Бастардорождённый (СИ) - "DBorn" - Страница 138

— Ебучие богохульники, — опустил голову Лорас и компания засмеялась.

— Оставь этих влюбленных, — Эдрик похлопал Лораса по плечу.

— О, давайте поговорим о влюбленных, — усмехнулся Джон, а Эдрик с Лорасом непонимающе переглянулись. — Ты даже, блядь, не представляешь, сколько благородных лордов и леди говорили со мной о возможности заключить помолвку с лордом Звездопада. — О том, что об этом спрашивала и принцесса Мирцелла, Сноу решил умолчать.

— Сколько?

— Больше двух десятков: у лорда Тарли три дочери, а про Фреев я вообще молчу — Первин Фрей говорил, что ты можешь взять себе сестёр-близняшек за одну, даже лорд Блэквуд упомянул, что может отдать за тебя единственную любимую дочь.

— Они мне не нужны! — выкрикнул Эдрик.

— Как я тебя понимаю, — грустно пробормотал Лорас.

— Правда? У тебя на примете есть кто-то особенный на роль леди Звездопада? — ехидно спросил Сноу, от чего Эдрик залился краской.

— Это… другое… Мне не нужна благородная леди-ханжа — они скучные.

— Хорошо, тогда буду говорить всем, что не имею на тебя влияния в этом вопросе.

— Джон, нам ещё Джорель и Лианну пристроить нужно, — напомнила Дейси.

— Эдрик, тебе, вроде, нравятся тоненькие темноволосые северянки…

— Блядь, Джон, — выругался Эдрик.

…

Великую Септу Бейлора, расположившуюся на высоком холме, было видно издалека. Монументальная постройка из белого мрамора была центром Веры в Семерых и резиденцией главы церкви одновременно. Всего две септы на континенте могли сравниться со столичной по величию и обе находились в Просторе: одна в Староместе и одна в Хайгардене. Что уж говорить о священных местах Старой религии — тут Вера была вне конкуренции. Хотя, воскресшее чардрево из домена Сноу вполне могло сойти за важное священное место. Далеко не самое старое, но зато самое величественное.

Когда до площади на вершине холма Висеньи оставалось меньше десяти минут ходьбы, Джон резко остановился. С высоты птичьего полета было отчетливо видно, что на километры вокруг не было ни единого городского стражника, а улицы стремительно заполнялись людьми в лохмотьях.

— За мной, — скомандовал Сноу и побежал в одном лишь ему ведомом направлении. У остальных выбора не осталось и они последовали следом.

Почти пять минут быстрого бега не помогли — Сноу видел, что он и его люди практически окружены. Единственное, что он мог сделать, так это зайти в большую длинную подворотню, заканчивающуюся тупиком, чтобы их никто не окружил. Окружение равносильно смерти — эту истину вбивали всем новобранцам Имперского Легиона так сильно, что о ней Джон помнил и в следующей жизни.

— Что происходит? — спросила Дейси.

— Пока не знаю, но точно ничего хорошего.

Не прошло и минуты, а единственный выход уже заслонила большая группа мужчин, состоящая из разного рода настроенного враждебно сброда. Большинство из них были одеты в лохмотья, другие же были голые до пояса, но все без исключения были вооружены: кто палицами и дубинами, а кто деревянными крестьянскими рогатинами. Больше всего было разного рода ножей, почти все кухонные и ржавые, но было и с пару фальшионов. И почти у всех на лбах была вырезанная семиконечная звезда. Следы от запекшейся на летнем солнце крови и начавшие гноиться шрамы говорили об одном — религиозные фанатики.

Толпа выкрикивала оскорбления: «еретики», «древоёбы» и «клятые колдуны» были самыми мягкими из них, а об обещанных за богохульство карах лучше не упоминать — сожжение было наименее болезненной из обещанных. Разгоряченная толпа желала крови.

Мигом спустя "божье воинство" расступилось и вперед вышел худой, босой и остролицый мужчина с тонкими волосами.

— Шлюха осквернила отцовскую веру! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Ублюдок посмел молиться лживым богам в столице! Они должны быть наказаны! — выкрикнул другой.

— Вы понимаете, что угрожаете помазанному рыцарю? — выкрикнул Сноу. — Вы хоть осознаете, что я вправе за это сделать?

— Ты обыкновенный грешник! — снова выкрикнули из толпы, а оборванцы начали подступать, на что северяне и просторцы обнажили оружие, двое солдат взвели арбалеты. Тем временем мужчина впереди толпы сделал всего один жест рукой и та моментально стихла.

— Сир Сноу, — тихо заговорил он. — Мои братья и Семеро обвиняют вас и леди Мормонт в колдовстве.

— Неужто Семеро научились говорить со смертными?

— Не богохульствуйте, сир Сноу. Боги говорят устами каждого верно им служащего человека.

— Полагаю, что у "богов" даже есть доказательства.

— Да, и их могли узреть многие в городе: без колдовства женщина не могла одолеть в бою лучших мужей и без колдовства она не могла сохранить красоту и молодость. Леди Мормонт — ведьма.

— Ведьма! Ведьма! Наказать ведьму! — заорала толпа. Но минуту спустя снова утихла по команде.

— Даже будь ваши обвинения правдивы — вы не вправе судить и приводить приговор в исполнение!

— Все мы равны в лицах богов, но Семеро добры даже к душам заблудших и они позволят вам и леди Мормонт заслужить прощение, — Джона начал выводить из себя этот фарс. Он был вынужден терпеть философские разговоры Паука и был вынужден играть по правилам Тайвина мать его Ланнистера, но когда откровенный сброд позволяет себе такое — это спускать уж точно нельзя.

— И каким образом? — выкрикнула Дейси.

— Пройти путь искупления. Мы готовы дать вам время на раздумья, но в противном случае мы прибегнем к насилию, — спокойно пояснил мужчина, а Дейн побледнел и крепче ухватился за рукоять меча.

— Эдрик, я не читал Семиконечную Звезду. Что такое «Путь искупления»? — спросил Сноу. Дорниец нервно сглотнул, зная о реакции, что непременно последует.

— Это что-то вроде парада пленных — только хуже и унизительнее.

— Как парад пленных можно сделать хуже?

— Раздеть пленника и требовать молить о прощении, — глаза Джона потемнели от гнева. Этот сброд хочет провести его женщину голышом по улицам города. Они хотят унизить Дейси, глумиться и оскорблять её, а то и чего похуже. Животная ярость грозила вот-вот вырваться наружу.

— Дайте мне копьё! — прошипел Сноу. — Лорас, Эдрик, спрячьте мечи, в противном случае дороги назад для вас не будет. — Ни один из них парня не послушал.

— Ваше решение? — спросил худой мужчина.

В следующий миг рядом с ним просвистело копье, пробив насквозь стоящего рядом фанатика и ранив другого. Разгоряченные оборванцы с диким криком ринулись в бой, уже не слушая своего лидера. Тут же просвистели арбалетные болты и двое из них упали наземь, но их товарищи побежали вперед прямо по телам. Ещё миг и северяне метнули дротики, дополнив собранную кровавую жатву.

— Эдрик, сегодня ты увидишь, как нужно давить крестьянские восстания. Стена Щитов! — выкрикнул Сноу.

Ещё шестеро человек успели метнуть дротики перед тем, как в закрывшееся построение вклинился враг. Напоровшись на копья, замертво упало ещё с полдюжины человек. Один, подсаживаемый братьями по вере, фанатик с криком «за Семерых» имел неосторожность попробовать перелезть через щит, за что его голова была тут же раздроблена булавой, а кровавые ошмётки, попавшие на лица верующих, казалось, только сильнее их раззадорили.

Тело упало перед строем, щиты сомкнулись и северяне, теснимые толпой, отошли на шаг назад, пока что ещё было куда отходить. Безголовый труп тут же был растоптан, но его попытку перебраться решили повторить ещё два человека. Один тут же словил болт в челюсть и упал, захлебываясь кровью, а другой успел узреть, как бастард колдует, перед тем как копьё пробило ему плечо, а топор вонзился в голову. Это был первый успех оборванцев — один северянин остался без оружия.

Нескончаемым потоком шли в атаку фанатики и теснили северян с просторцами к стене: падали покалеченными и окровавленными, бились в агонии, лезли по трупам соратников, но атаку не останавливали. Шли до тех пор, пока северянам было куда отходить. Шли, пока северяне не уперлись в стену переулка. Сноу большую часть боя исцелял и накладывал чары защиты и усиления — ни один из его людей не был выведен из боя. Сейчас же можно было разойтись на полную, ведь давать слабину было нельзя.