Пробуждение (СИ) - Аянский Егор - Страница 61

— Да?

— Не хочешь погулять пару часиков?

— Вообще не вопрос, — обрадовался он. — Как раз собирался с утра Ленку проведать.

Едва парень покинул спортзал, Кудрявцев поднялся на ноги и обратился ко мне:

— Сядь пожалуйста на лавочку и запрокинь голову вверх. Это надо было сделать сразу, но я как-то не рассчитывал, что мы сегодня же приступим к практике.

— Чего сделать? — я не сразу понял, что ему нужно.

— Твои глаза, — пояснил он. — Они уже начали желтеть. Будет не очень хорошо, если местные начнут тебя донимать распросами.

— Понял. А что вы хотите? Капли какие-то закапать?

— Лучше! — начальник лаборатории извлек из кармана маленький пластиковый футляр, похожий на восьмерку. — Это тебе подарок от меня и Якова Натановича.

— Контактные линзы? — опешил я.

— Ага. Они без диоптрий и имеют карий цвет. Такой оттенок сможет скрыть твою особенность. Пошире веки открой.

Я запрокинул голову, после чего дождался, пока он произведет установку. Вообще-то у моей матери были такие штуковины, но мне никогда не приходило в голову их примерить на себя, так что я всецело доверился ему.

Ощущения показались не самыми приятными, но терпимыми. По крайней мере это была разумная плата, чтобы сохранить свою «ненормальность» в тайне.

— Готово! — объявил он. — Поморгай. Не мешают?

— Да вроде бы нет, — я аккуратно протер уголком рукава выступившую из глаз влагу. — А зеркало есть?

— Здесь нет. Потом полюбуешься.

Он передал мне футляр и небольшую бутылочку с омывающей жидкостью:

— Знаешь как ими пользоваться?

— Видел у матери, — я убрал предметы в карман. — Ну что, начнем?

— В общем так, Константин, — заговорил Кудрявцев преподавательским тоном. — Мной недавно была разработана одна экспериментальная методика, которую я бы хотел опробовать на тебе.

— Опробовать? То есть вы ее даже на себе не проверяли? — напрягся я.

— Проверял конечно! — рассмеялся он. — Проблема в том, что на мне сработает что угодно — за годы практики я научился включать способность неосознанно, как и все жители этой базы. А вот ты — идеальный кандидат на тестирование. Вреда она тебе точно не принесет.

— Ну тогда давайте пробовать.

— Отлично! Представь себе нарисованные на бумаге квадрат и треугольник.

— Да легко!

Я немедленно визуализировал белый лист, на котором мысленно начертил обе фигуры.

— Готово!

— Хорошо. Тебе нужно раскрасить их в разные цвета. Сначала поочередно, а потом синхронно. Не торопись, делай это медленно и поэтапно, словно водишь рукой с кистью. Сантиметр за сантиметром, сантиметр за сантиметром. И самое главное — ни на секунду не теряй хотя бы одну фигуру из вида. Понял?

— Угу.

В голове материализовалась рука, кисточка, стаканчик воды и палитра. Я выбрал красный цвет, медленно закрасил четырехугольник и затем сполоснул инструмент. Для второй фигуры выбрал зеленый и повторил все точь-в-точь.

А теперь синхронно.

На этот раз руки и кисти стало две, тем не менее упражнение удалось выполнить без проблем.

— Закрасил!

— Очень хорошо. Попробуй еще раз повторить последний этап, но на этот раз закрашивай квадрат слева-направо, а треугольник снизу-вверх. Начни синхронно, а затем постепенно отделяй руки друг от друга, чтобы они работали в разном темпе. На самом деле это возможно даже без фали — пианисты не дадут соврать.

Я снова перешел к упражнению. И если одновременное раскрашивание в разные стороны получилось с третьего захода, то вот попытка вывести одну руку из выбранного ритма раз за разом терпела провал.

— Не выходит…

— Это потому что у тебя пока не сформированы нужные нейронные связи, — поддержал меня Кудрявцев. — Не торопись и продолжай. По сути это самая сложная часть задания. Если у тебя получится ее сделать — дальнейшее обучение пойдет намного легче.

Я повторил упражнение, наверное, раз пятьсот. В какой-то момент мне даже показалось, что всю следующую ночь придется провести за вымышленным мольбертом, но…

Но потом произошло кое-что интересное. При очередной попытке несинхронного раскрашивания мне пришла в голову идея подстроить левую руку под собственное дыхание. Штрих — вдох, штрих — выдох. Я полностью сконцентрировался на квадрате, совершенно игнорируя треугольник.

И вот когда моя выдуманная кисточка привыкла двигаться сама по себе, я осторожно переключился на правую и начал закрашивать вторую фигуру.

Сверху-вниз, слева-направо, медленно и быстро — правая рука двигалась, как мне угодно. При этом левая продолжала размеренно чертить в старом ритме!

Губы непроизвольно сложились в улыбку, что немедленно заметил Кудрявцев:

— Получилось?

— Да! Я просто подстроил одну из рук под свое дыхание. Это же не запрещено?

— Вот же хитрец! — он слегка опешил, но уже через секунду довольно кивнул: — Хорошо, попытка засчитана! А теперь делай все тоже самое, но только треугольник расположи на другой стороне листа. Ты должен видеть две фигуры одновременно, словно смотришь на бумагу сразу с двух сторон.

— Э-э-э…

— Звучит невероятно, я знаю. Но именно так ты полноценно научишься подключать второй поток мышления.

Как ни странно, я справился с этим заданием за пару минут. Ученый на мои успехи отреагировал совершенно спокойно и добавил в упражнение…

Третью руку!

Ей я должен был закрашивать круг, который он велел нарисовать на одной стороне с квадратом.

На этот раз времени потребовалось больше. И, честно говоря, я снова схитрил, приспособив автоматическое закрашивание треугольника, но уже под дыхание Кудрявцева.

Стоит ли говорить, что дальше в упражнение добавилась четвертая рука, а лист бумаги превратился в пирамидку, грани которой были обозначены четырьмя разными геометрическими фигурами. Я должен был видеть и раскрашивать их одновременно, но в разном ритме!

И я бы наверное спасовал, потому что третьего источника дыхания в спортзале не было.

Но этого и не потребовалось.

В попытке воссоздать и удержать такую хрупкую ментальную конструкцию башка не выдержала. Я словно начал проваливаться в воздушную яму, а затем мой мозг будто подвесили на упругих проводах.

Их было тысячи…

Нет!

Миллионы! Они растянули внутренности моего черепа в разные стороны, будто прицепились к нему маленькими крючками. Тонкие, толстые, средние… И все они непрерывно гудели, создавая в голове какой-то фантасмагорический оркестр.

Точнее не гудели, а…

Не знаю, как правильно описать ощущение, но слово «слышать» к происходящему подходило не совсем точно. С тем же успехом я мог бы сказать «видеть», однако и это прозвучало бы ложным определением.

То, что я испытывал в данный момент являлось совершенно новым незнакомым чувством. Возможно так ощущает объекты рыба при помощи органа боковой линии, способного улавливать мельчайшие вибрации воды. Каждая струна-поток дрожала на свой собственный манер и постепенно я начал их отличать друг от друга.

Вот эта похожа на маленький колокольчик, какой цепляют в небольших магазинах над входной дверью. А вот эта — на громкий школьный звонок. Третья вообще напоминает свист натянутой лески при сильном ветре.

И посреди всего этого множества раздавался один мерзкий скрип. Какой-то чересчур надрывный, даже жутковатый. Жутковатый настолько, что мне захотелось его устранить во что бы то ни стало. Была в нем какая-то неправильность, ломающая общий резонанс.

Мысленно заскользил в его сторону и уже через несколько секунд обнаружил источник. Им оказался странный узелок, обвивающий несколько соседних потоков. Словно кто-то принес в этот удивительный мир вибраций кусок грубой проволоки и стянул им несколько соседних струн.

Ну и как это понимать?

Я по инерции попытался протянуть руки, чтобы его распутать и опешил. Вместо привычных пальцев вперед выползло нечто, похожее на…