Сорок третий 4 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 51

Именно в такую комнату — светлую, с высокими панорамными окнами с видом на сад, с тонкими резными колоннами, коврами цвета морской волны и круглым столом, накрытым для королевского солго, — и провели Ардора, Альду и Лиару.

Комната была устроена так, чтобы расслаблять и одновременно напоминать о том, где ты находишься. Лёгкие занавеси колыхались от едва заметного ветра. За окнами, под магическим куполом где царило вечное лето, блестела зелень сада, усыпанная искрами взлетающих капель фонтанов. Где-то там негромко журчала вода, так, что звук её вплетался в тишину, а не нарушал её. На стенах висели картины с морскими видами и охотничьими сценами, но без излишнего драматизма — видно, Логрис не любил смотреть за чаем на чужую смерть, даже если в остальное время относился к ней вполне профессионально.

Стол заставлен блюдами так, как умеют только во дворце. Вроде бы скромно, без грубого обжорства, но изысканно и обильно. Пироги с мясом и зеленью, крошечные жареные перепёлки, орехи в меду, прозрачные ломтики пряной рыбы, белый, ещё тёплый хлеб, фрукты, сласти в маленьких вазочках, чашки тончайшего фарфора и собственно солго — густой, янтарный, пахнущий чем-то дорогим, южным и явно не для солдатского котелка.

Логрис уже был там.

Без мантии, в тёмном «рабочем» сюртуке, и только широкая орденская лента через грудь да два перстня с гербом напоминали, что перед ними не просто очень уверенный в себе пожилой мужчина, а король, способный одним жестом сделать человека богачом, трупом или тем и другим с небольшой временной разницей. Он сидел у окна, разглядывая вошедших с тем живым удовольствием, проявляемым у властителей, когда они видят не надоевших просителей, а по-настоящему интересных людей.

— А вот и возмутитель моего спокойствия, — сказал король вместо приветствия, глядя на Ардора. — Подходите, майор. И вы, дамы. Садитесь. Будем пить чай и обсуждать, до какой степени один, отдельно взятый офицер может портить настроение приличным людям. Вы, Таргор-Увир, совершенно не видите меры. Мало того, что выиграли мне войну быстрее, чем планировали некоторые очень умные люди, так вы ещё и ухитрились пленить двух красивейших женщин королевства. Причём, что меня поражает особенно сильно, не только красивейших, но и умнейших. Это уже не любовь, а недобросовестная конкуренция.

Альда чуть улыбнулась, и склонила голову в благодарность за комплимент.

Лиара замерла на полудвижении, то ли испугавшись, что нужно отвечать, то ли пытаясь понять, шутка ли это или та разновидность королевской ласки, в которой можно легко утонуть.

Ардор, знавший уже, что в такие моменты лучше не изображать мебель, спокойно ответил:

— Ваше величество, я действовал в рамках имеющихся обстоятельств.

— В рамках? — Логрис поднял брови. — Да вы, майор, вообще не производите впечатления человека, который хотя бы раз в жизни замечал рамки. Если бы замечали, у меня сейчас было бы на одну войну больше, на одного героя меньше и на один очень неприятный международный скандал.

Он сделал маленькую паузу, взял чашку, отпил и покачал головой с деланой печалью.

— Нет, правда. Вы совершенно бессовестны. Я ещё готов был мириться с тем, что Альда вас выбрала раньше, чем приличные семьи успели подсуетиться. Это, в конце концов, их собственная медлительность. Но Лиару-то зачем было у них отнимать тоже?

Теперь Лиара всё-таки покраснела. Но не так, как раньше — от ужаса. Скорее от того сложного, почти сладкого смущения, которое женщина испытывает, когда про неё говорят при всех приятные вещи.

Альда повернула голову к королю.

— Прошу простить меня ваше величество, вы говорите так, будто мы с Лиарой лежали на прилавке и ждали, кто первым заплатит.

— О, — Логрис довольно прищурился, — за это я вас и люблю, герцогиня. За точность формулировок. Нет, конечно. Прилавок — вульгарно. Скорее речь идёт о весьма ограниченном и чрезвычайно ценном ресурсе, который один наглый офицер просто взял и сгрёб к себе в карман. — Он поставил чашку, и осмотрел на Лиару уже без насмешливой лёгкости.

— Впрочем, раз уж речь зашла о справедливости. — он протянул руку и в тот же миг возникший словно из ниоткуда слуга вложил в неё гербовый свиток с висящей на верёвке печатью.

Логрис слегка подался вперёд.

— Лиара Гес.

Она подняла глаза.

— Да, ваше величество.

— Вы вели дела майора в весьма наряжённое время, не сбежали, не корчили из себя нежную обузу, не устраивали истерик и, как я слышал, успели не только сохранить голову, но и заработать определённую репутацию среди военных дам. Это похвально.

Лиара склонила голову.

— Благодарю, ваше величество.

— Поэтому жалую вас потомственным дворянством. Пока без титула, но с полным признанием всех прав сословия. Дальше, полагаю, вы уже сами разберётесь, как именно использовать такое неудобное приобретение. — Логрис усмехнулся, чуть скосив взгляд на Ардора.

Лиара сначала даже не поняла, что сейчас произошло.

— Ваше величество… я… — голос дрогнул, и ей пришлось собраться. — Благодарю. Это честь, которую я постараюсь оправдать.

Логрис мягко махнул рукой.

— Оставьте. Просто будьте достойной женщиной достойного дома. Как правило, этого более чем достаточно.

Альда протянула руку и очень незаметно коснулась запястья Лиары, возвращая ей равновесие. Жест маленький, но в нём было столько тёплой поддержки, что Ардор, сидевший напротив, уловил его почти физически и на мгновение почувствовал странное, редкое для себя чувство — не боевую собранность, не осторожность, а тихое мужское счастье.

Король, конечно, это заметил тоже.

Он вообще многое замечал.

— Вот теперь, — сказал Логрис, снова переводя разговор в более спокойное русло, — мне остаётся только одно: как монарху и человеку, ещё не окончательно выжившему из ума, посоветовать вам всем не тянуть с походом в Храм Всех Богов. Обращения, дворянства, маркизаты — это всё прекрасно. Но человек смертен, что было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чём фокус, а я не люблю, когда хорошие истории зависают в воздухе. В воздухе должны висеть только воздухолёты, и то не слишком низко.

Альда ответила первой:

— Ваше величество, мы и сами думали об этом.

— Так не думайте, — отрезал король. — Сделайте. Молодые люди, которые слишком долго думают вместо того, чтобы закреплять удачу узами, обычно дают шанс вмешаться какому-нибудь дураку, убийце или родне. А у вас, как я вижу, уже и так достаточно сложностей в жизни.

Он перевёл взгляд на Ардора.

— И особенно это касается вас, майор. Вы человек боевой, а значит имеете дурную привычку считать, будто важные вещи можно решить в любой момент. Нельзя. Это миф, в который особенно охотно верят военные, пока кто-нибудь не хоронит их в красивом мундире.

— Принял, ваше величество, — ответил Ардор.

— Вот и хорошо. Значит, после чая — в храм.

Он сказал это так буднично, словно речь шла не о судьбе трёх людей, а о распоряжении по кухне.

Несколько секунд все молчали.

Потом Логрис вдруг вздохнул, уже без шутки.

— И всё-таки несправедливо. Две такие женщины. И обе не у меня.

Альда рассмеялась первая. За ней — даже Лиара, уже сквозь волнение. И Ардор позволил себе уголком рта ту самую редкую улыбку, которая делала его лицо моложе и почему-то опаснее одновременно.

Чай после этого пошёл легче.

Говорили уже не о наградах и не о политике. Король расспрашивал Альду о доме на Радужной Протоке, поинтересовался собираются ли они переселиться в графский дом. Потом он коротко, но очень серьёзно поговорил с Ардором о батальоне и не как король с подданным, а как один военный с другим — о людях, южных пустошах, возможной переброске, о том, что война закончилась лишь в одном виде и очень скоро начнётся в другом.

Когда король поднялся, все трое тоже встали.

— Ну всё, — сказал Логрис. — Идите в храм. Закрепляйте мою сегодняшнюю мудрость. А то я ещё передумаю и начну выдавать советы только за деньги.