Убийства в одном особняке - Хакни Стейси - Страница 2

Глаза Эми широко распахнулись от удивления, а брови приподнялись на миллиметр – максимум, на который были способны с учетом регулярных уколов ботокса.

– Боже мой, Лайла! Тысячу лет тебя не видела.

Эми окинула Лайлу взглядом, отметив и спортивные штаны, и старую толстовку «Клемсон». Лайла знала, что выглядит кошмарно. Надо было переодеться, прежде чем мчаться в школу, но она думала только о том, чтобы выручить Беа и исправить ситуацию, – и вот во что вылился ее план. Эми же явно подготовилась к визиту в школу. Лайла узнала обманчиво простенькое платье от «Эликс оф Богемия» и кроссовки «Голден Гус», в сумме стоившие тысячи полторы долларов. Примерно так же она сама оделась бы для встречи с директрисой до того, как Райан сбежал.

– Привет, Эми, – сказала Лайла и опустила голову, чтобы та не заметила отсутствие туши для ресниц. Жестом показала Беа вставать и подхватила с пола ее фиолетовый рюкзак. – Мы немного спешим.

– У меня все еще проблемы? – встряла Беа.

– Позже, – шепнула ей Лайла.

– Поверить не могу, что у такой славной девчушки, как ты, могут быть проблемы! – воскликнула Эми звонким до визгливости голоском, который, Лайла знала, Беа просто ненавидит.

– Я бросила книжку и попала в учительницу, – равнодушно ответила Беа и добавила: – Специально.

Эми выпрямилась. Каким-то образом ее брови приподнялись еще на миллиметр. Она покосилась на миссис Уэнрайт; та неодобрительно поцокала языком. Лайла направилась к двери, таща Беа за руку за собой. Ситуация была достаточно унизительной и без того, чтобы Эми донесла каждой мамаше в Академии о склонности ее дочери к насилию.

– Ты сто лет не показывалась в книжном клубе, – заметила Эми.

От этого укола Лайла покраснела; они с Эми обе знали, что в книжном клубе ей больше не рады. Кто-то удалил Лайлу из общего чата сразу после того, как новость о мошенничестве Райана просочилась в прессу.

– Я была занята, – ответила Лайла.

– О, у нас тоже все расписано буквально по минутам! Только вернулись с Теркс-энд-Кайкос [2], ездили на весенние каникулы. У Калеба на следующей неделе турнир по лакроссу. Шарлотте пришлось добавить четвертую тренировку в неделю в конном клубе – она так обожает лошадей! Я сама целыми днями в школе, занимаюсь подготовкой к весеннему балу. Просто с ног сбилась.

Эми улыбнулась – улыбка была натянутая, без малейшей теплоты.

– Ну, удачи тебе, – сказала Лайла, устремляясь к выходу. Беа пронырнула у нее под мышкой.

Не успели они сделать и пары шагов по коридору, как Эми возникла из приемной.

– Лайла, погоди минутку.

– Да? – Лайла притормозила, сожалея, что ей недостает храбрости, чтобы продолжить идти. Беа, не остановившись, проследовала к питьевому фонтанчику.

Лицо Эми скривилось в гримасу, и она заговорила, тихо и угрожающе:

– Думаю, тебе надо знать, что все вас по-прежнему обсуждают. Можешь отрицать сколько тебе угодно, но весь город знает, что ты участвовала в схемах Райана. Ты, может, и не особо сообразительная, но украла кучу денег у кучи народа. Даже не смей показываться в клубе, или в балетном классе, или на винной вечеринке, или еще где. Никто не желает тебя видеть.

Поле зрения Лайлы сузилось до выпяченных губ Эми в оранжево-розовой помаде – цвета переваренной лососины. Та явно готовила свою речь несколько месяцев в надежде на случайную встречу.

– И что ты на это скажешь? – прошипела Эми.

Лайла открыла рот, но не издала ни звука. Ей хотелось объяснить, что о «схемах Райана» она понятия не имела, а если бы была в курсе, обязательно бы его остановила. Хотелось воскликнуть, что Райан обманул и ее тоже, бросив ни с чем. Однако слова застряли в горле.

– Какая же ты жалкая!

Эми промаршировала обратно в приемную и захлопнула за собой дверь. Стук эхом разнесся по коридору.

Сердце Лайлы отчаянно колотилось, в груди теснило. Она отшатнулась от приемной, будто та была радиоактивной, уставившись на рисунок дерева двери. А мгновение спустя двинулась по коридору к Беа.

– Твоя подруга на тебя разозлилась? – спросила дочь.

– Она мне не подруга, – ответила Лайла. – Скорей бежим отсюда.

По парковке они прошагали в молчании. Эми не сказала Лайле ничего нового. Она получала разъяренные электронные письма от знакомых; все комитеты, в которых она участвовала, вежливо попросили ее самоустраниться; никто больше не приглашал Беа на детские праздники. Круг ее подруг сузился до Дафны, и даже с той, несмотря на периодическую переписку, они не виделись с Рождества. Райан уехал почти семь месяцев назад, и большую часть из них она пряталась от людей у себя дома. Лайла знала, что все в городе ее ненавидят, но отповедь Эми сделала эту ненависть еще более реальной.

– Меня отпустили домой до конца уроков? – поинтересовалась Беа, когда они дошли до машины.

Лайла прикрыла глаза; на нее волной накатила усталость.

– Беа, это не каникулы. Зачем ты бросила в учительницу книгу?

– Я уже говорила – я целилась не в миссис Рэнсер. Я бросила книгу в Джексона, потому что он козел и он заслужил, – парировала Беа без малейшего раскаяния. – И потом, она была в бумажной обложке. Я не собиралась забивать его до смерти. – В последнее время Беа увлеклась просмотром «Она написала убийство» [3], а там постоянно кого-нибудь забивали, и именно до смерти.

– Раз уж мы едем домой, сможешь приготовить мак-энд-чиз [4] на обед? Только не в микроволновке, как в прошлый раз. Сыр был на вкус как резина, – продолжала Беа.

Лайла не верила своим ушам. Беа вела себя так, будто их беседа про миссис Рэнсер закончена, а ее наказание ограничится десятисекундным выговором, после которого вполне можно переключиться на критику материнских кулинарных способностей.

Из горла Лайлы вырвался хриплый рык.

– Мы сейчас не про обед! Это серьезно. Тебя исключили! Это означает, что ты не вернешься в Академию Меритт. Никогда.

Беа застыла. У нее отвалилась челюсть и расширились глаза. На короткий миг Лайла испытала удовлетворение. Вот оно. Беа наконец-то осознала последствия своего поведения. Может, теперь она пожалеет о том, что натворила, и извинится перед Лайлой за месяцы хулиганства.

Закрыв рот, Беа распахнула заднюю дверь машины.

– Вот и хорошо. Ненавижу Академию Меритт. – Она уселась на заднее сиденье и захлопнула дверь.

Лайла с колотящимся сердцем потянулась к ручке. Разговор был не закончен. Беа придется выслушать самую грандиозную нотацию в ее жизни. В кармане зажужжал мобильный телефон; Лайла вытащила его и увидела название – «Уиллингем, Бейтс & Картер», – бегущее на экране. Ее затошнило. Это была адвокатская контора, представлявшая Райана. Она нажала на зеленую кнопку и поднесла телефон к уху.

– Алло?

– Лайла, это Джеральд Партридж. – Джеральд откашлялся. – У меня новости. Боюсь, не самые приятные.

Ноги Лайлы стали ватными. Она прислонилась к машине; голова отчаянно кружилась. Что на этот раз? Что еще? Она глянула на Беа – дочь смотрела на нее из-за стекла.

– Как вам известно, власти выпустили распоряжение о конфискации собственности мистера Шоу, включая дом на Блафф-Лейн. Я сделал все, что мог, но, поскольку Райан сбежал, а дом оформлен на его имя, аргументов у меня было немного. Судья одобрил конфискацию, – сказал Джеральд.

– Что это означает для нас? – спросила Лайла. Она знала, что такая возможность существует. Джеральд предупреждал ее, что власти попытаются отнять у них дом в ходе процесса против Райана, в качестве компенсации, как он это назвал, но ей не верилось, что такое и правда может произойти. В конце концов, это был их дом, они там жили, а Райан больше не являлся частью семьи.

– Это означает, что вам придется освободить дом… до следующей недели. – Джеральд снова откашлялся. – Мне очень жаль. Понимаю, это неожиданно. Сегодня я вышлю вам по электронной почте все детали и копии документов, но вам надо сейчас же начать собираться.