Дочь друга. Порочная связь (СИ) - Кир Хелен - Страница 32

Арсений держится за меня. Он пугается наступившей тишины. Взмыкивает, как теленок, вытягивает ручки, требуя, чтобы взяла. Подхватываю ребенка и закрываюсь им. Бормочу ласковые успокаивающие слова, глажу по головке.

— Мы пойдем? — уточняю я, потому что больше не в силах играть в молчанку.

— Д-да, — отмирает мама, — покажу вашу комнату.

— Я помню, где она, мам.

— Ох, — смущается она, — конечно.

— Увидимся завтра? Пап? Праздник вечером же?

Папа вздрагивает и кивает. Они с мамой продолжают неотрывно рассматривать Арсения.

37

— Там я положила его любимую игрушку, Оль.

— Алис, — теряет терпение подруга, — может отстанешь уже от беременной женщины. Ты как липучка. Прости, — возмущается она. — Кто тебе с ним помогал? Да я Арсения как облупленного знаю. Забыла кто его мать-крестная? Так, — взлохмачивает волосы, — ну-ка бегом одеваться. Иди и повеселись. Хоть вспомнишь что такое безбедная жизнь. Пойдем, мое сердечко, — присаживается рядом с сыном, — пойдем, моя радость. Пусть твоя сумасшедшая мать оторвется и наладит жизнь. Может перестанет выделываться и вернется в обойму. Мой мальчик, — воркует она, а я смотрю с ревностью. Я и правда немного ку-ку, ну это же Ольга! Что со мной. — А там Илюша бассейн подогрел. Кто у нас любит плавать? Маши маме и говори «пока». Пока-пока и до завтрашнего вечера не хочу тебя видеть, Алиса-а-а, найди себе богатого олигарха и от души с ним …

— Олька!

— Упс… Пока! Мы ушли.

Придурочная.

И беременность ее нисколько не исправила. Но все равно люблю до неба. Обожаю. Верная моя девочка, поддержала все мои решения, хотя некоторые оказались не совсем верными. Думать было некогда. Счет-то шел на часы. Выдержали. Мы все выдержали.

У меня есть время чтобы привести себя в порядок. Не спешу. Сегодня будет тяжелый день.

— Можно? — заглядывает в комнату папа.

— Конечно, пап.

Пока он проходит, с тоской думаю, что стали с ним дальше друг от друга. Я сделала шаги назад, мне казалось так правильнее, а он не приблизился. Так и остался стоять на месте. И обиду я затаила. Хотя кто мне что должен в жизни? Все решения исключительно мои. Вот и несу ответственность.

— Что надумала?

— Я согласна.

— Переедешь?

— Придется, пап. Ты же денег больше всех обещаешь, а нам они ой как нужны.

— Я тебя разве ограничивал? Я же присылала, дочь, — каменеет отец. — С избытком. Только ты гордая. Назад швыряла.

— Время было такое, — отвожу взгляд.

— Время всегда одно! Ты думаешь, нам легко с матерью смотреть, как в бабкиной квартире прозябаешь? Деньги считаешь? Даже еду нашу назад выбрасывала. Это нормально? Я сам жрать нормально перестал. Стыдно было есть. Кусок в горло не лез, все думал, как ты там питаешься.

— Пап, для среднестатистического человека моя зарплата вполне достойная, другим о такой только мечтать.

— Хватит! Платье смотрю прошлое надела.

— А что мне солить их? Это неразумно на каждое торжество новое брать? Лучше отложить в копилку.

— Ишь какая, прям Скрудж Магдак выискалась. Умная! А мне куда деньги девать? В бочку складывать? Позорище. Единственная дочь Волкова в нищете прозябает. Копейки откладывает. Вот же ж блядь! Тьфу! Алиска, вернись доча. Мы с матерью не можем без тебя. Хрен с ним с пацаном. Пускай, если так все вышло.

— Пап! Ты о сыне моем говоришь! И он твой внук.

— Я в хорошем смысле. Пока не поссорились вновь, одевайся уже. Я пошел. Позже поговорим.

— Пап!

— Да.

— Подарок. Вот, — протягиваю ему коллекционную монету. — Ты давно хотел такую.

У папы резко выдвигается вперед подбородок. Он порывисто вздыхает и сгребает меня в объятия. Крепко обнимает, приподнимает с пола. Господи, такая ностальгия. Мне режет по сердцу, горло перехватывает и сильно схватывает спазм. Я так скучала. Я так его люблю.

— Дочь, — хрипит отец, — прости меня.

Конечно, дело не в подарке. Мы просто наконец обнимаемся. Тает барьер, что был, между нами. Потихоньку исчезает недопонимание.

— И ты меня. Знаю, что вы желали другого.

— Что уж теперь. Все равно ты самая любимая дочка моя. Упрямая, как я и целеустремленная. Поболтаем немножко?

Киваю. Мы усаживаемся с папкой на диван и начинаем непростой разговор. Я впервые с того времени раскрываю все, кроме имени отца Арсения. Папа, зная, что тема табу уже не просит что-то сказать. Они видимо смирились с мамой, что никогда не узнают об этом человеке.

Впервые сегодня вижу проблески понимания. Отец принимает меня за равную по восприятию и решению ситуации. Хотя я остаюсь для него в большей степени неразумным дитятей, но он смотрит уже по-другому, я же вижу. Я доказала ему, что способна нести ответственность за свои поступки. Взгляд совершенно противоположно от прошлого оценивает и анализ пережитого прошлого переигрывает ситуацию в мою сторону.

— Мама сильно переживает, — говорит он, по лицу мука прокатывается. Любит он маму, волнуется. Я отдалилась от нее сильнее, чем от папы. Она у нас слишком гордая, даже мной поступилась, лишь бы правоту признать, но переломить меня не вышло. Хотя знаю, что она очень страдала, маялась. Характер у меня тоже ее, если что. — Ты не противься, Алис. Мы уже на что угодно пойдем, терять тебя не готовы.

— Пап, я хорошо буду себя вести, но и она могла бы меня тогда понять. Она тоже женщина, а это, знаешь ли, ее на мою сторону должно было в первую очередь поставить, — не к месту обиду вспоминаю. Внутри начинает прежний костер полыхать. Я умная девочка, поэтому стряхиваю его и снова прячу в глубину давние дела. Теперь все будет иначе. Мои родители приняли Арсения. — Не хмурься. Все будет хорошо. Я очень рада, что мы приехали. Я все равно вас люблю, папа.

Отец облегченно вздыхает и пытается незаметно смахнуть влагу. Трогает до глубины души. Папка такой сильный, а здесь расчувствовался. Меня и саму не слабо потряхивает. Непросто после долгого времени в родной дом как ни в чем не бывало возвращаться. Нужно будет приучать себя заново жить.

Папа уходит, а я продолжаю собираться на праздник. Мама, не выдержав, приходит примерно через час. Мы разговариваем и находим единение тоже. С ней чуть сложнее. Я ее понимаю, стараюсь не осуждать. Какая мать, скажите, не желает лучшей судьбы своей дочери?

Мама уходит с легким сердцем, мне же становится и правда легче. По крайней мере с родителями разобрались. Такая сложная жизнь, да. И кто бы мне сказал, что так будет в мои-то годы. Но, некоторым образом, я стала взрослее и последовательнее в своих суждениях. По крайней мере я точно знаю, чего хочу теперь.

Надеваю узкое платье в пол. Закалываю волосы. Туфли. Ожерелье. Что еще? Ах, да. Тонкое изящное кольцо. Из зеркала на меня смотрит вполне себе красивая молодая женщина. Вот только взгляд выдает. Слишком серьезна. Раздвигаю губы в улыбке и вот я готова ко встрече с олигархами.

Дурацкая мысль смешит. Можно подумать, что я брошусь в омут с головой и буду готова на глупости. Нет, я соскучилась по блистающим вечеринкам, но не до такой степени, чтобы сойти с ума от предвкушения. Теперь на судьбу у меня иные планы.

Распахиваю двери и спускаюсь вниз. В пленительно звучащую музыку Синатры, в облако сияющих дам и харизматичных мужчин.

Отвлекаюсь от забот, плавая в забытой светской жизни. Дышу, пока не встречаю того, кто почти сломал мою жизнь.

38

Замечаю ее сразу.

Она стоит в окружении Левицкого, Демидова и Керимова. Элегантно придерживая высокую ножку бокала, слушает басни. Вежливо улыбаясь, тщательно скрывает на лице смертную скуку.

Я словно спотыкаюсь на месте. Резко притормозив, смотрю на Алису. Оторваться от созерцания не способен. Только сильнее в руках зажигалку сжимаю. Ее подарок. Таскаю с собой все время. И, черт возьми, это единственный предмет, что способен сейчас держать тонкую нить связи с реальностью и бессознательным.