Бастардорождённый (СИ) - "DBorn" - Страница 365

Наследие Валирийской империи всегда связывали с магией, но это существо оказалось для мира настолько мерзким и противоестественным, что тот отказался от него, как только связывающая его пребывание здесь жизнь оборвалась. Дейн же почувствовал себя обманутым, лишённым заслуженной награды, и речь шла далеко не о меркантильной стороне вопроса в виде драконьих костей, кожи или чешуи. Речь о том самом чувстве удовольствия и триумфа, которое ему так и не удалось испытать.

Когда Мия срезала с головы Джона последний опалённый клок волос, а Дейси сняла с мужа последний латный элемент доспеха, солнце приблизилось к горизонту. В лагере продолжала кипеть работа. Дочери Мары и Молчаливые Сёстры занимались ранеными, работники обоза собирали с поля брани оружие, доспехи и чеснок, а солдаты уносили тела товарищей. Те, кто не мог работать, отдыхали в шатрах.

Тут и там выкрикивали приказы офицеры, а благородные ходили от мертвеца к мертвецу в тщетных попытках опознать родню. Без толку, если тех, кого они ищут, убил дракон, то будет легче выбрать и похоронить любое из сотен обугленных тел, чем пытаться найти нужное.

Джон отпил холодной воды из кувшина, больше всего ему хотелось лечь и уснуть, желательно зарывшись лицом в пышную грудь Вель. Но его присутствие в лагере придаст солдатам сил и уверенности. Они должны видеть, что он такой же воин, как и они все, что он, несмотря на раны и усталость, остаётся с ними. Не только синие плащи или северяне. Все, кто сегодня пролил кровь при Черноводной, стали его братьями по оружию, а значит Довакин нужен им всем.

— Как там Уиллас? — поинтересовался рыцарь.

— Жив-здоров, — успокоила его Дейси. Новость, что Санса не стала вдовой, должна облегчить Дейну борьбу с усталость. — Слышала, он зарубил с дюжину дотракийцев.

— Славно, славно, — кивнул Джон. — А что…

Задать новый вопрос тот так и не успел. Под грохот копыт и крики «расступиться!» к их шатру подлетели вздымающие клубы пыли всадники.

— Брат мой, — улыбнулся северянин. — Услышу ли я новых историй о твоих ратных подвигах?

Мрачное лицо Старка ясно говорило о том, что если он и совершил подвиги, то сейчас явно не подходящее время, чтобы ими хвастать. В голубых глазах Робба застыла тревожность, а губы молодого лорда подрагивали от волнения. Поняв, что что-то явно не так, в лице переменился и Джон.

— Что случилось? — Спросил Кошмарный Волк, не без помощи Дейси поднимаясь с места.

— Отец…

Владыка Рва вместе с телохранительницами нырнул под полог белого шатра. В самом его центре на огромном столе лежало тело Эддарда Старка, над которым хлопотали Дочери Мары. Женщины выгнали северных лордов наружу, навряд ли кто-то из них умеет врачевать, а так хоть мешать не будут.

Дейн склонился над столом. Лидер Ковенанта был весь изрублен, бинты, которыми его перевязали, уже пропитались кровью, мужчина едва дышал. Вероятно, лишь свойственное Старкам упрямство не позволило ему умереть.

— Он пытался прорваться к Эйгону, — ответил на не заданный Джоном вопрос Робб. — Хотел пленить, чтобы закончить сражение до появления дракона.

— Барристан? — уточнил Дейн, Старк лишь покачал головой.

— Мендон Мур.

— Нормальных монархов королевской гвардии спасать не удаётся, — горестно усмехнулся Джон. — Только мудаков и уёбков.

— Ты спасёшь его? — спросил Робб с надеждой в голосе. — Ведь спасёшь? Что тебе спасти одного человека, после того как ты убил ебучего дракона.

Дейси с Вель переглянулись. Джон и сам едва держался на ногах. Ярко-желтая дымка вспыхнула в ладони Дейна и тут же погасла. Рыцарь поморщился от боли и сжал ту в кулак, тяжело вздохнув.

— Я сделаю всё, что смогу, — рыцарь положил ладонь на плечо брату. — Но способ вам обоим явно не понравится… И ещё мне потребуется твоя помощь.

— Всё что угодно! — воскликнул Робб. Джон кивнул и взглянул на Дочерей Мары.

— Можете быть свободны.

— Но, милорд, — одна из них попыталась вставить хоть слово, но Дейн уже и не смотрел на неё, сконцентрировав всё внимание на родителе.

— Робб, никто не должен мне мешать, что бы здесь ни происходило, пусть наши люди покинут ближайшие шатры, — Старк кивнул. — И ещё, приведи сюда пленных. Дотракийцев или Безупречных, неважно.

— Сколько? — Робб несколько растерялся от указаний, но жизнь отца для него явно имела наивысший приоритет.

— Я скажу, когда их будет достаточно, — ответил ему Дейн мрачным тоном. — У моих братьев и сестёр остался только один родитель. Сегодня не умрёт не один Старк.

Вечер сменился ночью, тьма опустилась на освещённый лишь жаровнями и факелами лагерь. Солдаты домашней гвардии Старков оцепили участок лагеря, в который начали заводить связанных дотракийцев, после чего ночную тишину разорвали крики боли и ужаса. Робб не знал, что происходит в шатре, не знал и не хотел знать, но видел, как очередной дикарь забивается и пятится, когда жены Кошмарного Волка затаскивают его в шатер, борется за свою жизнь; но что он может поделать против настойчивой просьбы эбеновой булавы?

Менее чем через минуту Дейси с Вель выволакивают из шатра иссохший, побелевший труп, выглядящий как обтянутый кожей скелет, и сбрасывают его в кучу. Цикл повторяется. Спустя час, когда счёт убитых пленников переваливает за две сотни, крики наконец стихают. Из шатра выходит Джон Дейн, в серых глазах которого играют одновременно мрачные и спокойные искры. «У него получилось!», проносится у Робба в мыслях. Впервые за день Старк вздыхает спокойно.

* * *

Королевские земли, окрестности замка Хэйфорт

Битва при Черноводной стала довольно яркой демонстрацией разницы между солдатами домашней гвардии лордов Закатных королевств и наёмниками эссосского образца, среди которых лишь Золотые Мечи да Безупречные смогли проявить себя достойно.

Славные Кавалеры, Вороны-Буревестники и Младшие Сыны понесли ощутимые потери. Наёмные отряды поменьше и вовсе оказались на грани полного уничтожения. Наёмники годами продавали свои мечи и воинское искусство за деньги, обладали богатым боевым опытом и мудростью прожитых лет. Иные в этом ремесле долго не держатся, и для переживших битву стало вполне очевидно, что военная кампания Эйгона проиграна.

Сейчас бы собрать ватагу человек в десять, украсть со складов да арсеналов немного еды и оружия, чтобы хватило на первое время, а главное денег побольше, и податься в дезертиры. Поразбойничать, пока тепло, и на первом попавшемся судне в ближайшем порту податься домой. На порядок лучше, чем умирать понапрасну, сражаясь за проигравшего.

Вот только бежать из королевства Эйгона им было некуда. Путь к землям на севере и западе перекрывали войска и патрули Ковенанта Зимы. На юге простирались земли Простора и кишащий егерями Королевский лес, в который хоть и можно зайти, но вот выйти живыми оттуда уже не получится. Узкое море патрулировал Королевский флот, отрезавший от торговли Девичий Пруд вместе со всем Крабьим заливом.

Можно вдоволь побарагозить в самих Королевских землях, но их на всех не хватит, да и придётся бегать и прятаться как от солдат Ковенанта, так и от бывших товарищей, а крестьяне вряд ли будут укрывать тех, кто их грабил.

Шутка ли, но полное окружение со стороны противника оказалось единственным, что не позволило наёмной армии заморских завоевателей разбежаться. Кроме разве что дотракийцев. Эти дикари не умели думать так далеко.

В лагере Эйгона витали мрачные настроения. Лорды Дорна и Королевских земель начали задумываться о вариантах максимально бескровного и безболезненного лично для них выхода из этой войны, а лидеры наёмников размышляли, стоит ли бежать из лагеря и попытаться перепродать свои мечи уже вестеросцам. Ближайшие приближённые Грифа в этот момент рвали на себе волосы, пытаясь исправить положение. Все, за исключением Гарри Стрикленда.

Генерал-капитан самого крупного и знаменитого из эссосских наёмных отрядов припал на колени, склонившись над телом молодого слона. Единственного, которому удалось выбраться из устроенной речниками мясорубки.