Сорок третий 4 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 40

Ардор не дал им опомниться.

— Вперёд по гребню! Не вязнуть! Сбросить их вниз! Пулемётам — сектор дороги! пушкарям на захваченную батарею, разворачивайте стволы!

Идея использовать чужие же пушки против них самих всем понравилась настолько, что расчёт нашёлся ещё до окончания приказа.

Через четыре минуты первая из захваченных лёгких пушек уже била по южному выходу из дефиле, куда противник пытался подтянуть броню на помощь своим.

Ещё через три Бурн ударил по-настоящему.

Он не стал красиво выходить строем или играть в штабную поэзию. Его группа просто рванула вперёд всем, что уцелело и ещё могло двигаться. Головная бронемашина, чёрная от копоти и с сорванным боковым щитком, вылетела из дыма как табуретка из окна трактира и с ходу расстреляла брошенную пушку у восточного ската. За ней пошли егеря, ремонтники с метателями, какие-то чумазые злые люди без касок, которым уже было всё равно, по штату они здесь воюют или по вдохновению.

На седловине между двумя холмами они встретились.

Подполковник Бурн спрыгнул с подножки своей машины ещё до полной остановки. Высокий, седой на висках, весь в пыли, с перебинтованным предплечьем и лицом человека, который за последние сутки возненавидел весь окружающий ландшафт.

Остановился перед Ардором, оглядел его с головы до ног, потом посмотрел на небо, где очередной грузовой транспорт проходил вдоль хребта, поливая склон огнём так, будто родился для этого.

— Капитан, — сказал он. — Я, конечно, всякое видел. Но чтобы обозники так вдохновенно работали штурмовиками — это впервые.

— Они не обозники, господин подполковник, — ответил Ардор. — Они временно разочарованные в логистике люди.

Бурн хрипло рассмеялся и тут же поморщился.

— Докладываю. Живых у меня больше, чем я ожидал ещё час назад. За это уже люблю вас как родного. Но если мы сейчас не дочистим западный гребень, эти мрази снова сядут нам на шею.

— Уже работаем.

— Сколько у вас людей наверху?

— Достаточно, чтобы никто не ушёл, господин подполковник.

Дальше бой пошёл уже не как спасение окружённых, а как нормальная, методичная зачистка умирающего подразделения.

Егеря Ардора двигались по гребню ведя огонь сверху вниз, выбивая огневые точки гранатами, короткими очередями и огнём из пушек. Люди Бурна давили снизу, бронемашинами и пехотой подчищая то, что оставалось после удара сверху. Транспорты висели над районом, периодически уходили на круг, дозаряжались из собственных же грузовых отсеков и снова возвращались.

К закату всё закончилось. От сводного усиленного полка Гиллара осталась пара рот и едва ли сотня пленных, и те пребывали в сумрачном состоянии рассудка.

Дефиле забито дымом, сгоревшей техникой, телами, брошенным железом и той самой тяжёлой вечерней тишиной, которая приходит не после мира, а после очень качественной бойни. На склонах ещё постреливали отдельные недобитки, но это уже не сражение, а уборка территории.

Санитары вытаскивали раненых, сапёры проверяли пушки и подходы, связисты уже пробились в эфир, докладывая наверх, что группа Бурна деблокирована, высоты взяты, противник разбит.

Отходящих добивали уже без красивой драматургии, а по-деловому, как добивают крысу, успевшую выскочить из-под сапога, но ещё недостаточно далеко убежавшую.

Часть гилларцев, поняв, что западный гребень потерян, попыталась уйти северной лощиной — узкой каменной кишкой, где ещё утром Ардор наметил для них один из вариантов эвакуации. Поэтому две группы егерей ушли туда заранее, срезав по верхам, разложили вооружение, уточнили дистанции и поставили мины.

Когда внизу показалась первая вражеская тяжёлая бронемашина с огромной пушкой, за ней три грузовика с пехотой и ещё человек сорок россыпью, Ардор только коротко бросил.

— Начали.

Первым выстрелом трофейной пушки передовой гусеничной машине снесло левую гусеницу и пару катков. Та рывком встала поперёк прохода и получив снаряд пробивший борт заткнула проезд как пробка в бутылке. Следом загорелся последний грузовик и лощина сразу стала тупиком с очень плохими перспективами.

Пехота врага заметалась, кто-то полез на склон, кто-то попытался лечь под машиной, кто-то даже начал махать руками, явно собираясь сдаться, но тут их собственный унтер, здоровенный усатый дурак, поднял людей вперёд револьвером и одним этим движением похоронил остатки гуманизма у всех присутствующих.

— Ну вот, — мрачно заметил Лурих, наблюдая в бинокль. — А ведь почти цивилизованно начиналось.

Дальше продолжалось недолго.

Пулемёт прошил середину колонны, а снайперы снимали тех, кто пытался организовать оборону у камней. Один из вражеских расчётов успел развернуть станковый пулевик, но сверху по нему точно легла граната оставив на месте их встречи окровавленную воронку. Бронемашина, зажатая в голове колонны, вдруг ожила и несколько раз дёрнула башней пока не получила в борт реактивную гранату, и утухла уже окончательно.

После этого сопротивление у противника как-то резко утратило осмысленность.

Часть бросила оружие и легла лицом в пыль, часть попробовала уйти по склонам, но там их уже ждали егеря Бурна, спустившиеся сверху и через десять минут всё было кончено.

[1] Рокада — дорога вдоль линии фронта.

Глава 15

Совещание в штабе Корпуса собрали в ту же ночь, едва Ардор и Бурн успели принять пристойный вид.

В оперативном зале на большом столе лежала подробная карта района. Вокруг неё уже сидели генерал Корвос, начальник разведки корпуса подполковник Драгор, несколько штабных офицеров, летуны, заместитель по МТО и зампотех. Всё бы вообще умерло на уровне бригады или полка, но такой вопиющий случай как попадание в засаду на своей территории, да ещё и столь крупного соединения, требовал, как минимум, рассмотрения руководства Корпуса.

Корвос, грузный, седой, с лицом старого боевого медведя, смотрел на Ардора без особой нежности, но и без раздражения. Так обычно смотрят на артиллерийский снаряд, попавший куда надо, хотя вообще-то летевший с нарушением всех мыслимых законов физики.

— Докладывайте, — сказал он.

Бурн начал первым. Коротко, чётко, без украшений. Где попали в мешок, почему не смогли пробиться сами, как держались, сколько потеряли убитыми и ранеными. В какой момент услышали связь Ардора и как ударили по сигналу.

— Деблокирование считаю своевременным и выполненным грамотно, — закончил он. — Без удара батальона капитана Ардора моя группа, вероятнее всего, либо была бы уничтожена к утру, либо вынуждена капитулировать частично. Что для меня примерно одно и то же, только с лишним позором.

Корвос кивнул и повернулся к Ардору.

— Теперь вы. Особенно та часть, где транспортные воздухолёты внезапно превратились в штурмовую авиацию.

Ардор подошёл к карте.

— Прямой деблокирующий удар через южный вход в дефиле я посчитал нецелесообразным и опасным. Противник занял высоты заранее, пристрелял сектора и ожидал именно такого варианта. Поэтому было принято решение о десантировании батальона на северный склон гребня с выходом в тыл вражеской группировке, поддержке с воздуха имеющимися силами.

— Принято вами? — вкрадчиво уточнил один полковник из оперативного отдела.

— Мною, — спокойно ответил Ардор. — Так как на месте я оказался единственным из присутствующих здесь, кому надо было принимать решение быстро и эффективно.

В углу кто-то кашлянул, пряча смешок.

Ардор продолжил:

— После захвата склона и подавления миномётных и зенитных позиций противника возникла возможность использовать транспортные воздухолёты второго и третьего эшелонов как платформы огневой поддержки.

— «Возникла возможность», — повторил один из воздухоплавателей, глядя в стол. — Какая осторожная формулировка.

— Я человек деликатный, — сказал Ардор, — иначе я бы рассказал о том, что положенные мне по штату штурмовики, забрали вроде как бы ненадолго, но как оказалось навсегда.