Бастардорождённый (СИ) - "DBorn" - Страница 205

Конечно, тренировку с Томенном король всё-таки провёл, что не помешало ему напиться по её завершении. В столице же подобная ситуация повторялась из раза в раз. Рядом не было Эддарда, чтобы дать лучшему другу пинка и привести в чувство, зато был Тайвин Ланнистер, который в своём презрении к зятю был более чем прав.

Баратеону достаточно дать малейший толчок и тот свернет горы в попытке добиться своего. Его не будет волновать ни тернистость пути к цели, ни безнадежность затеи. Неважно, что стоит на кону: похищенная возлюбленная или будущее собственных детей.

…

— Давай, не жалей силы, Томмен. Твой отец не хрустальный. Не бойся, он не сломается, — обратился к сыну Баратеон.

Принц помогал родителю облачиться в доспех перед общей схваткой. В данный момент монарх облачался в кольчужный хауберк, а Томмен затягивал ремешки и подавал отцу сюрко и шлем.

Что сам Роберт, что его сын начали медленно приходить в форму, подобающую королям, но до весомых изменений оставалось ещё немало. Томмен регулярно тренировался, Роберту же было достаточно перестать напиваться и объедаться, подобно свинье. Монарх отказался от своего легендарного, украшенного оленьими рогами, шлема в пользу другого: с одним рогом на лбу, закрученным на манер единорожьего. Сюрко же было выкрашено в белые и синие цвета — последняя дань памяти Джону Аррену. Всё же это турнир Десницы.

— Вот, — закончив с доспехом, Томмен передал отцу щит и кистень.

— Спасибо, сынок, — Роберт похлопал сына по плечу и тот лучезарно улыбнулся в ответ.

— Я думал, ты облачишься в цвета Баратеонов.

— Однажды ты станешь королём, сынок.

— Королём? — не понял Томмен.

— Я и твой дед желаем видеть на троне именно тебя, — пояснил старший Баратеон. — Так вот, когда это случится и твою голову украсит корона, ты встретишься с самым страшным бременем королей.

— Ответственностью? — спросил принц.

— Боги, нет! — засмеялся Роберт. — Со слизняками и лизоблюдами подле твоего трона! Ты поймёшь, что можешь делать практически всё что угодно, а жадные до твоей милости кретины будут тебе потакать. Подданные будут смеяться над твоими самыми глупыми шутками, а их жёны с радостью разделят с тобой постель. Все вокруг будут улыбаться и восхвалять твои качества. Даже те, которых у тебя нет.

— Дедушка говорил о чём-то подобном.

— Но он не упомянул главного! Никто в Семи королевствах не даст тебе отпор, не посмеет тебя тронуть, если ты не совершишь вопиющую глупость, подобно твоему старшему брату! Если тебе захочется хорошей турнирной драки, то тебе придётся вырядиться в «таинственного рыцаря», иначе эти трусы попадают наземь от твоего приближения. Понял, сынок?

— Да, папа, — Томмен прижался к отцу и обнял, попытавшись обхватить его своими руками. Неудачно.

— Будешь так делать, и твой старик совсем размякнет и не сможет дробить черепа на арене.

— Прости.

— Глупый Томмен, — Роберт обнял сына в ответ.

Семейную идиллию прервал вошедший в шатёр Тайвин. Десница откашлялся, привлекая к себе внимание.

— Всё готово, мой король, — поклонился Тайвин.

— Отлично! Пора сломать пару черепов! — воскликнул Роберт, надевая шлем. — Отведи Томмена в ложу. Сегодня он представляет короля.

— Конечно, ваша милость. — ответил Тайвин, но Роберт уже успел покинуть шатёр. — Что ж, теперь и нам пора.

— Да, дедушка, — кивнул принц, выходя из палатки. Немного забывшись, мальчик взял деда за руку и, к собственному удивлению, он обнаружил, что дед не то что не вырвал руку, а даже сжал ту в ответ. Стороживший по ту сторону Сир Барристан последовал за принцем.

К удивлению младшего принца, дед и его люди направились не прямиком в королевскую ложу, а в обход. Тайвин сделал приличных размеров крюк, через турнирные поля, потеряв на это добрый десяток минут. Наконец, Старый Лев остановился около шатров западников.

Не прошло и пяти минут, как из ближайших повыходили десятки бойцов. Как отметил принц, максимально похожие один на другого западники деда сегодня просто кардинально отличались друг от друга. Были среди них облачённые в латные доспехи рыцари, а были и воины, одетые на манер наёмников в кожу и кольчуги. Несколько солдат, одетых на манер иноземцев и бедных дворян, тоже были. Однако лишь четыре воина из двух с половиной десятков присутствующих имели на экипировке геральдику и цвета Запада.

— Вы знаете, что делать, — лишь промолвил Тайвин.

Синхронные кивки были ему ответом и толпа начала расходиться. Кто по одному, кто небольшими группками — все они зашагали в сторону арены.

— Сир Барристан.

— Лорд-Десница.

— Ваши новые доспехи там, — указал на один из шатров Тайвин. — Позаботьтесь о сохранности вашего короля.

— Конечно, — кивнул мужчина.

— Это? — спросил Томмен.

— Твой отец — упрямый дурак, мой мальчик. Я не могу отговорить его от участия в общей схватке. С трезвым Робертом спорить трудно. Но я могу сделать всё, чтобы он её пережил.

— Но ты не сможешь вечно устраивать что-то подобное.

— Верно. Однажды твой отец умрёт. Умру и я. Твоя мать тоже умрёт, как и твой любимый дядя. А после ты, твои дети и внуки. Все мы будем гнить, Томмен, и не важно где: в септе Бейлора, фамильной усыпальнице или в земле. Понимаешь?

— Да, дедушка.

— Но кое-что останется — имя семьи будет сохранено в веках. Больше ничего, кроме него, не останется и только от нас зависит, не сотрется ли наше имя из истории и кем нас запомнят. Твой отец, наконец, взялся за ум. Не оттого, что в нём внезапно проснулись родительские чувства, нет. Он просто не хочет, чтобы его запомнили пьяной жирной свиньей, несмотря на все его победы в войнах. Он хочет войти в историю Демоном Трезубца.

— А ты… Дедушка. Чего хочешь ты?

— Чтобы имя Ланнистеров прошло сквозь века. Чтобы все знали, что Ланнистеры самый могущественный дом и что именно они дали начало династии, сместившей Таргариенов. Всю свою жизнь я исправляю ошибки дураков: что собственного отца, что королей на Железном Троне. Я хочу, чтобы мои усилия не пропали даром. И надеюсь, что ты сделаешь всё, чтобы зря не пропали твои.

* * *

Королева Серсея недовольно поморщилась, глянув в сторону. Соседние с ней кресла пустовали. Женщину тешила мысль, что супруг сегодня не будет унижать её очередными пьяными выходками, а вот мысль, что Джоффри запретили присутствовать, просто выводила её из себя.

Роберт исполнил данное Эддарду Старку обещание и теперь старший принц подвергался регулярным тренировкам и солдатской муштре, которые особого эффекта не возымели, но отбирали у принца огромную долю его свободного времени, не позволяя кого-то мучить. Лучшим воином Джоффри не становился, а его высокомерие и избалованность приводили лишь к новым и новым наказаниям. Благо у лорда Тайвина были люди, которым можно поручить весь день гонять кронпринца по тренировочному полю.

Сейчас леди Баратеон была единственным представителем королевской семьи в ложе. В отсутствие мужа и сыновей королева могла бы тешиться возможностью вообразить себя единоличным правителем Семи королевств — человеком, в руках которого сосредоточен максимум государственной власти, но её компания не давала такой возможности.

Серсея была Ланнистером из Утёса, а Ланнистеры главной ветви достойны компании получше, чем полуголая дорнийская шлюха. Оберин Мартелл прибыл в город всего пару недель назад и времени мужчина явно не терял, пользуясь любой возможностью уколоть или унизить кровных врагов. Вот и сейчас он, вместо того, чтобы стать почётным гостем короны в период турнира, уступил своё место в ложе дочери-бастарду. Королева могла много чего сделать с наглыми ублюдками, но не тогда, когда они представляют дом Мартелл в качестве почетных гостей.

— Так как, ты говоришь, тебя зовут? — обратилась Баратеон к «почётной» гостье.

— Нимерия, моя королева. Нимерия Сэнд, — специально уточнила девушка, наслаждаясь тем, как скривилось лицо Серсеи.