Самозванец (СИ) - Коллингвуд Виктор - Страница 53

Вот сукин сын! Разумеется, я в душе не ведал, что там произошло в Голландии в тыща семьсот девяносто лохматом году. Но почему-то почувствовал, как меня захлестывает удушливая волна гнева. Вот точно также, как в Копенгагене, где я врезал в морду тому рыжему шкиперу.

«Нет, Федя. Нельзя! Мы их на бабки ставим, а не по мордасам охаживаем!» — стал я интенсивно упрашивать своего «компаньона». «Я его щас так. Словесно отбрею».

И гнев мало-помалу отступил.

— Вам стоило бы поинтересоваться мнением французов в Италии, адмирал, — холодно парировал я, невозмутимо забирая очередной банк. — Суворовские войска гоняли их так, что лишь пятки сверкали. А что касается наших охотников — они бьют белку в глаз, чтобы не попортить шкуру!

— Ну, разве что белку! — презрительно процедил епископ.

— Если надо — и медведя тоже. У нас прекрасное оружие и лучшие стрелки в Европе. Готов заявить при всех, что из своего дуэльного пистолета я расщеплю игральную карту в ребро с двадцати шагов.

Сказано это было намеренно громко. Ровно настолько, чтобы уверенный баритон перекрыл гул в этой части зала. И наживка сработала.

— Ловлю вас на слове, сударь! — раздался скрипучий, радостный старческий голос

Сквозь толпу к нашему столу, бодро постукивая тростью, протиснулся старый хрыч Куинсберри, — тот самый заядлый спорщик, Старый Кью. Глаза эксцентричного миллионера горели маниакальным азартом, а в руках он сжимал свою пухлую «Книгу пари».

— Тысяча гиней, граф! Ставлю тысячу гиней, что вам это не по силам!

Услышав этот вызов, флотский адмирал лишь сардонически хмыкнул, снисходительно посмотрев на возбужденного старика:

— Ваша Светлость, вы собираетесь держать пари с безоружным. Сомневаюсь, что этот заезжий московит пронес с собой в приличное общество седельные пистолеты.

— Вздор! — отмахнулся герцог, азартно потирая сухие руки. — Я прикажу немедленно принести мои собственные дуэльные «Мантоны». Лучшая лондонская сталь, граф! Не подведет.

Ну нет. Стрелять из чужого, абсолютно незнакомого гладкоствола, лишенного нашей с Горнером кустарной нарезки, было бы чистым финансовым и репутационным самоубийством.

— Благодарю покорно, милорд, но предпочитаю доверять исключительно собственному инструменту. Мой проверенный «Лепаж» дожидается меня в саквояже внизу, у клубного швейцара.

— «Лепаж»? — адмирал презрительно скривил губы, словно случайно раскусил гнилой орех. — Хлипкая французская поделка. Из этой лягушачьей хлопушки впору только по парижским воробьям палить, а не карты бить.

Услышав марку вражеского оружия, Старый Кью буквально затрясся от нахлынувшего восторга, почуяв еще более пикантную интригу.

— Французский ствол против английской карты? Никаких шансов! Раз у вас французское оружие, я, сударь, удваиваю ставку! Две тысячи моих гиней против вашей тысячи! Эй, парень! — герцог властно щелкнул пальцами, подзывая замершего неподалеку лакея. — Живо сбегай в гардероб за саквояжем его сиятельства!

— Прямо сейчас! — радостно прошамкал старик. — Идемте вниз, в зимний сад, там достаточно места для этой забавы!

Спустя десять минут мы спустились в просторную оранжерею на первом этаже. Я отмерил двадцать шагов. Сердце уже колотилось.

Англичане плотной, жадной толпой обступили импровизированный рубеж. Старый Кью лично воткнул в щель дубовой кадки червонного валета, повернув его ко мне тончайшим ребром.

Фрейзер, стоявший чуть в стороне, ехидно прищурился и громко бросил:

— Ставлю пятьсот гиней, что наш «русский снайпер» промажет. Французская хлопушка против английской карты? Это даже не смешно.

Несколько лордов одобрительно загудели. Кто-то уже начал делать ставки против меня.

Старый Кью только отмахнулся:

— Принимаю! Деньги на стол, Фрейзер!

Швейцар принес мой саквояж. Достал свой воронёный «Лепаж». Старый Ярослав внутри меня нервно сглотнул: «Черт, я ведь никогда толком не стрелял из гладкоствола…» А молодой Федька уже скалился и рычал: «Заткнись, старик. Сейчас мы им всем покажем.»

Подняв «Лепаж», я прицелился. Ствол чуть дрогнул. Черт, так дело не пойдет. Промажу. Позорище на весь клуб. И минус тысяча фунтов.

Еще раз прицелился… Снова не то! Нет той слитности оружия и стрелка, нет уверенности в себе… Никак. Мне надо время успокоиться и, главное — передать контроль над телом от разума коммерса Ярослава инстинктам бретера Толстого.

Он сделает все на отлично.

Опустил руку с пистолетом. Глубоко вздохнул. В оранжерее повисла мёртвая тишина. Кто-то из лордов громко выдохнул:

— Вы отказываетесь от пари, граф?

Фрейзер снова прищурился и добавил с гадкой ухмылкой:

— Ну что, граф? Передумали? Сдаетесь?

— Сдаюсь только перед женщинами, командор. А перед вами — никогда, — холодно бросил я. — Просто надо обновить порох на полке. Он был заряжен два дня назад, и в вашем скверном климате может дать осечку.

Послали швейцара за порохом. А янастраивался на выстрел. 'Давай, Федя, давай. Тебе все карты в руки.

Молодой Федька как будто отозвался: «Доверься мне. Дай телу вспомнить».

Наконец, порох принесли. Открыв полку, я подсыпал немного свежего пороха. Проверил кремень. И медленно поднял пистолет.

Короткий выдох. Каменная стойка. Плавная потяжка спуска.

Грохнул выстрел. Оранжерею мгновенно заволокло густым сизым дымом. Всё замерло.

Ни единого звука. Только лёгкий звон в ушах.

Дым медленно рассеивался…

Топовая на АТ серия про Афган! Погибший офицер спецназа получает второй шанс… Он меняет историю СССР, заканчивает Афганскую войну и наблюдает убийство Горбачева! https://author.today/work/358750

Глава 22

Дым медленно рассеивался.

Толпа ахнула.

— Боже правый… — выдохнул кто-то сзади. — Разрезан пополам! Прямо по ребру!

Старый Кью, пыхтя, подбежал к мишени первым. Схватил два обрывка картона, поднял их над головой и заорал на весь зал:

— Смотрите! Смотрите все! Чисто, как бритвой! Ха-ха-ха!

Он повернулся ко мне, глаза горели как у мальчишки:

— Пистолет! Дайте мне ваш чёртов пистолет, граф!

Я протянул ему ещё тёплый «Лепаж». Старик выхватил его, стал вертеть в руках.

— Граф, я куплю его. Сколько вы хотите?

— Простите, не продается! — тут же ответил я. Конечно, от хороших денег грех было отказываться. Но без ствола я чувствовал бы себя как-то… не в своей тарелке.

Кто-то из лордов за спиной восторженно выкрикнул:

— Ставлю сто гиней, что это был чистый случай!

Старый Кью резко обернулся и рявкнул:

— Заткнись, болван! Я сам видел! Это не случай — это мастерство!

Краем глаза я заметил Фрейзера. Он стоял у пальмы, багровый, с перекошенным лицом.

— Это невозможно… — процедил он сквозь зубы, — Французская хлопушка… и вдруг такое! Герцог, советую проверить его пистолет. Возможно, у него нарезной ствол!

Старый Кью, всё ещё хохоча, посмотрел на срез ствола моего «Лепажа», затем сунул в него кончик пальца.

— Гладкий… — пробормотал он удивлённо. — Совершенно гладкий, никакой нрезки!

Он вернул пистолет мне и озадаченно почесал затылок.

— А если бы он был нарезной — что с того? — мрачно спросил я.

Фрейзер криво усмехнулся.

— Это не принято в обществе, граф. Нарезной ствол — это оружие не джентльмена. Это орудие браконьера или убийцы. Настоящий джентльмен стреляет только из гладкоствольного пистолета.

Старый Кью громко фыркнул и хлопнул меня по плечу:

— Ха! Тогда этот русский — дважды дьявол! Он не только попал, но ещё и сделал это по правилам, которых, оказывается, даже не знал!

Он сунул мне пистолет обратно, хлопнул по плечу и заорал на весь зал:

— Московский дьявол! Вот как теперь будут звать этого парня! Московский дьявол!

Мы вернулись в игорный зал под гул голосов. Лорды и джентри вполголоса обсуждали только что состоявшееся пари. Внезапно гул голосов в зале начал стихать, стремительно сменяясь почтительной, напряженной тишиной. «Принц, принц идет!».