 2026 год и к будущей мировой славе, их выпущено менее 2 тысяч, уцелели единицы, преимущественно не в ходовом состоянии. Надо надеяться, старательный покойник Георгий Спанос эту машину отремонтировал на совесть.

С «тройки» ожидаемо пришлось снять башню и гусеницы. Катки ровно пришлись в приваренные Валентином направляющие, и лебёдка протащила танк через портал, затем на тележке – башню.

Но с «штугом» получилась засада. Настолько, что Синицин подумывал бросить самоходку, и только умоляющие стенания Яскевича заставили его дать добро на попытку впихнуть невпихуемое – несъёмная рубка не входила по верхнему габариту на какие‑то сантиметры.

На подъездной дороге остались лишь часовые да Антон прощупывал ближайшие километры «мавиком», все остальные кинулись разбирать ходовую машины. Только когда она лишилась опорных катков, а под днище легли срубленные стволы тонких сосен, САУ соблаговолила вползти в гараж.

Последним заехал «опель» на спущенных шинах, и портал закрылся. Вашкевич провёл перекличку, вдруг кого забыли, это совершенно не смешно, и только после этого Олег приказал считать операцию завершённой.

– Сколько стоит оплата штрафстоянки для отбуксированных транспортных средств? – спросил начальника Андрей.

– Тебе зачем?

– Прикидываю – какой счёт выкатить генералу за использование моего дворика. Я, конечно, безмерно рад и всё такое, но, блин, здесь же не развернуться! И тротуарную плитку испортили.

– Как был стяжателем с первого дня нашего знакомства, так им и остался, – заключил Олег. – Уймись! За добычу в несколько миллионов евро полагается премия. И вообще, на следующую встречу с ЦАХАЛ едешь с нами. Ты – единственный в группе, кто способен переторговать евреев.

Не слушая их перепалку, Карл пометил гусеницу «трёшки». Теперь танк принадлежит не Панцерваффе и даже не КГБ, а наглому немецкому кобелю.

Глава 10

10.

Председатель вызвал ходоков в прошлое к себе в кабинет, что происходило нечасто. Он пребывал в хорошем настроении и счёл своим долгом пожать руку каждому. Спросил о самочувствии трёх человек, остававшихся в госпитале после ранений у Копылово, а также назвал более чем внушительные суммы, за которые планируется реализовать бронетехнику. В идеальном состоянии, полностью укомплектованная, сняты только вожделенные магазины к МГ34, обеспеченная оригинальными немецкими документами, она будет продана через аукционы, но не сразу, а по отдельности и только через подставные фирмы не из Беларуси.

– Разрешите вопрос, товарищ генерал‑лейтенант? – унылым голосом ввинтил Квашнин. – Значит, премию ждать нескоро? Я уж об ипотеке размечтался.

Знавший непростую его личную ситуацию из‑за парадокса времени, то есть последствие служебного задания, председатель смилостивился:

– Раз так, сдвину очередников. Лейтенант, до конца года получите государственную арендную. Однушку. Прапорщик Белкина! Вы – тоже, – он жестом попросил не вскакивать и не выкрикивать на радостях «Служу Республике Беларусь», продолжил: – Товарищ Первый в целом положительно оценивает наши успехи, но просит не останавливаться на достигнутом. Предполагаю, что сказывается давление израильтян. Да, страх у белорусов появится позже, особенно в 43‑м году, когда запылают деревни. Но ждать не будем. Тем более не дадим нашим потенциальным… заказчикам, я бы так их назвал, повод для упрёка – мы, то есть они, полны заботы о еврейских соотечественниках, а мы тягаем дорогие сувениры на продажу. Геннадий Семёнович, огласите ваши соображения.

Андрей и Олег глянули на эксперта с недоумением. Вроде как свой, освоившийся и полноправный член коллектива. Должен был с ними, ныряющими в опасный 42‑й год, обсудить с первыми, только потом что‑то вводить в уши начальству.

– Конкретного плана нет. Только общие соображения. Я предлагаю изобразить видимость побега заключённых из концентрационного лагеря на улице Широкой в Минске, сейчас это улица Куйбышева. В самом лагере уничтожение узников практикуется достаточно часто, но по основному назначению он – не фабрика смерти, а сортировочно‑пересыльный. Убивают за малейшее нарушение. Довольно часто – молодых девушек после изнасилования, не хотят, чтоб информация о насилии растекалась. Даже среди фашистов такое считается гнусностью, а совокупление с еврейкой рассматривается едва ли не на уровне скотоложества. Евреев отделяют от остальных, отвозят в Тростенец на умерщвление, некоторых сажают в фургоны, внутрь фургона подают выхлопной газ от двигателя и доставляют в готовом для захоронения виде. Мужчин‑славян покрепче вербуют в хиви, несогласных воевать за фюрера и Рейх определяют на принудительный труд в Германию. Как вы знаете, живыми оттуда возвратится меньшинство.

– Нас не агитируй, мы знаем, что немцы – звери, – не утерпел майор. – Ты предлагаешь открыть портал прямо внутри лагеря? Жаль, что радиус действия невелик. Тогда уж прямо бы на улицу Фосштрассе в Берлине, в Рейхсканцелярию – вышли, постреляли, закрыли веки Гитлеру, вернулись…

– У тебя всё? – одёрнул Олега генерал. – Выслушаем до конца.

– Команда накопила опыт достаточно сложных действий в оккупированной Беларуси, – как ни в чём не бывало продолжил Геннадий. – Включая очень точную привязку точки высадки к местности. Да, лагерь невелик, менее 7 гектар по площади. Но имеется его точный план, его проверим дроном. Кроме того, можем попасть внутрь, используя талант Антона изображать немца. Почему бы ему не осуществить инспекцию… например – фильтрации евреев от других унтерменшей?

Сам и изображай! Андрей стиснул кулаки. Градус симпатии к Журавкову резко снизился. Наверно, эксперт ревнует к поощрениям участников акций. Вздохнув, лейтенант кинулся в спор, злоупотребляя своей незаменимостью – в худшем случае получит по носу, но не отстранение.

– Разрешите? Считаю риск неоправданным. В Борисове Антон выступал в роли эсесовца, то есть персонажа одинаково чуждого как для немцев из Панцерваффе, так и для белорусских коллаборационистов. Но концлагерь – это СД, структура Гиммлера. Там самая малейшая шероховатость в поведении будет заметна и спалит его к чертям! Нам придётся сносить всю охрану лагеря, чтоб нашего освободить.

– Резонно, – согласился председатель. – Каким же образом действовать без риска?

Шесть пар глаз смотрели на Андрея. Ты вызвался – так и доводи идею до конца.

– Без риска не получится. Но с Широкой, я читал, сбегали. Значит, нужен контакт с самыми решительными из пленных. Нас устроит даже не самая удачная попытка восстания, чтоб началась заваруха, под неё открыть портал у бараков, где содержат женщин, малолетних и евреев – кандидатов на стопроцентное уничтожение. Лагерные условия вы знаете, уговаривать как в деревнях не нужно, ухватятся за любой шанс.

Почему‑то в топах популярных фильмов мира часто фигурирует «Побег из Шоушенка», удачный, но наверняка далеко не самый‑самый фильм всех времён и народов. Если удастся, они осуществят свой вариант, может – не столь киношный. А то и вообще попадающий под секретность ради тайны портала. Но результат того стоит.

Генерал кивнул. И огорошил:

– Начинайте работу над планом по лагерю на Широкой, но есть ещё одна задача, которую задвинули в долгий ящик, а Президент напомнил: нужно собирать материалы о белорусах‑предателях, пособниках гауляйтера. И тут разовой акцией налетели‑схватили‑удрали не обойтись. Придётся внедрять агентуру в Беларускую народную самапомощь.