Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! (СИ) - Рид Алекса - Страница 27

— А потом… потом мы начнём собственную охоту. «Круг Пламени» снова открыл свою работу? Что ж. На этот раз мы закроем его навсегда.

Он положил трубку и вернулся ко мне, снова обняв.

— Прости, — тихо сказал он. — Я должен был быть бдительнее. Не должен был позволять тебе оставаться с ней наедине, даже в соседней комнате.

Я покачала головой, уткнувшись лицом в его рубашку.

— Не вини себя. Я сама… я сама хотела поверить. Хотела нормальной жизни…

— Нормальности у нас не будет, Элиза, — сказал он, и в его голосе не было сожаления, только твёрдая решимость.

— По крайней мере, не сейчас. Светское, юридическое, а теперь вот и это. Но сражаться мы будем вместе. И метка наша — не стыд, не клеймо. Это наш штандарт. Наше знамя. И мы его не спустим.

Снаружи послышался звук подъезжающего извозчика. Реальность, жестокая и беспощадная, снова врывалась в наш хрупкий уют. Но на этот раз я не чувствовала прежнего страха. Только горечь от предательства и холодную, ясную решимость. Юма с её пирогом и кинжалом отняла у меня последние иллюзии.

Я взглянула на его суровое лицо, на напряжённые плечи, и положила руку поверх его, на своём запястье, прямо на тёплую, пульсирующую метку.

Глава 25

«Забыть. Хотя бы на несколько часов.»

Спустя несколько минут в дверь постучали. Рихард, не отпуская меня, крикнул: «Открыто!»

В комнату вошли четверо. Двое в форме городской полиции, серьёзные и молчаливые, и двое военных в штатском, но с той самой прямой, несгибаемой выправкой, что выдавала в них солдат.

А впереди них — мужчина, который сразу привлёк внимание. Почти такого же роста, как Рихард, но более широкий в плечах, с густыми рыжеватыми волосами, стянутыми в короткий хвост у затылка, и насмешливыми, пронзительно-зелёными глазами, которые мгновенно оценили обстановку. На его лице, обветренном и покрытом сеткой мелких морщин, красовался аккуратный шрам через верхнюю губу.

— Ну-ну, Рихард, — произнёс он хрипловатым, привыкшим к команде голосом, окидывая взглядом комнату, лежащую на полу Юму и нас с Рихардом, прижавшихся друг к другу.

— Начал принимать гостей без предупреждения? И с таким… экстремальным развлечением.

— Хекс, — Рихард кивнул, и в его тоне впервые за вечер прозвучало что-то вроде облегчения.

— Без предупреждения, но с подарком. Член «Круга Пламени». Пыталась напасть на Элизу.

Глаза Хекса сузились, насмешка мгновенно сменилась холодной концентрацией. Он сделал шаг к Юме, которая уже приходила в себя и слабо стонала. Его люди молча окружили её.

— «Круг Пламени»? — Хекс свистнул.

— Давно не слышал этой сказки для пугливых аристократов. Думал, их после того дела с семьёй Теней искоренили. — Он наклонился к Юме, без всякой церемонности взял её за подбородок, заставив посмотреть на себя.

— Проснись, красавица. Пора поговорить.

Юма открыла глаза. Взгляд её, сначала мутный от боли, быстро прояснился и наполнился той же безумной ненавистью, что и раньше. Она попыталась дёрнуться, но её руки были уже скручены за спиной.

— Грязные ублюдки, — прошипела она, плюя в сторону Рихарда и меня.

— Предатели своей крови! Скользнете в ад вместе со своими проклятыми метками!

Хекс лишь поднял бровь.

— Красноречиво. Для старта. Кто твой наставник? Где собирается ваш «круг»?

— Молчи, драконье отродье! — выкрикнула она, и слюна брызнула с её губ.

— Вы все — ошибка! Болезнь! Мы Благое пламя! Сожжём каждую такую пару, вырежем каждую метку! — она кивнула на меня.

Один из военных, молчаливый тип с каменным лицом, достал блокнот и начал что-то записывать. Второй обыскивал корзинку, выкладывая на стол её содержимое: кроме сантиметра и блокнота с мерками (которые, как я теперь понимала, были лишь прикрытием), там оказался ещё один тонкий стилет, маленькая склянка с бесцветной жидкостью и несколько золотых монет — не местной чеканки. Впервые такую видела.

— Работает на заказ, — констатировал Хекс, рассматривая монеты.

— Или на спонсора. Кто платит, девочка? Кто указал тебе на эту пару?

Юма заскрежетала зубами и отвернулась, уставившись в стену. Её молчание было красноречивее любых слов — фанатичная преданность своему делу, смешанная со страхом перед разоблачением.

Хекс выпрямился и взглянул на Рихарда.

— Здесь мы ничего не добьёмся. У неё глаза фанатика. Потребуется время и… особые условия. Отвезу её в изолятор на окраине. Там с ней поговорят специалисты. — Он помолчал, затем добавил более тихо, чтобы я не слышала, но мои натренированные уши уловили:

— Старые методы ещё работают. Она заговорит.

Рихард кивнул, его лицо было мрачным. Он не одобрял «старых методов», но понимал их необходимость. А я… о них знать не хотела…

— Завтра утром я буду у тебя, — сказал Рихард.

— Нужно скоординироваться. Если «Круг» снова активен, это угроза не только нам.

— Без тебя никуда, — хмыкнул Хекс. Он бросил последний оценивающий взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.

— Крепкая ты, я смотрю. Не всякая после такого чай пить сможет. Береги её, Рихард, и себя. До завтра.

Его люди подхватили Юму под руки. Она сопротивлялась, выкрикивая проклятия, обвиняя нас в предательстве расы, в грехе, в осквернении чистоты. Её голос, полный ненависти, постепенно затихал в прихожей, а затем смолк совсем, заглушённый хлопком входной двери.

Внезапно наступившая тишина оказалась оглушительной. Я стояла, прислонившись к косяку, и чувствовала, как дрожь, которую я сдерживала всё это время, снова пытается вырваться наружу. Рихард закрыл дверь кабинета, повернул ключ в замке и медленно обернулся ко мне.

— Всё кончено, — тихо сказал он. — Ну… на сегодня.

Он подошёл ко мне, и его руки, тёплые и твёрдые, легли мне на плечи.

— Ты в порядке?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Я не была в порядке. Я была опустошена, предана, напугана. Но вместе с тем, где-то в самой глубине, горел крошечный, упрямый огонёк. Не страх, а именно злость. На эту девушку с её пирогом и ножом. На Энзо. На весь этот мир, который раз за разом пытался сломать меня.

Рихард, кажется, увидел эту искру в глазах. Он слабо улыбнулся — всего лишь лёгким движением уголков губ.

— Хорошо. Тогда пойдём. Нужно поесть. И… забыть. Хотя бы на несколько часов.

Он не стал спрашивать, хочу ли я есть. Он просто взял меня за руку и повёл на кухню. Казалось, в этом доме у него всё было готово к любым осадам. Из холодильника появились яйца, сыр, ветчина, лук. Он молча, с привычной солдатской эффективностью, принялся готовить еду.

Шипение масла на сковороде, запах подрумянивающегося лука — простые, земные звуки и ароматы, которые постепенно начали вытеснять из моего сознания металлический привкус страха.

Мы ели молча, сидя за кухонным столом. Яичница была идеальной, сытной, чай — крепким и сладким. Каждый глоток, каждый кусочек казались актом возвращения к нормальной жизни. Я украдкой наблюдала за ним. Он ел быстро, но без фанатизма, а мыслями был где-то не здесь.

Когда мы закончили, он убрал посуду, вымыл сковороду, вытер стол. Каждое его движение было точным, лишённым суеты. Потом он выключил свет на кухне, взял меня за руку и повёл в спальню.

Закрыл дверь, и мир сузился до размеров этой комнаты: большая кровать, тёмное дерево, слабый свет ночника. Рихард подошёл ко мне и, не говоря ни слова, начал расстёгивать пуговицы платья. Его пальцы, такие ловкие и сильные. Они скользили по ткани, освобождая кожу, снимая с меня слои сегодняшнего кошмара.

Я стояла, позволив ему это, закрыв глаза. Ткань мягко сползла с плеч, упала на пол. Потом он снял с меня всё остальное, до последней лямки, и его взгляд, тяжёлый и тёплый, скользнул по телу.

— Ты так прекрасна, — прошептал он хрипло.

— Вся. Каждый изгиб. Какая-же я сволочь, что подвергаю тебя таким опасностям…

— Не говори так, — выдохнула я, положив ладони ему на грудь.