Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! (СИ) - Рид Алекса - Страница 49

Мы лежали, переплетённые, не в силах пошевелиться. Я чувствовала, как бьётся его сердце где-то под моей щекой, сильно, ровно, успокаивающе.

— Ты невероятна. Моя Элиза… — Нежно проговорил Рихард, целуя меня в макушку. Я улыбнулась в его грудь.

— Даже с перевязанной рукой?

— Особенно с перевязанной рукой, может это моя слабость? — он усмехнулся. — Ты — боец, Элиза. Самый сильный человек из всех, кого я знаю.

Мы ещё долго лежали так, не говоря ни слова. Потом он осторожно перевернул меня на бок, устроился сзади, обнимая, прижимая к себе. Его рука легла мне на живот, пальцы сплелись с моими.

— Знаешь, — прошептала я в темноту, — Я никогда не думала, что всё в жизни пойдет так, но я не жалею. Совсем. Пусть всё идет, как идет.

— Не философствуй, а отдыхай. Завтра новый день.

— Обещаешь, что утром будешь здесь?

— Обещаю.

Я закрыла глаза, чувствуя, как сон медленно затягивает в свою тёплую пучину. Впервые за долгое время, без страха, без тревоги, только с чувством абсолютной, нерушимой защищённости в его объятиях.

Утро встретило нас серым, но мягким светом, пробивающимся сквозь шторы. Я открыла глаза и первым делом увидела его — он смотрел на меня, подперев голову рукой, и в его взгляде было столько нежности, что сердце пропустило удар.

— Долго ты так лежишь? — спросила я хрипло со сна.

— Достаточно, — он улыбнулся. — Чтобы понять, что хочу просыпаться так каждое утро.

— Неплохая цель для генерала, — усмехнулась я.

— Лучшая из всех, что у меня были.

— Ты встала, теперь можно и завтракать. Уже всё готово — объявил он.

— Я могла бы и сама сделать нам завтрак, всё хорошо.

— Дай поухаживать за любимой женщиной… — с наигранной обидой прошептал он мне в ухо.

— Ты невыносим, — простонала я, но в голосе не было ни капли возмущения.

День пролетел в каком-то тумане. Рихард уехал в штаб и в суд, а я осталась с Фридой, которая кормила меня бульонами и травяными настоями, ворча, что без неё мы пропадём. К обеду пришёл Амель с новостями: лорда Николаса ди Сантиса взяли под стражу, когда он пытался бежать из города. Сильвия, как и обещала, дала показания, подробные, без утайки, и теперь её участь зависела от милости суда.

Энзо выпустили под расписку. Говорят, он сразу же уехал в загородное поместье. Честно говоря, мне было всё равно.

К вечеру, когда Рихард вернулся, я уже сидела в гостиной, одетая в чистое платье, которое где-то раздобыла Фрида. Он вошёл, устало потёр шею, но, увидев меня, улыбнулся.

— Выглядишь почти здоровой.

— Почти, — согласилась я. — Ещё пару дней режима, и буду как новенькая.

— Отлично, — он подошёл, наклонился, поцеловал меня в губы — Потому что завтра у нас важный день.

— Какой?

— Суд по твоему разводу. Назначили на одиннадцать утра. — Он сел рядом, взял мои руки в свои. — Я буду рядом. Всё время. И после, когда всё закончится…

— Что? — спросила я, затаив дыхание.

— После, когда всё закончится, я хочу задать тебе один вопрос. Самый важный в моей жизни.

Я смотрела в его серые глаза и видела в них своё будущее. Свою любовь. Свою судьбу.

— Я уже знаю ответ, — прошептала я.

— А я всё равно спрошу, — он усмехнулся. — По уставу положено.

Мы рассмеялись. За окном начинал падать снег — крупными, пушистыми хлопьями, укрывая город белым, чистым одеялом. И в этом снеге, в этом вечере, в этом доме было всё, что мне нужно.

Глава 44

«Конечно, Да!»

Утро встало хмурое, но ясное. Снег, падавший всю ночь, укрыл город пушистым белым одеялом, приглушив звуки и сделав мир за окном сказочно тихим. Я стояла у окна в гостиной, кутаясь в тёплую шаль, которую Фрида сунула мне ещё вчера, и смотрела, как редкие прохожие прокладывают первые тропинки.

— Волнуешься? — раздался за спиной низкий голос Рихарда.

Я обернулась. Он стоял в дверях уже полностью одетый, парадный мундир, начищенные до блеска сапоги, при всех регалиях. Таким я видела его впервые.

— Есть немного, — призналась я. — А ты?

— Я всегда волнуюсь, когда дело касается тебя, — он подошёл, встал рядом, глядя на заснеженную улицу. — Но сегодня всё решится. Я это чувствую.

— А вдруг что-то пойдёт не так?

Он повернулся ко мне, взял моё лицо в ладони.

— Элиза, у нас есть доказательства, свидетели, закон на нашей стороне. Даже если лорд Сантис попытается выкрутиться, его преступления слишком серьёзны. А твой развод… — он усмехнулся, — после того, как твой муж оказался замешан в заговоре и покушении на тебя, суду даже думать не придётся. Ты будешь свободна уже сегодня.

Я кивнула, чувствуя, как от его уверенности мои страхи отступают.

— Идём, — сказал он, протягивая руку. — Фрида уже заждалась с завтраком. Она сказала, что без плотной еды в суд идти нельзя — «голодный дракон и женщина, хуже врага».

Я рассмеялась, и напряжение немного отпустило.

Здание Верховного суда встретило нас величественным холодом гранита и строгими лицами приставов. Мы поднялись по широкой лестнице, и каждый шаг отдавался эхом в пустынном холле. Рихард сжимал мою руку, и это придавало сил.

В зале заседаний уже было полно народу. Скамьи для публики заполняли любопытные аристократы, журналисты с блокнотами, какие-то важные лица в мундирах и дорогих костюмах. Когда мы вошли, десятки глаз устремились на нас. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, но Рихард легонько сжал мои пальцы, и я выпрямилась, стараясь не обращать внимания на шёпотки.

Мы заняли места за столом истцов. Наш юрист, тот самый пожилой дракон с безупречными манерами, уже раскладывал бумаги. Он приветственно кивнул нам.

— Всё готово, генерал. Доказательства неопровержимы.

Через несколько минут в зал ввели подсудимых. Первым, лорд Николас ди Сантис. Высокий, седовласый, с лицом, похожим на восковую маску, он шёл с удивительным достоинством, будто не его обвиняли в чудовищных преступлениях, а он делал одолжение, присутствуя здесь. За ним, его помощник, тот самый бледный молодой человек с бесцветными глазами, который держал скальпель у моего запястья. Сейчас он был бледен, но спокоен.

Потом ввели Энзо. Он выглядел жалко, мятый костюм, осунувшееся лицо, бегающие глаза. Увидев меня, он дёрнулся, но охрана усадила его на место. Рядом с ним адвокат что-то быстро шептал ему на ухо.

И наконец, Сильвия. Она вошла в сопровождении конвоя, но без наручников. На ней было простое тёмное платье, волосы убраны в скромную причёску, лицо бледное, но спокойное. Она встретилась со мной взглядом и едва заметно кивнула. Я кивнула в ответ.

Судья, тот самый седовласый дракон, что вёл первое слушание, вошёл и занял своё место. Ударил молотком.

— Слушается дело по обвинению лорда Николаса ди Сантиса в государственной измене, организации покушений, убийствах, незаконных магических экспериментах и ряде других преступлений. Также слушается бракоразводный процесс госпожи Элизы ди Крешенци и синьора Энзо ди Крешенци, связанный с данным делом.

Процесс начался.

Первым выступал прокурор. Он излагал факты сухо и чётко: кража документов, поджог склада, убийство Тони, похищение и попытка магического ритуала. Каждое слово падало в тишину зала, как камень в воду.

Потом вызвали свидетелей. Охранники, те самые, что напали на меня, давали показания, запинаясь и косясь на лорда Сантиса. Они подтвердили, что получали приказы от Хекса, который, в свою очередь, выполнял указания «высокопоставленного лица». Имя не называли, но всё указывало на Николаса.

Потом выступил эксперт по магии. Он подтвердил, что символы на алтаре и в дневнике принадлежат к древнему, запрещённому ритуалу переноса истинной пары. Такой ритуал требовал жертвенной крови и убийства носителя метки. При этих словах по залу прокатился вздох ужаса.

Но главным свидетелем стала Сильвия.

Она поднялась на трибуну, и я увидела, как дрожат её руки. Но голос звучал твёрдо.