Бастардорождённый (СИ) - "DBorn" - Страница 397

Что же окажется сильнее, прилежность, амбиции и воинский опыт человека или высокомерие и магия бессмертного? В бою, где малейшая царапина подарит смерть, в бою, где на кону стоит не только жизнь бойцов.

Мечи соперников скрестились, бойцы вошли в клинч, вложив в него весь вес своих тел. Тарли был шире в плечах, да и его доспех весил не мало, его противник наверняка весил меньше, но его броня была покрыта ледяной защитой, а главное, Иной не проявлял и признака усталости.

Южанин пришёл к единственно верному в этой ситуации решению, — поднятию ставок. Довернув кисть, он продолжил атаку, не разрывая клинч. Лезвие заскользило по лезвию. Миг, и острие белого клинка замирает в сантиметре у глаз смертного, ещё один, и лезвие из валирийской стали угрожающе проскакивает около бедра Иного.

Не имея опыта выхода их подобных ситуаций, Иной совершает ошибку, отступает на шаг назад, неправильно выходя из клинча и открываясь на полторы секунды. Немного, но более чем достаточно. Губитель Сердец вновь рассекает воздух. Рубящий удар чудовищной силы отсекает Иному руку почти по локоть. Не спасает ни лёд, ни доспех, ни кость с плотью.

Голубая кровь медленно просачивается из раны, а сама рука начинает осыпаться ледяным крошевом. Поначалу совсем медленно, но затем всё быстрее и быстрее.

Тварь отступает назад, прячась за прислугой. Замершая наблюдателями дюжина вихтов пробуждается и бросается на рыцаря. Иной отчаянно хватает выроненный клинок уцелевшей левой рукой, но не для того, чтобы продолжить битву, а чтобы нанести увечье самому себе.

Замах, и белый меч отсекает раненую руку почти до плеча. Холодный лёд белого лезвия «прижигает» рану, останавливая кровь. Иной не тает, его воинство не гибнет, но униженная попранной гордыней тварь бежит с места схватки.

Первый налетевший на Тарли вихт гибнет мгновенно. Отскакивая в сторону, Рендил разрубает того пополам. Не теряя времени, рыцарь переводит движение в новый укол и насаживает на острие Губителя ещё одного вихта. Отбив удар обходящего с фланга, лорд контратакует.

Мужчина оставил на земле у своих ног семь рассыпавшихся костями монстров, но окружённым со всех сторон долго продолжать бой не мог даже такой матёрый и опытный воин, как он. Поваленный на землю, лорд потерпел поражение.

Его люди уже мертвы, сам просторец на очереди. Лучшие из его лат могут лишь отсрочить неизбежное. Скоро Рендилл встретится с отцом, скоро поведает ему о своей славной смерти. Воин жалел лишь о том, что не успеет передать меч Дикону… и… и поговорить с Сэмом.

В бесконечном граде беспорядочных ударов один пришёлся на голову Рендиллу. Мужчина закрыл глаза, упустив связывающую его с воспоминаниями о семье нить. Он так и не увидел выскочившего из-за деревьев всадника, орудующего огромным пылающим клевцем с длинной цепью. Всадника верхом на огромном лосе.

* * *

Голова раскалывалась от жуткой боли, всё тело болело от синяков, ссадин и порезов, да так сильно и всеобъемлюще, что казалось, на нём нет живого места. Мужчину тошнило и морозило, ему пришлось приложить немалые усилия лишь для того, чтобы открыть глаза.

В них всё плыло, а вкупе с отражающимися от снега яркими лучами солнца это превращалось в настоящую пытку. Однако даже так Тарли удалось осмотреться, чтобы понять, что он находится в получасе пути до Чёрного замка. Что-что, а Стену не узнать невозможно.

Вновь осмотревшись, мужчина обнаружил себя в огромном седле, верхом на не предназначенном для верховой езды животном, которое вёл за поводья облачённый в чёрные и серые лохмотья незнакомец.

— Ты не мой сын, — Просторец всё ещё был плох и заговорил о первом, что пришло в его голову. Ведь именно о детях думал лорд перед тем, как провалиться во тьму.

— А ты не мой, — скупо отозвался незнакомец.

— Почему ты спас меня, а главное, зачем?

— Я всё еще питаю симпатию к тем, кто живёт по ту сторону, — указал на Стену незнакомец. — Равно как и питаю некое извращённое чувство вины за содеянное когда-то давно.

Прозвучавший ответ был абсолютно честен, но ситуацию не прояснил совершенно.

— А ты слишком ценен, чтобы умирать по эту сторону, — закончил незнакомец.

— Я это уже слышал, — проворчал Тарли, после чего процитировал предсмертные слова одного из своих людей.

Его проводник поднял на него взгляд своих тёмных, как сама ночь, глаз. Под этим презрительным взглядом Рендилл впервые со своих юношеских лет почувствовал себя жалкой букашкой. Однако его проводник быстро сменился в лице и засмеялся.

— Твои полководческие навыки, несомненно, хороши, но я спас тебя не из-за них. Вернее, я спас бы кого угодно из вас, но именно ты продержался дольше всех прочих.

Тарли дураком не был и быстро пришёл к нужным выводам.

— Кто-то должен рассказать о том, что увидел в лесу, — догадался лорд.

— И не только об этом, но и об Иных тоже. Знаешь, за вечную жизнь можно обрести колоссальные опыт и знания. Как можно догадаться, они успели это сделать.

— Однако закостенели и стали сильно подвержены старым догмам и доктринам, — продолжил рыцарь, вспомнив о том, что излюбленной тактикой лидеров орд было банальное заваливание противника мёртвым «мясом» ради победы. Если победа не обретается, то нужно просто отправить в бой больше «мяса».

— Верно. Они готовы с поистине бараньим упорством долбиться в Стену хоть годами, пока их армия не закончится. Вот только не нужно их недооценивать.

— Это я уже понял, — проворчал Тарли, вспоминая болезненное поражение и потерю соратников в бою. Незнакомец продолжил.

— Вечная жизнь… существование, — исправился, подобрав нужное слово, мертвец. — И неуязвимость для обычных угроз заставили их позабыть о боли от ран и о поражениях в бою. Они забыли, что это такое. Вновь испытав этот болезненный опыт, они могут утратить над собой контроль, поддаться внезапно пробудившимся эмоциям и начать совершать ошибки.

— Как и начать приспосабливаться к диктуемым противником правилам, — закончил за него Тарли. Защищающий от обсидиана и частично от валирийской стали магический лёд всё не выходил у него из головы.

— Ты умён, смертный, — похвалил собеседника спаситель. — Умнее многих прочих, но, кажется, ты так и не понял, что именно ты должен сообщить соратникам.

В голове просторца тут же заметались сотни мыслей. Высокомерный собеседник раздражал его, но разговоры в подобном тоне были ему даже по душе. Всяко лучше общества лизоблюдов при дворе Хайрагдена или клубка змей, который нередко посещает его благоверная. Прямо и честно, без увиливаний и ничего не значащих фраз.

«Лёд», внезапно осознал Рендилл, вновь прокрутив в голове своё последнее поражение в Зачарованном лесу. «Иной не поднимал на бой поверженных, пока использовал его».

* * *

Ров Кейлин, Север

В общей сложности на сбор войск и подготовку к походу на Стену только после коронации Эдрика Баратеона потратили свыше трёх месяцев. Это с учётом того, что Простор и Север и без того несколько долгих лет почти непрерывно оказывали Дозору поддержку. В противном случае государству потребовались бы годы на подобное.

На защиту Царства людей должно было встать около восьмидесяти тысяч мечей. Лучших рыцарей, солдат и вольных латников со всех концов материка, чью подготовку нельзя было поставить под сомнение. Тех, кто не дрогнет, едва завидев одинокого вихта. Тех, на чьи доспехи не жалко потратить кожу и добрую сталь.

Король Эдрик мог собрать под свои знамёна до двухсот тысяч, но что толку снимать с места крестьян, если не сможешь обеспечить даже воинов домашней гвардии? Чуть больше восьмидесяти тысяч. Это тот предел численности войска, который позволяла держать около Стены логистика. Основные резервы расквартировали в землях Амберов и под Винтерфеллом.

Солдаты Дорна, Штормовых земель и Долины добирались на судах до Белой Гавани, после чего по тракту шли в Чёрный замок. Реже корабли Королевского флота доставляли людей вместе с грузом обсидиана аж до Восточного Дозора-у-Моря. Иногда они подымались по рекам до Дредфорта или Последнего Очага. Но даже так кораблей было недостаточно, чтобы уместить всех солдат и грузы. Многим воинам предстояло пересечь материк с юга на север маршируя по тракту.