Что будет после расторжения помолвки? Книга 1 - Морикава Мари - Страница 5

– Кира, прошу меня простить, что прерываю, но ты не могла бы подойти на минуту? – прозвучал мужской голос позади них.

Это был муж Киры, виконт Вэрни.

– Прости, мне нужно возвращаться. Я так обрадовалась, увидев тебя, что совсем позабыла о правилах приличия. Поговорим попозже, хорошо? – сказав это, Кира удалилась так же поспешно, как и подошла.

– Впервые встречаю твою подругу.

– Она вышла замуж сразу после выпуска, к тому же ее семья поддерживает фракцию первого принца, поэтому мы общались только письмами, – ответила девушка на немой вопрос брата, пожав плечами.

После окончания учебы отношения между людьми неизбежно меняются. Кира была одной из тех подруг, от которых пришлось отдалиться из-за разницы в политических взглядах и изменении жизненных обстоятельств. Но теперь, поддержав сторону первого принца, было бы замечательно снова возобновить общение.

Заметив, как Кира машет ей рукой, Эстель помахала ей в ответ. В этот момент справа пронеслась волна шепота. В центре этих шушукающихся голосов особняком стояла выделяющаяся троица.

– Его высочество принц Арклейн. Он все-таки пришел, – пробормотал Сириус.

Эстель даже без пояснения брата сразу поняла, кем были эти трое. Хотя она и не встречалась с ними лично, но не раз видела их издалека на королевских приемах. Это были Клаус Рожель, хозяин сегодняшнего бала, принц Арклейн и Оливия Рейнсворт, наиболее вероятная кандидатка на роль принцессы. Если Клаус был воплощением льда, то Арклейн был сродни ласковому весеннему солнцу – золотоволосый синеглазый красавец. Ярко-синие глаза, походившие на редкостные сапфиры, были отличительной чертой королевской четы. Этот оттенок, характерный для правящей династии, носил название «королевский синий» и был запретным для всех, кроме членов королевской семьи. Только ее представители могли носить одежды и украшения в таком цвете. Оливия Рейнсворт, младшая дочь маркиза Рейнсворта, поддерживавшего первого принца вместе с домом Рожель, играла роль спутницы принца. Волосы кораллового оттенка и голубые глаза создавали образ хрупкой красавицы.

«Возможно ли, что леди Оливия безответно влюблена в его высочество?» – Эстель, внимательно изучая выражение их лиц и излучаемую ману, задумчиво наклонила голову. Арклейн, мягко улыбаясь, непринужденно беседовал с Оливией, но, в отличие от лучезарно сияющей маны своей спутницы, аура вокруг него была мрачной и густой. Пока Эстель размышляла об этом, ее взгляд неожиданно встретился с взглядом Клауса, стоявшего рядом с принцем и Оливией. Мужчина, не отрывая взгляда, что-то прошептал Арклейну на ухо. В следующее мгновение принц простился с Оливией и вместе с Клаусом направился к Эстель с братом. Золото и серебро, оба такие разные, но неотвратимо приковывавшие взгляды.

– Граф Фрозе, благодарим вас за то, что почтили нас своим присутствием на сегодняшнем балу, – произнес Клаус, остановившись перед Эстель и ее спутником.

– Сердечно благодарим вас за столь любезное приглашение, – ответил вдруг напрягшийся Сириус.

Клаус одарил его холодной усмешкой и добавил:

– Рад, что вы успели посетить нас, пока розы не осыпались.

«Пока розы не осыпались» – местная идиома, означавшая «пока не стало слишком поздно». Выражение лица Клауса и его аура излучали нескрываемую враждебность в их сторону, словно направленные на них шипы. На мгновение растерявшись, Сириус все же смог натянуть дежурную улыбку и ответил:

– Приятно это слышать. Надеюсь, наш дом сможет послужить становлению и процветанию роз.

Этот смелый ответ открыл для Эстель новую сторону ее обычно прямолинейного брата. Видимо, слова Сириуса задели Клауса, потому что его мана помрачнела. В то же время аура Арклейна стала намного ярче. Похоже, Сириусу все-таки удалось привлечь внимание принца.

– Лорд Сириус, сколько времени прошло с нашего последнего разговора!

– Восходящее светило Розалии, ваше высочество Арклейн, я польщен оказанной мне честью.

После слов принца Сириус поклонился с наивысшей степенью учтивости. Эстель, следуя примеру брата, склонилась в реверансе.

В высшем свете было негласное правило, согласно которому никто не имел права обращаться к высшему по рангу, пока тот не заговорит первым. Оказанное принцем внимание было равнозначно его личному одобрению присутствия семьи Фрозе на балу. Тут же враждебность, исходившая от окружающих, ослабла, и стало легче дышать.

– Эта юная леди – ваша сестра?

– Да, ваше высочество. Позвольте представить мою младшую сестру Эстель.

– Восходящее светило Розалии, ваше высочество, позвольте представиться – Эстель Фрозе.

Как только Эстель закончила формальное приветствие, она физически почувствовала, как мана окружающих ее людей, а особенно молодых девушек, сгустилась. Вероятно, им было не по нраву, что новоиспеченная гостья осмелилась заговорить с его высочеством.

– Кажется, это наша первая беседа с момента вашего дебюта в свете?

Совершеннолетие в восемнадцать лет для дочерей аристократов определенного уровня означало представление королевской семье на балу во дворце. Поэтому предлог для разговора принц Арклейн выбрал весьма осмотрительно, чтобы не привлекать лишнего внимания окружающих.

– Вы помните, ваше высочество? Это великая честь для меня, – для соблюдения приличий Эстель изобразила оживленную радость.

– К сожалению, первый танец уже обещан, но не соблаговолите ли вы составить мне компанию на следующем?

«Ни за что», – невольно подумала она. Но отказывать членам королевской семьи было неуместно.

– Премного благодарна за приглашение, ваше высочество, с радостью приму его, – ответила девушка, стараясь сохранить выражение неподдельного восторга.

– Ходят слухи, что ее жениха увела дочь разбогатевшего барона Потрие.

– Разве это не тот дом, который постоянно переобувается на ходу?

– Потрие же на стороне второго принца, вот они сюда и приехали, разве нет?

– А я слышала, что леди Диана никого не уводила, они уже были в отношениях, и это леди Фрозе сама влезла.

– Вот как? И кому верить?

Отовсюду слышалось перешептывание. Знатные дамы умели сплетничать ровно так, чтобы речь балансировала на грани слышимости, и их невозможно было поймать на этом занятии. Если им указывали на недопустимость сплетен и неправду, то в ответ следовало обвинение в подслушивании. В итоге страдала репутация того, кто указывал.

Хотя и говорят, что слухи обрастают небылицами, но чтобы все перевернули с ног на голову и пострадавшая сторона была выставлена виновницей, немыслимо.

– Но ведь Эстель ни в чем не виновата!

– Виновата или нет, скандал уже бросил тень на ее репутацию…

Эстель криво улыбнулась, глядя на расстроенное выражение лица брата. Расторжение помолвки не прошло бесследно для ее имени. Девушка это понимала, но подобные комментарии высшего общества приводили в ярость. Хотя урон понесли обе стороны конфликта, удар по дому Фрозе оказался, несомненно, сильнее.

– Как же раздражает, еще одно слово – и я молчать не стану! Покажу им, как распускать грязные слухи!

– Прекрати, ты хочешь погубить наш дом?

Эстель была безмерно счастлива, что брат разделял ее гнев.

– Твой брат обязательно найдет тебе достойного мужа!

– Возлагаю на тебя большие надежды, братец.

– Если не найдется подходящего кандидата, ты всегда можешь остаться во Фрозе.

– Прозвучало так, как будто ты уже сдался, хотя еще даже и не начинал искать, – надув губы, Эстель сердито посмотрела на брата, как вдруг заиграл оркестр.

Первый танец, знаменующий начало бала, – кадриль, которую исполняли четыре знатные пары. Когда Арклейн с Оливией, как самые влиятельные гости, вышли в центр зала и начали танцевать, за ними последовали Клаус и его мать, бывшая маркиза, и еще две пары, бывшие ключевыми фигурами фракции первого принца.