Жуков. Время наступать (СИ) - Алмазный Петр - Страница 29

Это был Гюнтер — старый полицейский осведомитель. Кивок означал, что «Эмма» дома. Мюллер неторопливо поднялся на третий этаж. Трижды коротко нажал на кнопку электрического звонка. Усмехнулся, представив, как Альберт мысленно строчит донос.

«Объект такой-то… снова встретился со своей любовницей Эммой Шульц по адресу…». Дверь, обитая кожзаменителем, отворилась. Группенфюрер вошел, в прихожей никого не было. Да и не должно быть. Мюллер толкнул внутреннюю дверь, которая обычно была заперта.

— Группенфюрер! — негромко произнес рослый детина, вставая с лежанки.

— Вольно, — буркнул Мюллер. — Есть задание, Рихард.

— Приказывайте.

— Вот пакет, в нем инструкции и послание, которое нужно передать на ту сторону.

Шеф Гестапо протянул своему личному курьеру конверт. Тот взял его не дрогнувшей рукой, хотя прекрасно понимал, что такое задание может оказаться для него билетом в один конец. Собственно для этих целей он и был нужен Мюллеру.

— Точка высадки? — спросил Гюнтер, принимая конверт.

— Координаты и другие данные вы получите, когда получите самолет, — сказал группенфюрер. — Сядете в заданном районе. Аппарат после посадки уничтожить. Выезжайте немедленно.

— Есть, группенфюрер!

Курьер развернулся на каблуках и покинул конспиративную квартиру через другую дверь, нежели та, через которую вошел шеф Гестапо. Тот уходить не спешил. Не может же он покинуть любовницу, спустя всего лишь несколько минут. Незачем разочаровывать Альберта.

Он достал из старого буфета, покрытого потемневшим от времени лаком, графин с водкой. Наполнил рюмку и неторопливо подошел к креслу, поставленному специально для него. В кои-то веки можно было спокойно выпить и подумать о действительно важном.

Штаб Западного фронта, лесной массив восточнее Орши. 10 августа 1941 года.

Отпустив начальника особого оперативного отдела, я вызвал Маландина, который все это время занимался в своем закутке составлением новых оперативных планов. Работы у него была прорва. Не удивительно, что во взгляде его сквозило нетерпение.

— Герман Капитонович, соберите командармов. Фекленко, Кондрусева, Филатова, Лукина, Коробкова, Кузнецова, Голубева, Жадова, Пронина, Швецова. Бирюкова тоже следует вызвать. Пора довести задачу.

— Есть, товарищ командующий! — откликнулся начштаба.

— Жду.

Собрать всех командиров соединений дело небыстрое. Армии и механизированные корпуса Западного фронта разделяли немалые расстояния. Лишь к вечеру импровизированный палаточный штаб стал заполняться людьми.

На аэродром то и дело садились самолеты с командующими армиями и командирами мехкорпусов. В штаб их доставляли «эмки», «ГАЗ-61» и даже американские «Додики», прибывшие вместе с новыми танками и бронетранспортерами, которые нам подбросила Ставка.

Я встречал их лично. Первыми прибыли Фекленко и Кондрусев. Им заодно предстояло принять пополнение. За ними прилетел Филатов. С ним я провел краткое совещание с глазу на глаз, потому что его 13-й армии предстояло выполнить особую задачу, помимо основной.

Вскоре доложил о прибытии Лукин, командарм 16-й армии. За ним подтянулись Коробков, Кузнецов, Голубев — те, кто выводили армии из окружения, держали оборону на Березине и ждали своего часа в Пинских лесах.

Подъехали Жадов, Пронин, Швецов — командиры десантников, ополченцев и стрелков из Сибири. И Бирюков, партизанский командир, лесная армия которого пополнялась по мере того, как фрицы бесчинствовали в окрестностях Минска. Присутствовал также Мехлис.

Прилетел и командующий авиацией фронта генерал-майор Иван Иванович Копец. Прежде я с ним лично не встречался и потому с откровенным любопытством разглядывал человека, который в прежней версии исторических событий застрелился в первый же день войны.

Когда, наконец, собрались все, кого я вызвал, началось совещание.

— Товарищи командиры, — начал я. — Думаю, вы догадываетесь, зачем я собрал вас. — Я взял указку, коснулся ею схематичного изображения Минска на карте Белоруссии. — Вот город, который мы не сдали. Минск держится уже месяц. Немцы вошли в него, но не взяли. Они завязли в уличных боях, потеряли тысячи солдат, и потому вынуждены были отойти. А мы все это время копили силы. Копили, чтобы ударить. — Я перевел указку на позиции немецких армий. — Гёпнер стоит севернее Минска. Клейст — южнее, на Березине. Между ними — коридор. Узкий, всего сорок километров. Если мы ударим с двух сторон, с востока и запада, если мы перережем этот коридор, мы отрежем их танковые группы от основных сил, и возьмем их в клещи.

Я обвел взглядом командармов. Они слушали внимательно, держа планшеты на весу, готовясь ставить отметки.

— План такой. Первое. 13-я армия Филатова и 19-й мехкорпус Фекленко наносят удар с востока, с приднепровских позиций, в направлении на Минск. Второе. 16-я армия Лукина и 22-й мехкорпус Кондрусева наносят удар с севера, в обход немецких позиций, дабы соединиться с Филатовым восточнее Минска. Третье. 4-я армия Коробкова и сибирский стрелковый корпус Швецова сковывают Клейста на Березине, не дают ему перебросить силы к месту прорыва. Четвертое. 3-я армия Кузнецова и 10-я армия Голубева выходят из Пинских лесов и бьют по тылам Клейста, нарушают коммуникации, не дают подтянуть резервы. Пятое. 4-й воздушно-десантный корпус Жадова и дивизии Московского ополчения Пронина идут в Минск, на соединение с гарнизоном, закрепляются в городе. Шестое. Партизаны Бирюкова перекрывают дороги на запад, не дают немцам отойти.

Я опустил указку и обвел взглядом присутствующих. В своих командармах я был уверен. Как никак, эти люди за последние недели сделали невозможное. Не дали фрицам продвинуться дальше окрестностей Минска.

— Вопросы, товарищи? — спросил я.

Первым поднялся Филатов:

— Товарищ командующий, каковы сроки выхода на исходные рубежи?

— 13-й армии и 19-му мехкорпусу — к утру завтрашнего дня. 16-й армии и 22-му мехкорпусу — к полудню. Остальные остаются на прежних позициях, вплоть до поступления приказа.

— Вас понял, товарищ командующий. Больше у меня вопросов нет.

— Уточните направление главного удара, Георгий Константинович, — попросил Лукин. — Где именно прорываем оборону противника?

Я снова подошел к карте, ткнул указкой:

— Здесь, на стыке 4-й полевой армии Клюге и 3-й танковой группы Гота. Разведка подтверждает, что немцы оголили этот участок, перебрасывая силы к Минску. Бьем в одно место, всей массой. 19-й мк при поддержке 13-й армии осуществляет прорыв. 16-я армия входит следом, расширяет прорыв. Еще вопросы?

— Моя задача, если я правильно понял, сковывать Клейста на Березине, — уточнил Коробков. — До каких пор?

— Пока не получите приказ о наступлении. Клейст должен думать, что именно на вашем участке готовится прорыв. Бейте артиллерией, тревожьте разведкой, создавайте видимость сосредоточения. У вас для этого все есть.

— Вас понял, товарищ командующий. Сделаем.

— 10-я армия готова к выходу из Пинских лесов, — подал голос Голубев. — Уточните мою задачу.

— Выходите в ночь перед наступлением. Наносите удар по тылам Клейста, по коммуникациям, по штабам. 3-я армия Кузнецова поддержит вас с севера. Ваша задача — парализовать его тылы, не дать перебросить резервы к Минску. Товарищ Кузнецов, у вас все готово?

— Так точно, товарищ командующий. 3-я армия доукомплектована, люди отдохнули, боеприпасы получили. Ждем приказа.

Командир партизанского соединения майор госбезопасности Бирюков, сидевший в углу, поднял голову:

— А нам, товарищ командующий, что делать? — спросил он. — Дороги перекрыть — это мы можем. А если немцы побегут…

— Для этого и будете перекрывать. Все вражеское, что движется с запада к Минску — задерживать и уничтожать. Подкрепления, обозы, штабы. А если фрицы побегут, не давайте им уйти организованно. Справитесь?

Бирюков усмехнулся:

— Справимся, товарищ командующий. Лес — наш дом.