Бастардорождённый (СИ) - "DBorn" - Страница 347

— Зачем ты здесь? — тон Тайвина был пропитан презрением. — Зачем весь этот фарс?

— Я здесь. Чтобы проводить тебя на коронацию.

— Коронацию? Кого же, Эдрика Шторма, или в Эссосе нашелся очередной Блэкфаер? — выплюнул Тайвин.

Эддард Старк не претендовал бы на трон, да и прочих претендентов хотя бы с мизерными правами на Семь Королевств у северян не было. Томмена же и вовсе считают бастардом, а Станнис и Ширен в наследуют после Эдрика. Где-то на краю сознания Ланнистера появился вопрос: «Что они сделали с Джоффри?», но ответ на него Тайвина почти не волновал.

— Эйгона Таргариена, Шестого этого имени. Короля андалов, ройнаров и первых людей.

— Эйгон мертв, Гора об этом позаботился, о чём козеёбы не прекращают мне напоминать.

— Глупец! — опять засмеялся Коннингтон, голубые глаза заблестели, а лицо исказилось в граничащей с безумием гримасе. — Неужели ты думал, то в Красном Замке не осталось лояльных драконам людей? Что преемника Рейрага не вывезли бы и не спрятали? Не думал, что Варис сохранил верность драконам и всеми силами делал так, чтобы руки узурпатора и его прихлебателей не дотянулись до последних из них?

— Не думал, — не стал спорить с мужчиной Ланнистер. Очевидно рыцарь верил в то, во что хотел верить и тратить время на то, чтобы переубедить его, или донести до него истину Старый Лев не собирался.

— Я подвел Рейгара, но я не подведу его сына! Мы научили Эйгона сражаться и править, помогли вернуться в Вестерос в захватить Железный трон. Реставрация династии не за горами!

— Неужели ты хочешь, чтобы я преклонился перед твоим «королем»? — озвучил догадку Тайвин.

— Я хочу видеть твою голову на пике, — выплюнул Джон. — А что делать с тобой решит сам Эйгон. Он же и будет судить тебя за убийство его сестры и матери.

Из темноты появился десяток наёмников. Коннингтон открыл камеру и Тайвина повели по тёмным замковым коридорам. Тронный зал успели не только отмыть от крови, но и внести в него драконьи черепа. Джон плохо помнил где именно находился каждый из них, но постарался вернуть их на прежние места, где те находились до победы Роберта.

Помимо этого из зала исчезли королевские знамёна. Пропал венценосный олень Баратеонов, а вместе с ним и сдвоенный герб Джоффри, не было даже знамён с семиконечной звездой. Их всех заменили черный полотна с трёхглавым драконом Таргариенов.

«Эйгон» уже восседал на Железном троне. Верховный Септон видимо уже успел водрузить корону и на его голову. Это был обруч, с инкрустированными в него большими прямоугольными рубинами. «Жалкая попытка подражать основателю династии», подумал Тайвин.

Подле трона стоял ехидно улыбающийся Варис, и облаченная в скромное платье молодая девушка, а вот вездесущего Пицеля не было. Оставлять на посту Великого Мейстера человека, который ест у Ланнистеров из рук было по меньшей мере неразумно. Что же до сира Барристана, то он не только пережил резню в тронном зале, но и успел присягнуть новому королю. Другого объяснения его присутствия в зале Тайвин не видел. Однако, новую королевскую гвардию монарх ещё полностью не набрал.

Ренфред Риккер был последним из присутствующих в зале, ранее входивших в Малый совет Джоффри лордов, и единственным, кого Ланнистер не осуждал на смену стороны. Сумеречный Дол слишком зависел от того, кто контролирует столицу, а его лорд был достаточно компетентен, чтобы хотя бы временно сохранить на ним пост Мастера над кораблями.

Щит Ланниспорта внутренне усмехнулся. Королевская Гавань, Сумеречный Дол, Хэйфорт, Росби и возможно Стокворт. «Королевство» Таргариенов было меньше домена почти любого из лордов Севера.

Помимо членов Малого совета и стражи в тронном зале собрали немногочисленную городскую элиту, ту которой удалось пережить правление короля Джоффри, придворных из числа родни лордов королевского домена и захваченных во время резни в тронном зале лордов Запада. Все они, равно как и Тайвин были заложниками. Владыку Утёса подвели к трону.

— Вы стоите в присутствии Эйгона Таргариена. Шестого этого имени. Короля андалов ройнаров и первых людей, Владыки Семи Королевств и Защитника государства, — провозгласил глашатай.

Советники поклонились, собранные в зале придворные пали ниц. Один лишь Тайвин остался стоять во весь рост и не сводил взгляда с узурпатора. Лиловые глаза встретились с изумрудными. «Слишком светлые», подумал Тайвин, у Рейгара и Эйриса были другие. Их безмолвный зрительный поединок продолжался с полминуты.

— Можешь меня убить, мальчишка, но на колени я падать не собираюсь, — решил оставить за собой первое и последнее слово Тайвин.

* * *

Простор, Хайгарден

Коллегия Праведных представляла собой высшее церковное духовенство Веры Семерых. Именно они выбирали нового Верховного Септона, которым за редкими исключениями становился один из них. Обычно в коллегию входило не менее тридцати человек, а значит, для выбора нового главы церкви было достаточно единогласного решения шестнадцати из них.

Хайтауэры и Тиреллы обладали значительным влиянием на саму коллегию, Звездную Септу, и единственную семинарию. Собрать в одном месте церковную верхушку для них особого труда не составило. Привыкшие к роскоши септоны были только рады «погостить» в резиденции Хранителя Юга.

Однако, как выяснилось позже, собрание коллегии было выгодно церкви в той же мере, что и Тиреллам. Если раньше высшие чины Веры были раздражены поведением избранного ими главы, то сейчас их настроения переросли в откровенную злость и ненависть.

Доминирование Веры на материке, позволяло без особых усилий, не только поддерживать привычный образ жизни, но и обогащаться за счёт отсутствия конкуренции. Рыцарские бдения, отпущение грехов, свадьбы, празднества, благословения, их источников было великое множество.

Каждый Праведный заслужил свое место трудом и потом и поднявшись настолько высоко насколько только было возможно, прекрасно понимал всю ценность обретённого им положения, которым точно рисковать не стоит. При благоприятном исходе, заработанных за время службы богам денег даже троюродным праправнукам хватит на безбедную жизнь.

Так было все последние годы, но в последнее время стул на котором сидела коллегия зашатался. Верховный Септон решил плюнуть на «правила» и сыграть в собственную игру. Нет, в том, чтобы попытаться откусить большой кусок пирога во время смуты не было ничего зазорного, но свой Флюгер так и не смог проглотить.

Коронация Джоффри Баратеона плохо сказалась на престиже и авторитете церкви, особенно с учётом подозрительной смерти Ренли Баратеона. Однако это ещё не было катастрофой. Ситуация накалилась, когда среди аристократии, духовенства и городских элит пошли слухи о завещании короля Роберта. Коронация узурпатора влекла за собой нарушение божьего и королевского законов и плохо сказывалась на стабильности.

Спустя месяцы стало только хуже. Воссоздание запрещенных церковных орденов, и новая религиозная война на первых порах слабо волновали коллегию, пока Вера не начала терпеть поражение за поражением. Шутка ли но Святое Воинство не могло противостоять северным язычникам. С каждым поражением Веры гибли и попадали в плен благородные. С каждым поражением Веры возникало все больше вопросов к коллегии.

Пока реформированное старобожье распространялось по Речным землям и получало плацдарм в Долине, Вера гнила изнутри и демонстрировала лишь слабость.

«Божественные чудеса» могли исправить положение, помочь восстановить былой престиж и вернуть контроль над паствой. Вот только единственного, кто мог их организовать Верховный Септон, по прихоти короля Джоффри, объявил врагом государства. Теперь все чудеса, принадлежали старобожникам.

— Он что сделал?! — гневно закричал один из Праведных, когда посланник леди Оленны зачитал письмо с последними новостями из Королевской Гавани.

— Подписал себе приговор, — презрительно промолвил другой.

— Верховный Септон слишком много на себя берёт, слишком много «правил» нарушает. Не помутился ли он рассудком? — вопрос риторический.