Дочь друга. Порочная связь (СИ) - Кир Хелен - Страница 39

И последнее дело на сегодня.

— Паш, нужно встретится.

Назначаю встречу в своем офисе. Если его понесет, то хотя бы не на глазах у других людей. За закрытыми дверями решим вопрос. Готовлюсь к любому исходу. Конфликта не миновать, понимаю прекрасно, но ради Алисы и не такое вытерпеть можно. Лучше будет, если я сам все объясню, смущать девочку перед родителями не хочу, поэтому заранее освобождаю от такой возможности.

Иду к решению вопроса, не останавливаясь. Беру на себя нашу будущую жизнь. Главным быть оставляю прерогативу за собой. Никуда больше моя малышка от меня не денется.

45

— Зачем ты с папой подрался? Нельзя было цивилизованно вопрос решить? Не дергайся, пожалуйста.

Глеб морщится, но дергаться перестает. Прекрасно. Лицо все в ссадинах. Бровь, скулы. Хорошо синяков нет. У папы глаз вон заплыл. Мама замучилась перекисью обрабатывать.

Гостиная разгромлена в хлам. Разбили все, что разбивалось. На наш позор даже соседи пришли спросить, все ли в порядке, но увидев сцепившихся озверевших мужчин поспешили убраться восвояси. Мама говорила, что дрались как два ошалелых подростка, хорошо, что Глебу хватило ума несильно мутузить в ответ папу, а так бы вообще ужас был. Хотя ужас и был. Убедилась в этом, когда пришла после разборок к родителям.

Не хочу вспоминать какую атаку я пережила. Отгребла за все: за Глеба, за сына, за «просранное будущее со старпером». Папа орал как громовержец, местами синел и захлебывался так, что даже мама заголосила и начала его осаживать.

Как же обидно было слышать такое. Неужели Авдеев прям такой старик? Да самый хороший брак, в котором разница в возрасте имеется. Глеб красивый, умный, подтянутый. А у моих ровесников некоторых уже брюхо торчит. Да не в этом дело! Авдеев во всех отношениях отличный, что мне его с кем-то сравнивать, когда за него душу готова на алтарь положить, разве не понятно?

И что же мне оставалось?

Я так же орала в ответ! Отстаивала свое право на счастливое будущее с яростью разбуженной медведицы. Когда-то я читала, что вытворяет шатун, когда просыпается в неурочный час. Примерно тоже самое было. Что теперь бегать от себя? Внутри меня выжжено огнем, что люблю Авдеева. Ну не смогу я без него. Никогда.

— Ничего страшного, — с серьезным видом целует пальцы. — Обычный разговор.

— Да уж, — ворчу я. — Как дети.

— Ты почему без Арсения?

Запоздало спохватывается о сыне. Я внутренне ликую. Постепенно приучается думать о ребенке. Он двигается не так быстро, как мне хотелось бы, но все равно я уверена, что Глеб станет лучшим отцом.

— Мама забрала его на ночь. Сказала, что нужно больше проводить времени с внуком.

В этом направлении тоже глобальные подвижки. Прошлой ночью у нас случился откровенный разговор. Я ей все-все без утайки сказала. Она была ошарашена, и плакала, и смеялась, и восхищалась. За долгое время мы наконец-то поладили. Она вновь стала моей номер один. Вот только папу подготовить не успела, конфликт случился раньше.

— Как он?

— Хорошо. Играет, хорошо кушает и радуется. Все, что положено здоровому счастливому ребенку.

Сын очень радует. Замечательный мальчик растет нам на радость. Смышленый, красивый и невозможно родной. Он так похож на отца, также хмурится, также улыбается.

— Угу, — задумчиво смотрит. — Удивительная моя. Поразительная. Как тебя не любить, м?

— Сильно любишь?

Спрашиваю, затаив дыхание. Он редко говорит о таком. Каждый раз в священный трепет прихожу. Услышать от Авдеева признание сравнимо с волшебством. Или что-то около того. Но стоит быть справедливой, в последнее время взгляд моего мужчины выразительнее слов.

— Все ты знаешь, детка. Без моего подтверждения. Да?

— Наверное.

— Наверное? Смеешься надо мной? — угрожающе склоняется.

Смеюсь, но на всякий случай отползаю назад. Глеб отшвыривает мои скудные медицинские препараты в сторону, блокирует движения. Нависает, пристально впивается взглядом. Он такой красивый. Ссадины придают хулиганский вид, отросшая челка свисает на лоб. Такой сексуальный. Он самый лучший, самый-самый.

Горячая влага заливает глаза. От переполняющих чувств рассыпаюсь. Меня перекручивает, как веревку. Как же я его люблю. Кто бы знал, что внутри меня на самом деле творится.

— Мой Глеб, — от переизбытка шепчу, глажу лицо, касаюсь губами царапин, — ты мой Авдеев. Навсегда. Я тебя выбрала. Понимаешь? Я всегда знала, что ты будешь моим первым.

Глеб мгновенно серьезнеет. Поднимает нас, сажает меня к себе на колени.

— И единственным. Знаешь, что значишь для меня, Алис?

Прижимаюсь лбом к его и качаю головой. Не знаю. Догадываюсь, но в полной мере не представляю.

— Так вот. С тобой я всего хочу. Семью. Свадьбу, если она тебе нужна будет. Все же девочки мечтают о платье? Сына буду любить. Если захочешь, снова пройдем обследование и еще детей сделаем. Я узнал, доктор твой ничего не стоит. На днях подыскал хорошего спеца, пусть тот кусок дерьма со своими диагнозами на хер идет. Хочешь еще детей, Алис?

— Хочу, — еле слово выговариваю. Я не знала, что он так много успел. Не знала. Завивается стружкой душа, сворачивается и разворачивается за краткое время миллион раз. Не успеваю дышать нормально, сердце выскакивает. — От тебя хочу.

— Будут, малыш. У нас с тобой все будет. Двое? Трое? Сколько хочешь?

Он говорит очень весомо, и я ему верю. Вдруг мне становится жарко. Никогда не приходило в голову сходить еще к кому-то из докторов. Просто проходила обычные анализы, глубинно больше не хотела смотреться. Да и Авдеева рядом не было. Для кого и чего стараться нужно было?

— Спасибо.

— Смешная… Это тебе спасибо, — тепло улыбается он, осыпая нежными поцелуями. — Остался последний вопрос. Готова?

— Ты сегодня меня сильно удивляешь, Глеб.

Он молча встает и куда-то уходит. Закутываюсь в плед, любуюсь видом из окна. Событий настолько много, мысли бурлят и никак дрожь не проходит. Когда Авдеев появляется тело и вовсе функционировать перестает.

— Алис, — идет, не выпуская руки из карманов. — Ты самое лучшее, что случалось со мной. Знаешь? Знаешь. Ты моя. Была. Есть и будешь. Согласна всю жизнь со мной? Выйдешь за меня? — из кармана на свет появляется шикарнейшее кольцо. — Давай по-взрослому, малыш?

В ответ лишь киваю. Дыхание вовсе пропадает. Люблю. Больше всех на свете.

— Да. Да-да-да!!!

Самый счастливый момент, самый-самый. Могла ли я тогда хоть на минуту предположить, что все получится. Нет. Я Любила Глеба просто так, вопреки всему. Он был и остается для меня главным человеком на всей земле.

С радостью принимаю кольцо, я бесконечно счастлива.

— Любимая моя, — сдергивает покрывало мой идол и сам раздевается, — иди сюда. Скорее, Алиса почти Авдеева. Или на хрен почти? Иди быстрее. Я так тебя…

___

Несколько лет спустя.

— Я счастливая. Я такая счастливая, родной. У нас получилось.

Алиса светится. Почти подпрыгивает и размахивает бланком с прикрепленным к нему черно-белой фотографией. Реальное подтверждение нашей нерушимой клятвы.

— Я обещал тебе.

— Знаю, я знаю. Ты все выполняешь, что обещаешь нам.

Сжимаю жену в руках, нет счастливее нас на свете. Она беременная. У нас и правда получилось. Кстати, врач тот ошибся наполовину. Шансы все же были, и мы их использовали. Длительное лечение дало свой результат. Не без психов обошлось, но прорыдавшись, моя сильная жена, сцепив зубы вновь и вновь выполняла рекомендации врачей.

Я помогал, чем мог и как мог. Всегда и везде был и остаюсь рядом. Она мое всё. И какое бы решение не приняла, я принимаю его тоже безоговорочно. Мы единое целое. По-другому быть не может.

Каждый день просыпаюсь и первое что делаю, сгребаю жену и пододвигаю ближе. Хочу ее чувствовать всегда. Мне визуала критично мало. Нахожу любую возможность, чтобы без конца трогать и ощущать ее непередаваемое магнетическое тепло.