После развода ещё никто не умирал - Алексаева Оксана - Страница 3

В центре каждого стола красуются пышные букеты из белых роз и лилий, источая приятный аромат.

Огромные панорамные окна открывают захватывающий вид на вечерний город, мерцающий тысячами огней.

Гости, одетые в вечерние наряды, ведут оживленные беседы, смеются, обмениваются комплиментами. Воздух наполнен ароматом дорогих духов, шампанского и изысканных блюд.

Музыка. Смех. Разговоры.

Все это сливается в единый праздничный вихрь, кружащий голову и создающий ощущение беззаботности и радости.

Я осматриваюсь по сторонам, словно пытаюсь найти его. Зачем? Глупо, не так ли? Сама не понимаю. Это действие происходит на автомате. Как только нас с Никитой официально развели, я больше его не видела. И… На каком-то подсознательном уровне постоянно пыталась отыскать его в толпе.

И также сейчас… Но вместо Никиты я вижу Кирилла, его старшего брата.

Не видела его несколько лет.

Когда мы только поженились с Никитой, он сразу же уехал за границу. И, как мы все и предполагали, продолжит строить свою жизнь там. Но он почему-то вернулся. Почему? Не знаю. И, честно говоря, мне все равно.

Какая мне вообще разница? Я толком не знала Кирилла, но почему-то сразу его невзлюбила.

Если быть точнее, не переносила его на дух, сама не знаю почему. Он какой-то…

Слишком дерзкий, наглый, слишком уверенный в себе. Как напыщенный индюк. И чертовски красив, между прочим. За эти шесть лет, что мы не виделись, он возмужал. Стал больше, массивнее что ли. Кажется, что упругие мышцы разорвут его белоснежную рубашку. Он явно повзрослел. От того самовлюбленного глупого мальчишки не осталось и следа.

Они с Никитой такие разные. Казалось, бывший муж был развит и умен не по годам. Мудрый, рассудительный, целеустремленный… Он сразу же начал править отцовской компанией, и это у него искусно получалось и получается до сих пор.

Насколько я помню, Кирилл также пытался заниматься бизнесом за границей, честно говоря, даже не вспомню страну, в которой он решил обосноваться. Но вот каков был итог его начинаний, мне до сих пор неизвестно. Да и не интересно особо.

Кирилл ловит мой взгляд, лукаво подмигивает.

Пфф, даже не сомневалась, что он не оставит меня без своего внимания. Еще тогда брат Никиты купался в женском внимании, был разгильдяем и типичным мажориком, который просаживал все родительские деньги.

Я отворачиваюсь в сторону, делаю вид, что не заметила. И вдруг… Двери в зал открываются.

ОН входит. Никита.

С опозданием, как и всегда. Ничего не изменилось, это была вредная привычка бывшего мужа, от которой он не сумел избавиться даже спустя год.

Рядом с ним… Девушка.

Я узнала, что её зовут Инна. Да, та самая, с которой он мне изменял.

Прямо на своем рабочем столе. В своем кабинете.

Та самая, в которую, как Никита утверждал, по уши влюбился. Ради которой бросил меня.

Девушка одета в легкое воздушное платье приятного голубого оттенка. Красивое. Дорогое.

Как бы мне не хотелось хотя бы мысленно облить её грязью, все равно не могу не отметить, что ей оно идет.

Невольно опускаю взгляд чуть ниже.

Вижу выделяющийся беременный живот. Это… Удар ниже пояса. Ребенок. Его ребенок. Её ребенок...

Но никак не мой. Мир вокруг замирает. Кажется, что все звуки мира исчезают. Музыка стихает, смех замолкает, голоса исчезают.

Остаюсь только я. Со своей невысказанной болью.

Глава 4

Лилия

Держусь изо всех сил. Стараюсь не выдать своих эмоций. Улыбаюсь, на автомате приветствую гостей. Делаю вид, что всё прекрасно, но внутри всё разрывается на части.

Никита и Инна выглядят такими счастливым, оба буквально светятся.

В моей же душе черная тьма, полное опустошение.

Знаю, что после развода еще никто не умирал. Физически, да.

А вот морально… Кажется, я уже в сотый раз умираю. Медленно. Мучительно. Потом заново воскресаю, но боль не утихает. И так по кругу…

Пытаюсь скрыть свое отчаяние за фальшивой маской улыбки.

Я мечтала о ребенке. Все пять лет брака надеялась, что однажды увижу долгожданные две полоски на тесте. Так мечтала обрадовать Никиту, представляла его счастливую реакцию. Мы даже проходили обследование. Но не помогло.

Тогда Никита сказал, что нам нужно просто перестать об этом думать и беременность рано или поздно сама наступит. Я так и сделала. Ушла с головой в работу, старалась не думать о том, как мечтаю держать в руках своего малыша, когда проводила стандартные осмотры новорожденных.

Лишь сейчас я понимаю, что Никита, скорее всего, и не особо хотел от меня детей. В последний год нашего брака тема за пополнение семьи даже не заходила, а я не стала настаивать на других способах. Наверное, уже тогда, на подсознательном уровне я чувствовала, что не нужно этого делать. Будто бы понимала, что все идет ко дну, но не желала признавать.

Бросаю косой взгляд на Аню.

Она… Она знала. Вижу это по её взгляду. По её извиняющийся улыбке.

Догадываюсь, что подруга нарочно мне ничего не говорила, чтобы не расстраивать.

Глаза инстинктивно прикованы к ним обоим, хотя ум кричит отвернуться, а в идеале убежать отсюда прочь.

Аня тихонько берет меня за руку, стараясь поддержать взглядом, но этот жест кажется лишь жалким утешением, неспособным смягчить острую боль внутри.

Зал наполняется оживленным гулом голосов, звоном бокалов, смехом, который звучит через чур резко в моих ушах. Каждый звук эхом отдаётся в голове, превращаясь в невыносимый шум, мешающий сосредоточиться. Ноги становятся ватными, сердце колотится бешеным ритмом, дыхание становится частым и поверхностным. Меня охватывает паника, желание сбежать, спрятаться куда-нибудь подальше от всего этого кошмара.

Но тело предательски остаётся неподвижным, удерживаемое чувством долга и приличия. Улыбка вновь растягивается на моих губах, пусть и искусственная, вынужденная маска, которую я научилась носить за год разлуки с Никитой. Никто вокруг не замечает ничего необычного, кроме, возможно, виновницы торжества, чьи беспокойные взгляды следят за мной внимательно, ища малейшие признаки уязвимости.

Все рассаживаются за стол.

И, по странному стечению обстоятельств…

Никита и Инна садятся почти рядом со мной. Нас разделяют всего два человека.

Словно назло.

Чтобы добить меня ещё сильнее. И почему я даже не удивлена?

Никита сдержанно кивает, заметив меня.

Отвечаю тем же, стараясь не выдать своих эмоций. Так, словно встретила своего давнего знакомого. Не более.

Не того человека, который ещё недавно был центром моей вселенной. Не того человека, которого до сих пор люблю.

Подругу начинают поздравлять.

Обнимать, целовать, желать счастья и всего прочего. Пытаюсь отвлечься, включиться в разговор.

Но…

Мой взгляд так или иначе возвращается к сладкой парочке. Они выглядят такими счастливыми, влюбленными.

Он никогда так не улыбался со мной, никогда так не светился от счастья, будучи обычно спокойным и сдержанным, не слишком щедрым на эмоции.

А сейчас… Никита другой.

Инна тоже не перестает улыбаться.

Они выглядят как влюбленные подростки. И меня это начинает раздражать. Злюсь. Руки дрожат, вилка едва не выпадает из рук.

Пригубив глоток шампанского, откладываю бокал в сторону. Сейчас мне и кусок в горло не полезет.

Вдруг кто-то из гостей спрашивает у Никиты:

— Никит, а вы жениться вообще собираетесь? Этот вопрос словно удар под дых.

Сжимаюсь от боли, давлюсь воздухом.

— Официальная роспись… — отвечает Никита с непринужденной улыбкой. — Это просто формальность. Мы с Инной счастливы и без этого.

Инна судорожно кивает, не прекращая улыбаться, тем самым показывая свое согласие со словами Никиты. Но почему-то мне кажется, что её задел этот вопрос, и она, также, как и я, скрывает свои истинные чувства за маской счастливой женщины.

Сама же делаю вид, что мне не особо интересна эта беседа. Пытаюсь переключить свое внимание в другое русло, чтобы не сойти с ума. И тут неожиданно сталкиваюсь взглядом с Кириллом. Кажется, он буравит меня своими карими глазами все это время. Что, дыру хочет во мне прожечь? С чего бы это ему моя персона стала так интересна? Хочет понаблюдать, как долго меня хватит на этом празднике жизни?