Пробуждение (СИ) - Аянский Егор - Страница 10

А теперь этот человек молил о пощаде и мочился в собственные штаны.

— Закон един! — она театрально протягивает к нему руку, словно какой-нибудь правитель Древнего Рима.

Страшно признавать, но крашенная тварь натурально наслаждалась происходящим и не нужно было обладать ментальным даром, чтобы это понимать. Она не просто выполняла приказ — она упивалась своим правом казнить людей, упивалась нашей беспомощностью.

Олег вспыхнул. Загорелся ярким пламенем и на глазах начал обращаться в черную пузырящуюся головешку. Все происходило настолько быстро, что я даже не смог ощутить запах горящей плоти.

Или же просто не хотел его ощущать…

— Переборщила! — недовольно хмыкнула карательница и снова перевела взгляд на меня: — А ты крепкий мальчик! Не был бы идиотом — сделал бы карьеру на имперской службе. Возможно даже в моем отряде.

Она медленно провела кончиком языка по верхней губе, словно намекая, каким путем я смог бы попасть к ней в отряд. Вот только ее мертвый взгляд говорил совершенно обратное. То были глаза не страстной женщины, а равнодушного маньяка, у которого нет ни сочувствия, ни жалости.

Только жажда убивать…

Изящная ладонь медленно задвигалась в мою сторону. Я видел каждую складочку на форменной одежде, каждый колышущийся локон безупречной прически, каждый взмах длинных пушистых ресниц.

Внезапно она замерла. Красивые брови поползли вверх, а на самоуверенном лице появилась детская растерянность, быстро перерастающая в…

Испуг?

Она способна бояться⁈

Меня?!!

В мозгах что-то замкнулось. Голова наполнилась еще более сильной вибрацией, а перед глазами появилось странное видение, до боли похожее на…

Дверь кладовой из мамкиной комнаты!

Словно находясь в каком-то гипнотическом трансе, я протянул к ней руку;

Ощутил кончиками пальцев гладкую ручку, потянул на себя;

Шагнул вперед и закрылся изнутри.

Сердце грозило выскочить наружу. Сменяющие друг друга фрагменты пережитого ужаса вновь, и вновь водили в памяти кровавый хоровод: расколотый на куски Кирилл, обуглившийся Олег, перемолотый в кашу Виталик.

Снова, и снова… Снова, и снова… Яркие тошнотворные образы, медленно превращающиеся в воспоминания.

Они ушли?

Или это я от них ушел?

Трясущимися руками приоткрыл дверцу, за которой обнаружилась такая знакомая обстановка. Мать все также неподвижно лежала в своем гребаном кресле и ничего не слышала. Экстремальный режим, после которого единственное, что она сможет сделать — доползти до кровати и завалиться спать. Чтобы следующим утром вновь закинуться дешевым пищевым порошком, полчасика потрахаться в вирте и опять весь день вкалывать за возможность купить нам искусственную еду.

— Это… был… портал, — прошептал я дрожащими губами.

И не сдержался, тихонько заскулив, словно побитый щенок.

Интерлюдия I

Краснодарская Метрополия, Сектор C.

Кабинет начальника Управления Карательных Операций.

Сергей Алексеевич Шерстобитов раскурил сигару из натурального табака и задумчиво уставился в окно. Набравшее силу полуденное солнце уже полностью завладело стенами его офиса. Но если утром робкие лучики света приятно радовали, то к обеду их стало невыносимо много.

— Достали!

Он нехотя поднялся из-за стола и дважды щелкнул регулятором тонировки, отчего стекла приобрели серебристый оттенок. Появившееся на их поверхности отражение заставило его недовольно скорчиться:

— Едрить твое колено! Ну и харя!

Как бы ему не хотелось все обратить в шутку, но реальность была беспощадна. Волевое, чуть угловатое лицо лучшего ликвидатора Краснодарского УКО все больше превращалось в оплывший овал. Сидячая работа вкупе с любовью к хорошей еде вплотную подвели его к ожирению первой степени. От когда-то сухого поджарого красавца остались лишь внушительный рост, цепкие серые глаза, да симпатичная ямочка на подбородке, сводившая с ума молоденьких стажерок.

Справедливости ради, успешную карьеру Сергей Алексеевич построил вовсе не благодаря внешним данным, а исключительно за выдающиеся заслуги. Само собой не обошлось и без толики удачи. Будучи потомком заурядных граждан категории C, ему, тем не менее, посчастливилось открыть в себе мощнейший дар ментального подчинения, который позволил сходу заскочить в высшую лигу и утереть носы дворянским сосункам. Ну а прирожденные организаторские способности помогли не затеряться в море таких же везунчиков и быстро вынесли его на вершину карьерной лестницы. Чего только стоил титул барона, пожалованный ему Императором два года назад!

Увы, рано или поздно судьба берет плату за свои подарки, и Шерстобитов не стал исключением. Удар пришелся по любимой жене, с которой он был знаком еще со школьной скамьи. Неизлечимое заболевание оборвало ее жизнь в возрасте тридцати двух лет, оставив будущего руководителя Карательного управления с подрастающим дитем на руках.

Поначалу это не доставляло особых хлопот, поскольку сын состоявшего на опасной работе оперативника проживал и обучался в специальном охраняемом интернате. Но, начиная с завтрашнего дня, заботы о будущем отпрыска вновь ложились на отцовские плечи — парня нужно было пристроить в лучшее из возможных учебных заведений.

И все бы ничего, да только прошедший утром Государственный Тест подтвердил, что любовь и хорошая наследственность редко бывают совместимы. Не то, чтобы Шерстобитов-младший оказался совсем уж безнадежен — по меркам гетто он вполне бы сошел за супермена. Однако в сравнении со своим по-настоящему одаренным отцом, парень выглядел блекло. Сто пятьдесят два балла в пространственной деформации вовсе не тот результат, с которым можно было гарантированно претендовать на место в Московской Императорской академии, где он когда-то учился сам.

Тем не менее, теоретические шансы поступить туда у юного Игоря имелись, поскольку проходные полторы сотни он набирал. Другой момент, что таких вот «пограничных» абитуриентов было значительно больше, чем выделяемых под них квот. А потому попадание на заветное местечко зависело исключительно от настроения приемной комиссии.

И вот здесь начиналась настоящая неофициальная гонка, решающими факторами которой становились знатность рода поступающего, наличие у его родителей связей, либо же их способность внести увесистое «пожертвование».

С первым пунктом немногочисленное семейство Шерстобитова пролетало, аки фанера над столицей Франции. Хоть сколько-нибудь значимым именем их молодой баронский род обзавестись не успел, а посему не мог конкурировать с известными фамилиями.

Со связями вообще все было туманно. Вроде как некоторые знакомства в Москве имелись, и, вроде, кто-то даже обещал посодействовать. Но когда дело касается будущего собственного сына, полагаться на сферические «вроде» недальновидно. А четких гарантий дать не мог никто.

Оставался вариант банально сунуть денег и вот тут все обещало сложиться, как нужно. Когда ты занимаешь должность, позволяющую законно забирать жизни у хулиганистых детишек B -сектора, предложения «порешать вопрос» сыплются словно из рога изобилия. Худо-бедно, но к своим сорока восьми годам Сергей Алексеевич скопил солидную сумму на взятках.

Впрочем не чурался он и других сомнительных методов заработка, среди которых особое место занимала торговля конфискованной фалью. Естественно чиновник такого уровня не мог отсвечивать и сбывать товар самостоятельно. Для этого у Шерстобитова имелся специальный человек.

Еще в пору работы старшим оперативником судьба свела его с неким Борисом Гридневым, который неплохо ориентировался в криминальных кругах Краснодара и имел выход на черный рынок фали. Двое деловых мужчин быстро нашли общий язык, оказавшись крайне полезными друг другу. Первый сливал информацию на конкурентов и безбоязненно реализовывал конфискат, второй — приводил приговор в исполнение и оставался с незапятнанной репутацией. Каждый получал свою долю прибыли, а их сотрудничество крепло день ото дня.