Убей меня, люби меня - Янь Хэй - Страница 4

Внезапно он протянул руку и грубо схватил Мэй Линь за грудь. Она вздрогнула, рука неуверенно дернулась, и вино выплеснулось через край. Прежде чем она успела осознать произошедшее, ее толкнули в сторону, отчего она упала.

– Старший брат, ты же любишь большегрудых? Меняю ее на ту, что сидит справа от тебя.

Мэй Линь, не ожидавшая подобного обращения, возмущенно ахнула. Она засуетилась, пытаясь отстраниться, и вдруг поняла, что рухнула прямо кому-то на грудь. В ее ноздри проник аромат благовоний, резко контрастирующий с насыщенными запахами алкоголя и жареного мяса. Она напряглась, но не успела даже поднять голову, как чья-то рука властно схватила ее за подбородок, заставляя посмотреть вверх.

Перед ней было лицо, исполненное затаенной угрозы.

Мужун Сюаньле.

Брат разнузданного Мужун Цзинхэ куда больше походил на отца. Те же вытянутые глаза, но без усталой вальяжности во взгляде. Холодная красота, безупречная настолько, что уже не казалась естественной.

Его взгляд скользнул по ее лицу без намека на интерес, и мужчина тут же убрал руку.

– Возьму другую.

Ничего оскорбительного он не сказал, но в его взгляде читалось презрение.

Мужун Цзинхэ лишь безразлично пожал плечами и передал ему другую девушку.

Мэй Линь почувствовала облегчение и, не подав вида, вернулась на свое место. Если выбирать между двумя принцами, то лучше остаться рядом с распутным и легкомысленным Мужун Цзинхэ. Пусть он был подонком, но, по крайней мере, не представлял опасности, в отличие от Мужун Сюаньле.

Обмен женщинами между двумя принцами никого не удивил – похоже, это было обычным делом, недостойным обсуждения.

У старого императора было слабое здоровье, поэтому, посидев немного, он удалился в сопровождении свиты. За ним последовала принцесса Цзы Гу. Лишившись отцовского контроля, принцы заметно расслабились.

Мэй Линь взглянула на девушку, которая оказалась рядом с Мужун Цзинхэ. В отличие от других, она не пыталась угождать ему и не скрывала своего безразличия. Сразу и не поймешь, дело в ее характере или она недовольна обменом. Кинув на нее быстрый взгляд, Мэй Линь не нашла в ней ничего особенного. Красивая, но не чета предыдущей – и если совсем уже придираться, нос девушки излишне заострен и придает лицу неприятное выражение.

Однако принца явно не смущала ее грубость. Напротив, ему нравилось ее поддразнивать. Даже когда девушка испепеляла его ненавидящим взглядом, он лишь смеялся и продолжал приставать.

«Ненормальный».

Мэй Линь мысленно закатила глаза, но ни одна эмоция не отразилась на ее лице, на котором все это время была маска покорности и стремления угодить. Она продолжала разливать вино, чувствуя, как плечи постепенно расслабляются. Судя по всему, сегодня ей не придется проводить ночь с этим человеком.

Прислушавшись к разговорам, Мэй Линь узнала, что девушку зовут Ай Дай. Сам Мужун Цзинхэ не удосужился спросить ее имя и никак к ней не обращался.

Когда пирушка закончилась, их отвели в шатер принца.

– Ты жди здесь.

Он впервые обратился к Мэй Линь. При этом его взгляд был устремлен на Ай Дай. Прозрачнее намека и не придумаешь.

– Да, – послушно кивнула Мэй Линь.

Стоя в одиночестве перед шатром, она едва слышно выдохнула. Ночь была холодной, но лучше уж остаться на улице, чем оказаться под этим мужчиной.

Однако облегчение продлилось недолго. Как только Мужун Цзинхэ попытался обнять Ай Дай, девушка стремительно выхватила нож и приставила к собственной груди.

– Тронешь меня – и я умру у тебя на глазах! – ее голос был полон отчаяния и решимости.

Мэй Линь оцепенела. Взгляд метнулся к ножу – обычному прибору для нарезки мяса, который она явно стащила со стола. Должно быть, спрятала заранее, предвидя дальнейшее развитие событий.

«Ох… Все идет не по плану».

Мужун Цзинхэ замер. На миг в его глазах мелькнуло удивление, а затем он рассмеялся:

– Тогда оставайся снаружи.

Он даже не попытался переубедить ее. Просто пожал плечами и с безразличием развернулся к шатру, оставив Ай Дай одну.

– Может, и тебе одолжить кинжал? – усмехнулся Мужун Цзинхэ, обращаясь к Мэй Линь.

Он улыбался, но в его полуприкрытых глазах не было ни капли веселья. От этого взгляда у Мэй Линь пробежал холодок по спине. Внутренний голос подсказывал: не испытывай судьбу.

Она шагнула вперед и, доверчиво прижавшись к нему, с мягкой улыбкой ответила:

– Рабыня принадлежит вашему высочеству. Пусть ваше высочество сам решает, что с ней делать.

Эта фраза прозвучала двусмысленно и туманно. Она не отвергла его предложение, но и не согласилась в открытую. Мэй Линь не была столь же безрассудной, как Ай Дай. Кто знает, на что та надеялась, какая тайная уверенность позволила ей бросить принцу вызов. Одна мысль о том, чтобы угрожать собственной жизнью… казалась Мэй Линь безумием.

«Для этих мужчин мы игрушки. Что им наша смерть?»

Мужун Цзинхэ усмехнулся, явно довольный покорностью Мэй Линь. Он тут же грубо подхватил ее на руки и внес в шатер. Его улыбка была странной – холодной и бесчувственной, совсем непохожей на ту, что бывает у беззаботного повесы.

«А он… не так прост, как кажется…»

Едва эта мысль мелькнула у Мэй Линь в голове, как принц с присущей ему бесцеремонностью швырнул девушку на толстый ковер. И тотчас сверху опустился вес его тяжелого тела. Ее окутали резкий запах вина, чужой жар и незнакомый, властный аромат. Впервые за весь вечер сердце забилось в панике.

Она прекрасно знала, как мужчины используют женщин. И слишком часто слышала приглушенные крики и всхлипы в темных коридорах Аньчана, где ее обучали. Ее саму это не коснулось, потому что, как поговаривали, ее мать была больной продажной женщиной, и в глазах тех людей ее кровь была грязной. Все это ее не впечатляло, но она помнила опустошенные лица девочек, которые возвращались после… «обучения».

Потными пальцами Мэй Линь вцепилась в ковер, пытаясь унять дрожь. Боясь, что струсит, она склонила голову набок и попыталась натянуто улыбнуться.

Мужун Цзинхэ не был нежным любовником. Он даже не утруждал себя дежурной лаской, а просто овладел ею, взяв как любую принадлежащую ему вещь.

Боль пронзила тело Мэй Линь, заставив ее тихо вскрикнуть. Каждая мышца судорожно напряглась, а на висках выступили капли холодного пота.

Он раздраженно поморщился:

– Расслабься. Мне больно, когда ты сжимаешься.

Она хотела плюнуть ему в лицо. Но вместо этого прикусила губу и заставила себя подчиниться. Вонзив ногти в ладони до крови, она начала терпеливо ждать, когда тело привыкнет к жгучему присутствию.

Мужун Цзинхэ сразу почувствовал перемену и стал грубее…

Очнулась Мэй Линь от яркого света и грубых рук, бесцеремонно шарящих по ее груди. Она не сразу пришла в себя, но тут тело пронзила дикая боль, и в голове моментально прояснилось. Ее внутренние силы были уничтожены, а тело ослаблено долгими днями изнурительного пути. Струящийся в крови яд только усугублял это состояние. Вот почему она не смогла выдержать до конца – потеряла сознание в середине процесса.

– Не ценишь, когда с тобой хорошо обходятся.

От вальяжного голоса Мужун Цзинхэ, прозвучавшего над самым ухом, по спине пробежал холодок. В голове появился только один вопрос: и чем же она умудрилась его разозлить?

С трудом разлепив веки, девушка поняла, что его слова предназначались не ей. В шатре все еще горел яркий свет, а значит, ночь была в самом разгаре. Мужун Цзинхэ полулежал рядом, небрежно опираясь на руку. Его одежда была слегка распахнута, обнажая крепкое, стройное тело. Не такое, какое ожидаешь увидеть у распутника: ни следа рыхлой лени, только подтянутые мышцы, отличавшиеся болезненной бледностью. Кожа на теле, как и на лице, отливала нездоровым зеленоватым оттенком. Вытянутые прищуренные глаза были устремлены ко входу в шатер, взгляд оставался разнеженным, но лукавым. Свободная рука непристойно поглаживала обнаженную грудь Мэй Линь.

Она с трудом подавила желание оттолкнуть его руку и повернула голову, отводя взгляд.