Мой темный принц - Шэн Л. Дж. - Страница 12

– Мой дом в Джорджии.

– Ты меня слышала.

– Погоди… я могу оставить машину себе?

– Если отдам ее, ты уедешь?

– Да.

– Поздравляю. Теперь ты новая владелица «Феррари».

Она пожала плечами и зашагала к лифтам, покачивая бедрами. Как только она скрылась за металлическими дверьми, я метнулся в бар в другом конце лобби и уселся на табурет.

«Гранд Риджент» обладал утонченностью старого света, являя современное сочетание Хогвартса и отеля «Лютеция». Коричневые кожаные кресла стояли вокруг столов из красного дерева. Потолок над зеркальной стойкой бара украшали люстры из оленьих рогов.

Я постучал костяшками по стойке.

– «Сазерак» [4].

Келси, моя умная не по годам барменша, посмотрела на меня.

– Как всегда, неразбавленный?

– К сожалению. – Я взял номер «Уолл-стрит джорнал» и стал листать, не читая. – Хотя у меня сегодня ужасно не ладится со слабым полом. Может, стоит пересмотреть статус бабника.

– Хочешь поговорить об этом? – Копна темных кудрей, обрамлявших ее добрые глаза, подпрыгнула, когда она взяла абсент и коньяк, налила их в шейкер и бросила туда кубик сахара.

– Нет. Хотел бы молча повариться в ненависти к самому себе.

Маленькая Брайар Роуз уже не такая маленькая. Изысканный заостренный бутон розы превратился в нечто еще более нежное и запретное. Ее красота осталась такой же небрежной. Беспорядочной. Пьянящее сочетание волнистой челки, неряшливого пучка, мешковатой джинсовой куртки и гольфов. Меня не удивило, что она была стильной и собранной. Но оттого, что умудрялась оставаться такой неповторимой, перехватило дыхание. Она носила подтяжки. Подтяжки. Всем своим внешним видом она эффектно посылала своих родителей куда подальше.

Келси подала мне напиток, улыбаясь до ушей. Я сделал глоток и бросил газету на стойку, не в состоянии сосредоточиться. Твердил себе: совсем неважно, что нас с Брайар разделяет всего несколько десятков этажей. Мне попросту все равно.

Но каждый раз, когда лифты издавали сигнал, я поворачивался к ним и сникал при виде болвана, который выходил из кабины.

Ты ждешь ее, тупица.

Я замер, поднеся бокал к губам. Вот черт. Я понял, как это выглядело: жду тут, как давно потерянный брат Джо Голдберга [5], готовый устроить ей засаду, как только она закончит работу.

Но я должен увидеть ее снова. Это необходимость, а не желание.

Это вообще ничего не значит. Ты не заинтересован в том, чтобы возобновлять отношения. Тебе просто… любопытно.

Конечно. Любопытно. А то, что я дал распоряжение всему персоналу – от высшего руководства до носильщиков, – чтобы выпускали съемочную группу только через главный вход, вообще ничего не значило. Как и то, что я тем самым удостоверился, что ей придется пройти через лобби, если захочет уйти.

Мы встретимся снова, нравится ей это или нет.

И нет, это ничего не значило.

Брайар выросла и стала координатором интимных сцен. Значит ли это, что теперь она живет в Америке? Необязательно. Замужем ли она? Есть ли у нее парень? Поддерживала ли она связь со своими так называемыми родителями? Связалась ли с Купером? Счастлива ли она?

Я не сомневался, что мог найти ответы на большинство этих вопросов. Конечно, я не имел на это права. В те времена я принял решение оставить ее после того, как дорогой ценой познал свою истинную природу. Я был и остаюсь ходячей катастрофой. Готовый в любую минуту разрушать жизни. Чем дальше я буду держаться от нее, тем в большей она безопасности.

Уже этого должно быть довольно, чтобы я вскочил с места и сел в «Феррари» вместе с Фрэнклин.

И все же.

Я повернулся на табурете и посмотрел на лифты в ожидании, когда она выйдет. Каждый раз, когда двери открывались и из кабины выходили влюбленная парочка, бизнесмен или толпа туристов, я так сильно сжимал зубы, что едва не чувствовал, как они рассыпаются в пыль.

Прошел час, за ним еще.

Наконец, в девять вечера я щелкнул пальцами.

Келси, словно по команде, появилась за барной стойкой.

– Сэр?

– Распорядись, чтобы этаж президентских номеров эвакуировали.

– Вы имеете в виду номер?

– Весь этаж. – Рисковать я не намерен.

– Эм… мне назвать им причину?

– Потому что я так сказал.

Десять минут спустя съемочная группа стала расходиться, высыпая из лифтов. Первыми вышли парикмахеры и гримеры, за ними техники и операторы. Следом – продюсеры, режиссер и их ассистенты. И наконец, актеры.

Я увидел скандально известную Скарлетт Боуряну, рыжеволосую красотку, ставшую новой любимицей Голливуда. Она подмигнула мне, но я сделал вид, что не заметил, вытягивая шею, чтобы разглядеть женщину позади нее.

Конечно, это была Брайар. В отличие от своей гламурной клиентки, она надела потрепанную зеленую бейсболку, тренч и прихватила журнал, чтобы прикрыть лицо.

Но я все равно узнал ее золотисто-рыжие волосы.

Я слез с табурета и побежал к ней.

– Брайар, подожди.

Но она не стала ждать.

Наоборот, зашагала быстрее.

Она пригнула голову и выбежала на улицу мимо носильщиков и швейцаров, скрипя кроссовками по мрамору.

– Мистер фон Бисмарк, неужели мама не научила вас улавливать намеки? – выкрикнула Скарлетт позади меня, наслаждаясь моментом.

Я не удостоил ее вниманием и быстрее помчался за Брайар. Понимал, что веду себя неразумно. Может, даже агрессивно. Но это ничего не меняло. Как бы я ни хотел объяснить, почему исчез много лет назад, не сказав ни слова, я не мог этого сделать.

Не мог сообщить ей об этом ни в обычном, ни в электронном письме, ни по телефону, и не могу сделать это сейчас. Я дал обещание не рассказывать о случившемся и намеревался сдержать его. Но она единственная, кому я хотел рассказать правду.

Брайар ускорила шаг.

– Оставь меня в покое.

Было холодно, темно и сыро. Подходил к концу очередной февральский день. Брайар была одета по погоде, но я помнил, как она всегда мерзла. Даже летом.

– Остановись. Пойдем внутрь и поговорим.

Я никогда не умолял.

Но делал это сейчас.

Однако Брайар мчалась дальше по дорожке, ворох хаотичной стильной одежды все больше удалялся от меня.

– Я даже смотреть в твою сторону не желаю.

Я ускорил шаг, когда мы приблизились к ряду деревьев, освещенных лунным светом.

– Это не займет много времени.

За ними виднелось поле для гольфа, которое сейчас находилось на реконструкции. Было закрыто для посторонних.

Брайар побежала быстрее.

– Кто бы мог подумать, что ты вырастешь и станешь пустышкой? – Ветер заглушал ее голос, отчего он звучал нечетко. – Вообще-то я могла. Легко могу в это поверить. Ты никогда не отвечал за свои слова.

Я не пустышка.

Я сохранял семейный бизнес, пока мои родители пребывали в глубокой депрессии, а брат пропал с радаров.

– Я не хотел тебя ранить.

Она пропустила мои слова мимо ушей и резко свернула направо, мимо деревьев, прямиком на поле для гольфа.

– Ты должна остановиться, – велел я. Мы кое-как бежали с холма в кромешной темноте. – Кто-нибудь может пострадать.

– Если ты, то мне плевать, пустышка.

– Я не пустышка.

На челюсти заходили желваки. Обычно я приветствовал такое заблуждение на территории «Гранд Риджент». Но почему-то хотел, чтобы именно Брайар знала правду. Это ведь даже неважно. Закончится ночь, наступит утро, и мы пойдем каждый своей дорогой. Иначе никак.

– И вообще… координатор интимных сцен? – Я фыркнул, гадая, смогу ли заставить ее остановиться, если разозлю. – Это вообще не работа.

Получилось.

Брайар замерла, встав всего в паре метров от водной преграды.

– Нет, работа, и в отличие от тебя, я зарабатываю себе на жизнь, занимаясь любимым делом. – Она обернулась посмотреть на меня и поджала губы. – Знаешь, я всю жизнь мечтала о том, кто защитит меня. Будет заботиться о моих интересах и благополучии. Но такой человек так и не появился. Ни моя мать, ни отец, ни биологический отец, и уж точно не ты.