Пробуждение (СИ) - Аянский Егор - Страница 70

— Похоже тебе придется залезть внутрь и пообщаться с ним, — сообщил начальник лаборатории.

— Да уж, — вздохнул я. — Как думаете, лопату на переговоры стоит взять?

— Возьми. Но только не вздумай и помыслить о том, чтобы его ударить! Если он решит, что ты способен ему причинить зло, навряд ли вы останетесь друзьями.

Последние слова ученого заставили крепко задуматься. Почему-то я не был уверен, что смогу не думать о защите, держа подобный инструмент в руках.

В итоге я не стал вооружаться и просто вошел в клетку.

— Ну привет, злодей…

Птица вопросительно уставилась на меня, а затем сделала то, отчего я буквально чуть в штаны не наложил! Ворон часто-часто замахал крыльями и через секунду оказался у меня на плече. Острые когти прошили рубашку и частично вошли в кожу, но я постарался вытерпеть, поскольку трупоед всем своим видом показывал отсутствие враждебных намерений. Поймав равновесие, он неторопливо развернулся и начал самозабвенно ковыряться клювом у меня в ухе.

— Обалдеть! — выпучил глаза Николай Евгеньевич.

— Излучатель, быстро!

— Сейчас…

Он немного развернул конструкцию, чтобы продолжать оставаться в нейтральной зоне, но при этом дать птице возможность общаться со мной.

Результатом стала уже знакомая картинка совместного пожирания мозгов Кудрявцева.

— Вот ублюдок! — выругался ученый.

— Вы тоже видели это? — обрадовался я.

— Видел. Не вижу причин для улыбки.

— Ну почему же. Теперь у него будет отличная мотивация нам помогать.

— Что⁇!

— Шучу. Все, не мешайте.

Я прикрыл глаза и в деталях представил, как мы с вороном спускаемся в пещеру и вместе ползем вперед. Затем в сознании появился карабкающийся следом начальник лаборатории. Так мы и двигались цепочкой до тех пор, пока не оказались у самой поверхности. В этом месте я особенно тщательно постарался показать пернатому, как мы поочередно выбираемся наружу и все вместе радуемся яркому летнему солнцу.

— Кар-р-р!!!

Трупоед немедленно влез в созданный мной образ, взлетел высоко в небо, а затем спикировал на вылезающего из ямы ученого и начисто снес ему голову. Разумеется все это было продемонстрировано в мельчайших подробностях, отчего Николая Евгеньевича чуть не вырвало:

— Я не полезу туда с ним!

— Да погодите вы! Направьте на него излучатель.

— Зачем?

— Нужно чтобы он временно не мог не читать мои мысли.

— Ладно.

Контакт с птицей мгновенно пропал. В ответ она пронзительно закаркала и с ненавистью уставилась на ученого.

— Да он же догадался, что это вы отключаете нам связь! — воскликнул я.

— Ничего удивительного, — буркнул Кудрявцев. — Взрослая ворона и без мутации по уровню интеллекта обходит четырехлетнего ребенка. А трупоед третьего уровня уж точно не глупее.

— Ну-ка разверните обратно!

Ученый послушно выполнил просьбу. Я снова представил, как мы ползем по темному тоннелю, правда на этот раз без птицы. Наглый мутант немедленно встрял в мои мысли и тут же присоединил себя к нам.

— А вот хер тебе, дружок! — трупоед резко переместился в мрачную тесную клетку, а мы с Кудрявцевым пошли под ярким солнцем вдвоем, счастливо держась за руки.

Наверное последнее было лишним, но…

Произошло то, чего я добивался! Ворон сообразил, что у него есть нешуточные шансы навсегда остаться в зверинце и слетел прямо в яму.

— Есть! — обрадовался я. — Полезли, Николай Евгеньевич.

— Чтобы он потом попытался убить меня⁈

— Да может и не будет этого «потом»! Но если доберемся до поверхности — обещаю: я вас в обиду не дам.

Ученый молча глядел на меня, словно никак не мог решиться на рисковую затею, и наконец произнес:

— Ладно…

Глава 14

Вопреки всем страхам двигаться под землей оказалось не особенно сложно. Гильнорн проделал пещеру под пологим углом, позволяющим не скатываться вниз, а твердая и однородная каменная порода внушала уверенность, что в ближайшее время ждать обвала не придется. Единственной трудностью становилась необходимость подолгу карабкаться на четвереньках.

Врочем и тут, как посмотреть. Окажись крот-переросток немного меньше габаритами — нам бы вообще пришлось ползти на животе.

Кудрявцев следовал в паре метров за мной, практически не разговаривая. Ему приходилось отслеживать эмоции нашего разведчика, что требовало постоянной концентрации, да и не самая лучшая физическая форма лабораторного работника давала о себе знать. Слыша натужное кряхтение за спиной, я искренне переживал, сможет ли он вообще дотянуть хотя бы до середины тоннеля.

Что же касается самого «разведчика» — он чувствовал себя прекрасно, напрочь позабыв о мозгах ученого. Сообразив, что ему предоставили реальный шанс выбраться на свободу, птиц без остановок мчался вперед и больше не пытался связаться со мной.

Спуск длился около десяти минут, после чего изгиб пещеры плавно поменял наклон. Теперь приходилось ползти по диагонали вверх, что хоть и требовало больше сил, но не могло не радовать. Желание снова увидеть солнце или хотя бы клочок пасмурного неба начало заполнять мысли без остатка.

Еще бы не было так душно! По ощущениям тут стояла температура около тридцати градусов, что очень быстро сказалось как на сухости моей одежды, так и на морально-физическом состоянии задыхающегося Кудрявцева.

— Привал! — не выдержал он. — Пожалуйста…

— А трупоед? — отозвался я. — Думаете он нас станет ждать?

— Не станет. Я все равно потерял с ним связь.

Новость была не самой приятной, но повлиять на желание мутанта быстрее оказаться на воле мы не могли. К тому же от непрерывного движения у меня самого разнылась ключица так что пришлось согласиться:

— Ну давайте отдохнем.

Я лег на спину и немигающим взглядом уставился в черноту свода. Думать и разговаривать не хотелось вовсе, зато вот моему спутнику внезапно приспичило поболтать:

— Константин.

— Чего?

— А все-таки… Что там произошло, наверху?

— Когда?

— Когда ты впервые увидел гильнорна.

— А-а-а, вы про это… В общем со мной творится какая-то нездоровая тема. Я испытываю наслаждение от смерти мутантов. И похоже оно прямо пропорционально их размерам.

— Ну тогда поспешу тебя обрадовать: ты не один такой. У нас полно ловчих, кто выбрал эту работу из-за дозы адреналина.

— Вы не поняли. Тут дело совсем не в адреналине. У меня это чувство на каком-то ненормальном, даже маниакальном уровне.

— И как ты это определил?

— Вы когда-нибудь испытывали оргазм?

— Э-э-м… Ну разумеется.

— А теперь представьте, ощущение в сотню раз ярче и в каждой клеточке тела. Вот что-такое такое со мной и происходит, когда монстры умирают. Впервые я это почувствовал после убийства Грида. Он ведь был заражен, да?

— Так вот в чем было дело! — ошеломленно воскликнул он. — Ну конечно же… Это же все объясняет. Вот почему тебя захлестнуло волной эмоций в день нашего знакомства! Интересно… интересно…

Я было хотел возмутиться, что в мои мысли опять лезут все, кому не лень, однако в итоге махнул рукой:

— А еще я заметил, что мутанты испытывают что-то похожее в отношении нас. Когда мы только поймали трупоеда, он поначалу принял меня за своего, но потом начал сомневаться. И чтобы его переубедить Лена посоветовала представить, как я с наслаждением убиваю человека. После этого он в меня практически влюбился и начал делится собственными кровавыми фантазиями. Одну из них вы недавно видели.

— Спасибо, больше не надо! — брезгливо отозвался Кудрявцев. — То, что они получают удовольствие от убийства наших соплеменников — давно установленный факт. Но вот чтобы это работало у людей, да еще и в обратную сторону — это… Это…

Он на пару секунд замешкался, подбирая подходящий эпитет, но я не стал дожидаться:

— Получается я не только неполноценный мутант, а еще и неправильный?

— Ох не знаю. Думаю ответ на этот вопрос знает наш мифический Призрак, но…