Спасти детей. Дилогия (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович - Страница 98

Утка – это беспонтово. Почему‑то вспоминался старинный, ещё времён «развитого социализма», цикл фильмов о румынских суперменах, что само по себе уже несколько забавно, если только герой – не граф Дракула. Центральный персонаж, которому Ален Делон не годится в подмётки как любовник, Чак Норрис как драчун и Клинт Иствуд как стрелок, беспредельно надоел авторам фильма. Чтоб уж похоронить наверняка, в последней сцене очередного «шадевра» бесподобный комиссар торчит лицом к лицу с 40 ганменами, у каждого в руках МП40, и каждый в упор опустошил целый магазин, не промазав в комиссара ни единой пулей, отчего тот прибавил в весе за счёт металла очень много килограмм. Умер, наверное. И что дальше? Принято было решение румынского правительства: продолжать. Взяли под козырёк, в следующем фильме «Реванш» дублируется ровно та же сцена с бескомпромиссным расстрелом, после чего звучит закадровый голос: «Комиссар выздоровел после ранений и намерен отомстить». Олег предпочёл бы что‑то такое, с чудесным выздоровлением в духе румынского «социалистического реализма», а не «Атаку клонов» в голливудском стиле, где он сам в роли одного из клонируемых.

Но – хватит разговоров. Он открыл телефонную книгу в смарте и нашёл номер председателя.

– Погоди! – заговорщически шепнул Андрей. – Портал настроен на тот момент, когда Зина уходила от тебя в деревню?

– Да.

– Пойдём – откроем!

– Сдурел? Стоит её остановить, и ты – труп!

– Зачем останавливать? Только посмотрю. К тому же в гараже реальность как бы консервируется. Я не погибну, даже если не получу письмо. Или вообще уговорю вернуться и не мёрзнуть две зимы в партизанских землянках.

Они приблизились к гаражу.

– Андрей, ты что – с Кристиной не очень?

– Ну почему? Нормально. Я же не пацан, знаю, как меняются женщины, получив кольцо. Ты не думай, моя половинка – милая, добрая и на редкость покладистая. Если иногда психует, то делаю скидку на токсикоз – у неё пошёл третий месяц.

– Поздравляю…

– А ты вдруг с Зиной. Спасибо, что воскрес, но моя, и без того ревнивая как сотня Отелло, вздыбилась как конь под Медным всадником. А ещё переживает, что мужа уведут, когда расплывётся и сколько‑то месяцев не будет секси. Клятвы и уверения не помогают. Лишний повод злиться ни к чему.

Андрей открыл гараж. Олег мялся, совершенно неуверенный, что они поступают правильно. Предпринял последнюю попытку:

– Не спеши. Сам подумай: перенос «опеля» при неизменном интерьере дома означает, что портал произвольно смешивает реальности. Вдруг, втащив Зину сюда, ты потеряешь и Кристину, и вашего будущего малыша? Выйдем из гаража, а она тебя вообще не помнит и замужем за другим⁈

Тот как влетел в невидимую преграду. Остановился.

– Не вариант. Мне кроме Крис никто не нужен, честно. Со всеми тараканами в голове – она моя единственная. Ждёт ребёнка – это вообще абсолют. Её не брошу и не променяю. Значит, никакого переноса обратно не надо, только посмотрю издалека. И Зина, если меня увидит, то поймёт, что находится на верном пути, – Андрей, терзаемый противоположными чувствами, взъерошил ладонью короткий ёжик на голове. – Из твоего рассказа и её писем выходит, что она – та, которая не просто пожертвовала благами цивилизации и шагнула из 2026 года в партизанский лес военных лет, а ещё своими руками вручила меня счастливой сопернице! Офигенный поступок потрясающей женщины. Я всю жизнь буду терзаться, что упустил шанс и не глянул ей вслед. Олег, даже не пытайся возразить. Секунда, и сразу закрываемся.

Он шагнул к задней стенке гаража. Майор обратил внимание на лёгкую пыль, обычно здесь поддерживалась идеальная частота, кто‑то из бойцов Вашкевича в наряде непременно убирал.

– Им часто пользуетесь?

– Последнее время – вообще нет, после твоей «гибели» ни разу, – Андрей покачал головой. – Там наверху гремит международный скандал, Первый объявил: баста, никаких экспедиций в 42‑й, слишком много страждущих менять прошлое. Торгуются, а мы ждём. Погнали! Камеру только не включаем, я же не запросил у председателя добро на выход.

Наверно, нарушение служебной дисциплины и сыграло роковую роль. Панель управления не появилась. Обескураженный, он несколько раз сунул пятерню в отпечаток, потом догадался:

– Уф, чего это я? Ты же последний. Значит, агрегат теперь тебя слушается. Не представляешь, какое облегчение! Надоело быть исключительным.

Но рука Олега точно также лишь погладила штукатурку. С тем же успехом он мог щупать постамент памятника Дзержинскому. Переход объявил забастовку.

– Андрей… У меня родилось предположение. Аппарат подчиняется лишь одному хозяину, а нас вдруг стало двое. Завис как Винда, но кнопки ресета не предусмотрено.

– Только председателю не проболтайся! – вскинулся тот. – Не ровен час – прикажет пристрелить кого‑то одного, чтоб машина времени слушала второго.

– А в ней всего лишь батарейка села. Замена привратника не откроет Сим‑Сим, пока не сгоняем за новой батарейкой к Альфе‑Центавре, – поддержал шутку Олег.

Но дальше раздался шорох. Отпечаток руки вдруг смазался, начал разравниваться и исчез. На стенке лежал лишь слой старой сероватой штукатурки, не обновляемой лет 20 или больше.

Оба стояли, вытаращив глаза. Первым обрёл дар речи Андрей.

– Пошли – ещё пропустим по капучинке.

Конечно, в прошлом осталась масса упущенных возможностей. Жаль. Искренне. Сгорела Хатынь с людьми. Немцы уморили в Озаричах десятки тысяч, причём не СД или какая другая «элита» Рейха, а обычные части Вермахта, доказав, что германские нацисты в любом воплощении – это не часть человечества, а мутанты, излечимые лишь тотальным истреблением. Лучше всего – с их белорусскими, литовскими, украинскими и латышскими сообщниками, всеми, помогавшими оккупантам наводить свои людоедские порядки в Беларуси. Но кто‑то – «Магутны Божа», судьба или неизвестные авторы устройства – решили, что достаточно. Восстановится ли работоспособность, оба офицера не знали и поэтому просто вышли из гаража.

В действительности никакого зависания операционной системы не произошло, а энергии накоплено на сотни лет непрерывной эксплуатации. Аппаратура отключилась по команде извне. Почему только сейчас? По объективным причинам.

Информация об активации устройства понеслась со скоростью света к ретрансляционному бую в обычном пространстве. Поскольку ретранслятор дрейфует в межзвёздной пустоте глубоко за пределами Солнечной системы, на прохождение сигнала ушло более полугода. Далее сообщение продолжило путь в ином измерении и несравнимо быстрее, а позже буй отправил на Землю фидбэк – дезактивировать и перевести в спящий режим оборудование, для аборигенов нежелательное, пока владельцы оборудования не решат иначе.

Аппарат погрузился в бездействие. Он – не разумное существо, не умеет скучать, способен ждать годы, столетия, вечность. Или возобновить функционирование в любой момент.

Эпилог

Восстановленный на службе, экс‑покойник вернулся в управление по Минску и области с повышением, с Андреем и Кристиной виделся теперь редко, новые обязанности получили и другие участники проекта «Ратомка». Старший лейтенант Лиходеевский, переведённый в службу по связям с общественностью, зря надеялся, что его оставят в покое. Его маленький уютный домик, откуда сняли охрану, попал под атаку всяческих международных делегаций. Слишком многие не поверили Президенту Республики Беларусь, что лавочка закрылась, потому что многим свербело скакнуть в прошлое и что‑то там переиграть, а то и просто начудить. Увы, более 90 процентов всех инициатив держалось исключительно на корыстных мотивах, а не гуманных. В крайнем случае – политических, что тоже вряд ли достойно, потому что политика для подвизавшихся в ней тоже рассматривается как средство ведения бизнеса, только с использованием государственных структур и под лицемерными лозунгами борьбы за благо общества.