Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! (СИ) - Рид Алекса - Страница 6

— Простите, — захлёбываясь, повторяла я, отскакивая от него как ошпаренная. — Простите, пожалуйста, я… я ужасная…

Я ждала взрыва. Ждала, что он гаркнет: «Минус два! На выход!» Ждала ледяной уничтожающей тирады.

Но он лишь смотрел на меня. На его лице не было гнева. Было… странное, усталое понимание.

— Хватит, — сказал он тихо, но так, что я сразу замолчала.

Он развернулся и, слегка прихрамывая, скрылся в своём кабинете. Дверь закрылась негромко.

Я осталась стоять посреди приёмной, вся дрожа, с пустой кружкой в руке и с чувством полного, абсолютного краха. «Всё кончено, — гудело в голове. — Он меня выгонит. Завтра даже приходить не придётся».

Но где-то в глубине, под пластом унижения и страха, копошился крошечный, упрямый червячок: «Он же сказал „идите“, а не „убирайтесь вон“. Может… может, стоит извиниться ещё раз? По-взрослому?»

Эта мысль казалась безумием, но я не могла уйти вот так. Я подошла к двери, сжала кулаки и, собрав всю остаточную смелость, постучала.

— Войдите, — раздался из-за двери его голос, ровный и безэмоциональный.

Я открыла дверь и застыла на пороге.

Он стоял спиной к окну и… переодевался. Снял мокрый, испачканный мундир и сейчас был лишь в простой белой льняной рубашке, расстёгнутой на груди. Но не это заставило мой разум остановиться. Он снял и рубашку, собираясь, видимо, надеть сухую.

Я никогда не видела ничего подобного. Его торс был… произведением искусства, высеченным тренировками. Широкие плечи, мощные рельефные мышцы, покрытые сетью бледных шрамов — тонких, как от когтей, и грубых, как от осколков или клинков. Кожа натянута над силой, которая чувствовалась даже в его неподвижности.

Свет из окна выхватывал из полумрака кабинета каждую выпуклость, каждый изгиб, играл на каплях чая, которые он сейчас вытирал полотенцем. Он был мужественным в самом первобытном, неоспоримом смысле этого слова. И я, к своему ужасу и восхищению, не могла отвести глаз.

— Мисс Элиза, — его голос вернул меня в реальность. Он повернул голову и посмотрел на меня. В глазах не было ни смущения, ни гнева. Был лишь холодный, аналитический интерес.

— Вы решили завершить начатое и сжечь мне рубашку взглядом? Или у вас есть другая причина вторгаться ко мне, помимо созерцания?

Я покраснела так, что, наверное, стала пунцовой до корней волос.

— Я… я хотела извиниться! Ещё раз. И… спросить. Я уволена?

Он натянул чистую рубашку, и это движение было на удивление грациозным для такого крупного мужчины.

— За что именно? — спросил он, застёгивая пуговицы. — За то, что вы за полдня выполнили объём работы, на который у майора Зандера ушла бы неделя? Или за то, что вы не истерично рыдали в уголке, когда я на вас надавил? Основные обязанности секретаря вы сегодня исполнили. Довольно неплохо. Зачем же мне увольнять вас за наступление на ногу и пролитый чай? У меня каждый день кто-то что-то проливает. Обычно — чернила. Чай, надо сказать, отстирать проще.

Я стояла, не в силах поверить своим ушам. Он… он хвалил меня? В своей скудной, драконьей манере, но хвалил.

— С-спасибо, — прошептала я.

— Не за что, — он махнул рукой, надевая свежий мундир. — У вас ещё два дня испытательного срока. И, надеюсь, меньше катастроф. На сегодня свободны. Дела вы закончили досрочно. Завтра быть на работе — вовремя.

Я уже кивала и поворачивалась к выходу, когда его голос, чуть более мягкий, остановил меня:

— И да, мисс Элиза… вы сегодня были хорошей девочкой. — Послышался смешок.

Слова «хорошая девочка», произнесённые его низким, бархатным голосом, обожгли меня сильнее, чем тот чай. От них по спине пробежал странный, тёплый трепет, смешанный со смущением. Я выскочила из кабинета, даже не попрощавшись, и почти бегом покинула здание штаба.

Дорога до своего убогого пристанища пролетела в тумане. В голове крутились только два образа: его глаза, смотрящие на меня без гнева, и его тело, освещённое зимним светом…

Комната встретила меня ледяным дыханием. Я сбросила плащ и, не включая свет, почти на ощупь, пошла в конец коридора, где находился общий душ — кабина с протекающим краном. Мне повезло: горячая вода была. Я залезла под почти кипящие струи, закрыла глаза и прислонилась лбом к холодной стене.

Вода текла по моей спине, по плечам, смывая напряжение дня, запах бумаги и страха. Но она не могла смыть образ, засевший в мозгу. Его руки. Большие, с тонкими шрамами на костяшках пальцев. Я представила, как эти руки касаются не бумаг, а моей кожи. Как они скользят по моим бокам, обхватывают талию, которую я сегодня не перетягивала корсетом. Тяжёлые, тёплые, уверенные…

Я сжала зубы, пытаясь отогнать фантазию. Это было неправильно. Он — мой начальник. Холодный, неприступный дракон, который может выгнать меня. Никаких драконов…

Но тело моё не хотело слушать доводов разума. Под струями воды оно оживало, вспоминая долгие годы запустения и холодных прикосновений Энзо. И жаждало… жаждало именно этого. Силы, скрытой в его взгляде, власти, звучавшей в голосе, той дикой, животной мужественности, что читалась в каждом его движении.

Моя собственная рука, будто против моей воли, скользнула вниз по животу. Я представила, что это его рука. Что это он стоит за моей спиной, его грудь прижата ко мне, его дыхание горячим вихрем обжигает шею, а его низкий голос шепчет на ухо: «Хорошая девочка…»

Волна удовольствия, острая и всепоглощающая, накатила на меня с такой силой, и так быстро, что я чуть не вскрикнула, закусив губу. Я оперлась о стену рукой, позволив течению унести за собой остатки стыда, страха и старой жизни. Это был мой первый оргазм за долгие-долгие годы. И он был не мифом.

Я вышла из душа, дрожащая и опустошённая, но с приятной усталостью. Наскоро перекусила хлебом с сыром, даже не почувствовав вкуса, и рухнула на узкую кровать.

Тело, утомлённое днём и пережитым накалом, мгновенно погрузилось в тяжёлую, тёплую пучину. Последней мыслью перед тем, как сон окончательно унёс меня, было то, что завтра мне снова нужно будет смотреть ему в глаза.

Сегодня я была «Хорошей девочкой»…

Глава 6

«Быстро же дела идут!»

Утро было хрустально-ясным и морозным. Я шла на работу, кутаясь в плащ, но внутри горел странный, тревожный огонь. Вчерашние воспоминания, и унизительные, и сокровенно-смущающие, пульсировали под кожей, заставляя сердце биться неровно. Как я посмотрю ему в глаза? Смогу ли сделать вид, что не видела его полуобнажённым, что не слышала, как он назвал меня «хорошей девочкой» тем тоном, от которого до сих пор сводило живот?

Я так увлеклась своими мыслями, что почти прошла мимо него. Он стоял у газетного киоска на углу, вполоборота ко мне, покупая пачку сигарет. Тот же плащ стального цвета, та же прямая, негнущаяся спина. Я замедлила шаг, надеясь проскользнуть незаметно, но он обернулся, как будто почувствовал взгляд.

— Мисс Элиза, — кивнул он, его дыхание превращалось в маленькое облачко пара. — Вы, как всегда, наверное, пунктуальны. Идём вместе.

Это не было предложением. Это был факт. Он шагнул рядом, и мне пришлось подстроиться под его широкий, размеренный шаг.

Шли молча пару минут. Тишина между нами была густой, наэлектризованной вчерашними событиями.

— Случайный вопрос, — начал он, не глядя на меня, всматриваясь вдаль улицы. — Район Старого Порта. Вы там живёте?

Вопрос прозвучал непринуждённо, но я почувствовала в нём стальной крючок любопытства.

— Да, — коротко ответила я.

— Интересно. Вы не выглядите как его типичная обитательница.

— А как выглядит «типичная обитательница»? — парировала я, чувствуя, как закипает старое, знакомое раздражение. — С выбитыми зубами и в лохмотьях?

— С выбитыми надеждами и без вариантов, — поправил он спокойно. — У вас же есть навыки, образование. Почему не снять комнату в более… приемлемом месте?

Этот вопрос вонзился в самое больное. Я остановилась и посмотрела ему прямо в лицо.