Пробуждение (СИ) - Аянский Егор - Страница 57

От неожиданности слова застряли в горле, и только спустя пару секунд я понял, что она просто изменила окраску. Контуры ее тела продолжали выделяться на фоне серой стены, но заметить их можно было лишь точно зная, куда нужно смотреть.

— Ну как? — над ухом послышался голос Кудрявцева, пытающегося перекричать шум техники. — Нравятся мои питомцы?

— Нравятся. Только мне непонятно, откуда в этих краях взялись мутанты-хамелеоны? Вы же не станете отрицать, что эти существа произошли от них?

— Стану, — совершенно серьезно ответил он. — Предки этих существ самые обычные сибирские ящерицы. Их потрясающая мимикрия — собственное приобретение, появившееся в ходе цепочки мутаций. Ближе подойти хочешь?

— Конечно!

— Идем. Под ноги смотри.

Он начал осторожно спускаться по крутой металлической лесенке. Заметив его появление, оба строителя обозначили короткими кивками приветствие. А вот рептилии на наше приближение вообще никак не отреагировали, даже когда мы встали к террариуму вплотную.

— Чего они такие тормознутые?

— Находятся под воздействием транквилизаторов, — пояснил ученый. — Мы затеяли у них небольшой ремонт и приходится обеспечивать безопасность рабочих. Но ты не переживай — эти разноцветные крошки нас все равно не интересуют.

— А кто интересует?

— Для начала — он, — Кудрявцев сделал два шага к соседнему террариуму и коснулся его поверхности ладонью.

Не успел я моргнуть глазом, как откуда-то сверху выстрелил кусок блестящей черной слизи, размером с футбольный мяч. Его появление было настолько неожиданным, что я невольно отшатнулся назад. Смолянистая субстанция кляксой размазалась по стеклу после чего волнообразно задвигала краями тела, будто пытаясь засосать в себя руку ученого.

— Это что еще за хрень? — только и смог пробормотать я.

— Не хрень, а кнокс! — улыбаясь, ответил начальник лаборатории. — Еще один мастер искусного камуфляжа. В естественных условиях умеет маскироваться под окружающие предметы. Правда в отличие от ящериц делает это не сменой окраски, а при помощью ментального воздействия. Проще говоря, заставляет добычу увидеть то, чего нет.

— А если «добыча» тоже мутант? Ну или охотник. Против них ведь такое не проканает.

— Разумеется нет. На этот случай у него имеется дополнительная тактика охоты. Несмотря на свои скромные размеры кнокс обладает внушительным запасом фали и умеет сушить своих жертв с расстояния более двухсот метров. Вывести из строя невнимательного ловчего для него дело пары минут, если вдруг тот вышел на охоту без дозатора.

Последнее слово Кудрявцев произнес с нажимом. Насколько я уже понял, наличие этих устройств позволяло охотникам пережить сушку от серьезных видов мутантов.

— Погодите! Если этот ваш кнокс такой терпеливый и скрытный — с какого перепуга он напал на вас в открытую?

— Потому что сейчас он находится в неволе, — пожал плечами ученый. — То, что с ним происходит, сопоставимо с нашим состоянием отчаяния. Мы лишили его способностей, а это как у тебя забрать возможность ходить, например. Приходится менять привычки и приспосабливаться к новым условиям.

— Значит у вас и здесь стоят блокираторы…

— А как же! Мы ведь не хотим, чтобы нас в один прекрасный день сожрали, правда? Поставь-ка свою руку вместо моей.

Я молча положил ладонь на освободившееся место. Желеобразное существо проигнорировало подмену и продолжило свою бессмысленную атаку сквозь стекло.

— Хм… — Кудрявцев задумчиво почесал кончик носа. — Никакой реакции.

— А вы ждали, что он со мной целоваться полезет?

— Не знаю, не знаю… — задумчиво пробормотал ученый: — Давай-ка пройдем дальше.

Следующий фрагмент зверинца находился внутри соседнего помещения, скрывающегося за такой же дверью-люком. Вот только вместо террариумов внутри него расположились высокие трехметровые клетки с полусантиметровыми прутьями. Света в них было на порядок меньше, из-за чего обитателей сходу разглядеть не удалось.

Первый отсек оказался пустыми, а вот из следующего доносилось тихое шуршание. И едва мы с Кудрявцевым к нему приблизились, как оно переросло в радостный клекот.

— Там трупоед, которого мы вчера поймали? — догадался я.

— Ага, — с довольным видом кивнул ученый. — И, судя по всему, он тебя узнал. Елена мне вчера все уши про вашу невероятную связь прожужжала.

Я приблизился к решетке, приветливо помахав сидящей внутри птице. В ответ ворон приподнял крылья и начал важно расхаживать по насесту, издавая курлыкающие звуки.

— Поразительно! — раздалось за спиной. — Кажется он изо всех сил пытается тебе понравится.

— Вы еще в мыслях этого извращенца не были, — улыбнулся я. — И что дальше? Попросите почесать его за ушком?

— Для прямых контактов пока рановато. Идем дальше.

Он провел меня мимо пары пустующих клеток и остановился возле крайней. Здесь обитал еще один трупоед, только раза в два крупнее. Новый экземпляр имел мощный изогнутый клюв с зубчатыми краями и красноватого цвета лапы с громадными когтями. На обычную ворону он походил мало, а воняло от этого существа, как от десятка Гридов сразу.

— Это случайно не четвертая стадия? — поинтересовался я.

— Четвертая. И полная готовность к перерождению в высшего мутанта. Флуреонтон в крови зашкаливает.

— Флу… орен… Как вы сказали?

— Флуреонтон. В научной среде так принято называть мутаген.

Так вот откуда эта вонь!

Получается чем больше мутагена накопилось у существа, тем сильнее будет от него запах. И наверное поэтому мелкий ворон не пахнет. Он ведь только недавно переродился, если верить охотникам.

Тем временем ученый подошел вплотную к клетке и легонько ударил по ее низу ногой. Сидящая внутри птица издала пронзительный крик, а затем яростно кинулась на решетку, пытаясь дотянуться клювом до ботинка.

— Видел реакцию? — произнес Кудрявцев, отступая на пару метров назад. — Попробуй теперь ты.

— Как скажете.

Делаю два коротких шага. Ворон резко замолкает и изучающе наклоняет голову набок. На долю секунды мне начинает казаться, что он сейчас признает меня своим, и от понимания этого становится жутковато.

Но нет… Тварь дико заорала и попыталась врезать по моей голени клювом без лишних сантиментов.

— Не прокатило! — с облегчением выдохнул я.

— Что и требовалось доказать, — с заметным разочарованием отозвался ученый. — Попробуем еще одного?

Кудрявцев указал рукой на второй ряд клеток, расположенный у противоположной стены.

— Там тоже трупоеды четвертого уровня сидят?

— Нет. Всего лишь одинокий сапсан третьего. В правом углу.

Я двинул к указанной им решетке и почти сразу заметил серую с темными вкраплениями птицу, восседающую на деревянной жерди. Заметив мое приближение, она вспорхнула и уцепилась ногами прямо за разделяющую нас проволоку. При этом сокол не издал ни звука, ограничившись пристальным наблюдением.

— Мне нужно ударить ногой по клетке?

Ученый отрицательно помотал головой и приложил палец к губам, намекая последовать его примеру.

Игра в молчанку продолжалась примерно с минуту. Затем мутант резко потерял ко мне интерес и спланировал на пол, где принялся что-то активно искать в кормушке.

— Очень любопытно, — пробормотал Кудрявцев.

— Что именно?

— Он не увидел в тебе врага, но и общаться желания не испытал. Так обычно относятся к друг другу низшие мутанты, не рассматривающие друг друга в качестве добычи.

От этой фразы мне стало не по себе.

— И что это значит?

— Пока не могу сказать. Нужно дождаться полной картины твоих анализов. Без них что-то утверждать нет смысла — слишком уникальный случай.

Достали!

— Может хватит юлить, а⁈ — не выдержал я.

— Эм-м-м? — не ожидавший такой реакции ученый растерянно уставился на меня. — Ты о чем?

— О том, что вы типа ничего не знаете! Колете мне в позвоночник какую-то дрянь; исследуете на дорогущих аппаратах; шепчетесь с Философом про цвет моих глаз. И при этом оба продолжаете делать вид, что вам абсолютно нечего сказать!