Спасти детей. Дилогия (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович - Страница 95

Но взаимоотношения двоих – это не только постель и секс. Встретиться раз‑другой, чтобы на время потушить пожар в чреслах, не в его правилах, если с девушкой были серьёзные отношения. Тогда, особенно после ранения, Андрей вплотную подумывал о браке. Но Кристина сама дёрнула стоп‑кран. Склеивать разбитый сосуд – стоит ли?

Зине про конную прогулку не сказал. С ней в дневные часы, свободные от подготовки к очередной вылазке, занимался квартирами. С прибавкой в виде 200 тысяч шекелей заканчивал обустраивать свою двушку, доводя до состояния «элитное жильё». О намерениях привести его в порядок своими руками вспоминал со смехом – где время взять… Даже обладая машиной времени.

Зина тоже вила себе гнездо, проявляя несколько мещанский или попросту старомодный вкус. Клялась, что смотрела интерьеры в сети, но всё равно повесила ковёр на стену – по моде 1970‑х или куда более ранних годов. Сдавать приезжим никак не могла, начальство узнает – мигом лишит её госарендной квартиры. Так, оборудовала на некую перспективу.

Продолжалось это недолго, к середине декабря Ратомку принялись осаждать журналисты и блогеры, потому что количество информационных утечек превзошло критический предел. Часть посёлка отделилась от мира проволокой, шлагбаумами, воротами и калитками с доступом только для избранных, и милицейскими патрулями для отлова субъектов, кому заборы и ворота по барабану. На крыше коттеджа охраны, что напротив дома Андрея, отныне круглосуточно и посменно дежурил снайпер, отстреливавший дроны, особенно ночью, когда улочку заполняли автобусы для эвакуируемых. Казалось бы, потеря каждого «мавика» или его аналога, дорогого и дефицитного, должна остудить, тем более Олег приказал соорудить на въезде в режимную часть своего рода мемориал сбитым аппаратам – «мавики» приколачивались гвоздями‑сотками к огромному щиту с надписью «Не тратьте деньги зря». Операторов дронов, не всех, но многих, отлавливали и безжалостно штрафовали. Но квадрокоптеры опять прилетали! Иногда по паре сразу, один отвлекал снайпера, другой снимал… И падал, угодив в луч электромагнитного излучателя. Если и успевали до подбития отправить фотографии с видом на дом Андрея и вереницей автобусов МАЗ, те выглядели в блогах бледно. ИИ нарисует более убедительно, а главное – правдоподобно.

Комитет госбезопасности внёс в Правительство инициативу об объявлении всей Ратомки закрытым режимным городом, чтоб любители совать нос куда не надо не смели приблизиться к объекту ближе чем на километр… Но эта мера в итоге не прошла, потому что в самом посёлке с тысячами населения тоже нашлись энтузиасты фотографий на мобильный телефон или даже на запуск дрона, лишь бы платили.

Андрей больше не рисковал выезжать на «тойоте», потому что моментально приклеивался «хвост». Каждый выезд в город, а их число свелось к минимальному, организовывался как спецоперация. Он садился на заднее сиденье «Белджи Х‑50» кого‑то из КГБ, они выкатывались за шлагбаум и ехали за переезд, ближе к лесу увязавшихся тормозило ГАИ «на проверку документов». Под сенью сосен Андрей перебирался в замученную «Ладу‑Ларгус», её водитель выруливал на шоссе Гродно‑Минск, оба наблюдали, как любопытствующие облепили прежнюю «Белджи». Возвращение обставлялось такими же предосторожностями.

Поймать кого‑то из белорусских или израильских участников походов в прошлое превратилось в идиотский спорт. Победитель соревнования, главный идиот 2026‑го года, сумел‑таки выложить на своей страничке смазанное, но всё же узнаваемое фото Андрея за стеклом «Белджи», оно моментально набрало сотни тысяч просмотров, доступное лишь после принудительного просмотра рекламы. Так что не совсем идиот, поднялся на рекламе круто.

Условия располагали к затворничеству, но за несколько дней перед Новым годом Андрей решил всё же выпорхнуть хотя бы в «Грин» на Притыцкого – купить сувениры Зине, товарищам, на всякий случай – Кристине. Доставку заказывать поздно, все маркетплейсы перегружены халявщиками, не желающими оторвать зад от дивана и самим заглянуть в ТЦ, заявки принимаются только на первые числа января. Скрыл лицо до носа медицинской маской, что никого зимой не удивляет – многие боятся инфекций в публичных местах или сами не хотят чихать на других.

– Вечер, бляха муха. Будет пробка на въезде в город. Потом на светофорах, – напророчествовал водитель и не ошибся.

Он не без труда втиснулся в колонну машин перед кольцевой и потащился в общем строю. На заднем сиденье лежала мигалка на крайний случай, но именно её цеплять на крышу не хотелось, чтоб не привлекать лишнее внимание.

Отдельные особо спешащие граждане начинали обгон, кто‑то по встречке, где нет разделяющего барьера. Другие протискивались между отбойником и правым рядом законопослушных, рискуя снести зеркала и им, и себе. Обычная нервная обстановка в пробке. Казалось бы, ничто не предвещало…

С «Ладой‑Ларгусом» поравнялся «Гелендваген». Его окна и левое зеркало были выше уровня поволжской легковушки.

– Су‑ка! Куда прёшь, жирный такой! – возмутился водитель, и это были его последние слова.

Заднее стекло опустилось, показался ствол «калаша», изрыгнувший огонь. Стрелок высадил весь магазин по водителю и пассажиру. Затем двое выскочили направо, бросив внедорожник, и скрылись.

Кладбище, но не еврейское на окраине гетто, а сельское около Ратомки. Трёхкратный залп из винтовок – так полагается, когда хоронят офицера. Звание старшего лейтенанта Андрею Лиходеевскому присвоено посмертно.

– Знаешь, что самое паскудное? Эти разговоры вокруг случившегося. Им не человека жаль, а последствий! – разорялся Олег через четверть часа после того, как последний ком мёрзлой земли упал на могилу.

Долгие годы службы в КГБ приучили к сдержанности, но вот – прорвало. Выговориться он мог только перед самой чистой душой в окружении, что и делал в машине, направляясь к дому Андрея, где силами его жены и жены Вашкевича приготовлен поминальный стол. Зина, сейчас сидевшая рядом на сиденье, тоже участвовала в кухаркином подвиге. Не спала практически всю ночь.

– Мы не можем вытащить с того света многие тысячи людей, – вздохнула она. – Подонки не только Андрюшу убили, но и всех их… Портал не работает!

Поразительно, но Зина всё время, пока была на виду, не проронила ни слезинки. Глаза красные как у кролика, но сухие.

– Да. Володя, Антон, Геннадий – все пробовали. Евреи тоже. Никого не признаёт. Словно не верит, что Андрея больше нет.

– И я пробовала. Даже Кристина, она вчера приходила. Никакого толку.

– И вот на этом фоне вспыхнул скандал. Израильтяне уехали. Председатель в ярости: ему выкатили претензию, что лейтенанта плохо опекали. Как следствие, контракт по дата‑центру на грани срыва. Вот что волнует, а не человек… Кстати, правильно упрекают. С того наезда черноголовых, что с авторынка, много месяцев прошло, мы утратили бдительность.

– Да и я с ним ходила без всякой задней мысли! В театр, по магазинам. Никакой угрозы не чувствовала. А в тот вечер… мыла чашку, вдруг руки сами разжались, она упала и разбилась. Чувствую – что‑то произошло. Не волновалась так, когда он уходил в прошлое. Сердце не обмануло.

Зина умолкла, и только через пару минут Олег решился спросить:

– Ты его любила?

– Почему любила? Люблю! – ответила с вызовом. – А без него мне нет места ни в прошлом, ни в настоящем.

Разговор прервался на опасной ноте, но ничего не поделаешь, они уже подъехали к шлагбауму, от которого милиция отгоняла любителей фотосъёмки, а вскоре затормозили у дома.

Лаял Карл, и в его гав‑гав слышалось недоумение: где хозяин? Почему игнорирует любимого пса? Как объяснить ему, что Андрей никогда не потреплет его по шёрстке, не угостит сладким хрящиком…

Съехались и другие. Сели за стол, выпили не чокаясь. Даже кто за рулём был – их развезут на такси, а скоро с дома снимется охрана, больше нечего сторожить. Гараж наверняка пойдёт под бульдозер – на всякий случай.