Убийства в одном особняке - Хакни Стейси - Страница 7

– И правда. Мне это хорошо известно. – Конрад задумчиво кивнул. – Но думаю, для счастья тоже требуется мужество, не так ли?

– Даже не знаю, – ответила Лайла, убирая руку и усмехаясь, чтобы скрыть дискомфорт. Застеснялась собственной откровенности.

Губы Конрада дрогнули в улыбке.

– Я вам не верю.

Лайла встала и с облегчением увидела, что глаза Конрада снова сухи.

– Думаю, мне пора подниматься к себе. Проводить вас до вашей квартиры?

– Нет, спасибо. Посижу тут еще немного. В последнее время постоянно чувствую усталость.

Лайла отряхнула брюки. Ей не хотелось оставлять Конрада в одиночестве, и она пообещала себе предупредить Сюзанну, что он здесь, по пути наверх.

– Надеюсь, скоро снова увидимся.

– И я. – Конрад внезапно посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд заострился. – И дайте знать, если найдете что-нибудь интересное в квартире у Глории.

Лайла склонила голову набок, чувствуя, что это не пустые слова.

– А что интересного я могу найти?

Конрад прикрыл веки. Когда он заговорил, его голос прозвучал очень мягко:

– Пока рано говорить, но присматривайте за своей дочерью. В «Примроузе» не так безопасно, как может показаться.

Лайла уставилась на Конрада; от его странного замечания у нее мороз побежал по коже. Он так и сидел с закрытыми глазами, глубоко дыша. Впалая грудь поднималась и опускалась – похоже, старик заснул. Лайла отступила от скамейки; воздух вокруг внезапно стал холодным.

Глава 4

Несколько дней спустя кто-то ночью подсунул под дверь квартиры 2В конверт. Лайла обнаружила его, потому что за эти дни расчистила маленькую прихожую. Она вытащила груду мешков с мусором и сгрузила их в бак за домом. После этого в коридоре остались только конверт, хрустальная люстра и прекрасный консольный столик из красного дерева, ранее похороненный под двухгодовой коллекцией старых таблоидов, в основном об инопланетянах.

Лайла подобрала конверт с пола, когда выпроваживала Беа за дверь. Ее имя было напечатано на лицевой стороне; секунду она рассматривала наклейку, а потом сунула конверт в карман. Что бы там ни было, это могло немного подождать. Сейчас всю энергию требовалось пустить на то, чтобы выгнать Беа в школу. За прошедшую неделю она так и не привыкла к Либерти-Фоллз. Говорила, что одноклассники все злые, а учительница отказалась ответить на ее вопрос о том, не убивали ли кого-нибудь на школьной территории. Собираясь туда, Беа максимально медленно обувалась и максимально медленно тащилась до машины, несмотря на отчаянные призывы Лайлы пошевеливаться. Когда они дошли до парковки «Примроуза», Лайла, не удержавшись, крикнула Беа ускориться, на что та посоветовала ей остыть.

Из-за утренней перепалки Лайла вспомнила о конверте, лишь когда вернулась в «Примроуз», доставив дочь в школу. Она села в кухне на стул и ногтем надорвала клапан. Развернула листок, и ей сразу же бросился в глаза заголовок: Адвокатское бюро Крэгмонт и Форрестер. Сердце Лайлы заколотилось. Письмо от адвокатов ничего хорошего не сулило.

Несколько секунд Лайла, застыв, вглядывалась в текст. Юридический вопрос, имеющий финансовое значение? Иными словами – новый гражданский иск против Райана? Если это так, ей нечего сказать. После того как его обвинили в сговоре с целью мошенничества в системе здравоохранения, Лайле пришлось месяцами убеждать ФБР, что она непричастна к его преступлениям. Она откинулась на спинку стула, ощущая головокружение от одного воспоминания обо всех этих разговорах в душных кабинетах госслужб, когда ее засыпали вопросами, на которые у нее не было ответа. Ее неосведомленность не помешала властям немедленно заморозить их банковские счета, а чуть позднее конфисковать машины, мебель и недвижимость.

Правда заключалась в том, что Лайла понятия не имела о мошенничестве Райана, выкачавшего у инвесторов миллионы долларов. Она была слишком занята ланчами с подругами, волонтерством у Беа в школе и тревогами насчет старинного персидского ковра, на покупке которого настаивала ее свекровь Патрисия. Чертова бездельница, назвал ее агент ФБР. Оскорбление запомнилось, потому что чертова бездельница и правда не потрудилась задать мужу простейшие вопросы насчет того, откуда берутся все их деньги. Лайла никогда не спрашивала, каким образом у них на счету появились средства на отпуск на Харбор-Айленде, переделку гостиной или покупку пляжного дома на острове Фигер-Эйт.

Лайле следовало заподозрить неладное. Райан был ее мужем: кому, как не ей, знать его лучше всех? Была ли это глупость, эгоизм или наивность с ее стороны? Она переживала, что разрушила жизнь дочери тем, что не остановила его. Сердце Лайлы болезненно сжалось, и она стянула свитер, почувствовав жар и липкий холодный пот одновременно.

Ей хотелось разорвать письмо на мелкие клочки. Тем не менее она положила его в сумку. Игнорировать такое нельзя.

В семь часов вечера Лайла сказал Беа, что должна спуститься на короткую встречу, и велела ей никуда не выходить из квартиры. Натянув свитер и джинсы, Лайла по лестнице сошла к залу «Азалия». Она боялась того, что последует дальше, – привычное для нее чувство в последнее время.

Вступив в зал, она сильно удивилась: там собралось по меньшей мере человек сорок. Обвела глазами помещение, пытаясь сообразить, что происходит. Вдоль стены стоял длинный фуршетный стол, заставленный блюдами и этажерками с закусками. Две хрустальные люстры по обоим концам комнаты лили мягкий свет. Сюзанна возилась с установкой переносной трибуны перед французскими дверями в патио. Лайла знала большинство остальных гостей по мимолетным встречам в холле или на парковке. Все это были, очевидно, жильцы «Примроуза». Лайла выдохнула – кажется, впервые с момента, как открыла конверт. Ей вспомнилось, что в конце что-то говорилось об угощении. Возможно, дело вовсе не в финансах: это просто светское мероприятие. В любом случае к Райану оно отношения не имеет.

– Ого! Привет. Вы здесь. Как замечательно! Вы, должно быть, Лайла. Я Зои Уолтерс, консьерж «Примроуза». – Зои протянула руку. Она была эффектной, с сияющей темной кожей и ровными белыми зубами. Молодая, в стильном облегающем платье в красно-розовую полоску. Лайла тут же почувствовала себя неприбранной и одетой кое-как.

Она пожала протянутую руку.

– Откуда вы меня знаете?

Зои широко улыбнулась.

– Вы моложе пятидесяти, и вы новенькая. И то и другое здесь редкость.

Лайла не удержалась от ответной улыбки, покоренная обаянием Зои. Обвела взглядом зал:

– Вы знаете, что тут происходит?

– Не-а. – Зои понизила голос. – Но, думается, это как-то связано с Конрадом Кентом. Его невестка, Хелена, попросила меня организовать фуршет.

Зои кивком указала на женщину, стоящую возле трибуны, – пепельную блондинку с волосами, собранными в низкий пучок. Ей с одинаковым успехом могло быть от сорока до шестидесяти пяти лет, и по любым меркам она считалась бы красавицей: с глазами цвета меда, светлой кожей и высоким лбом, не тронутым морщинами. Безупречный твидовый жакет сливочного цвета от «Бальман» делал ее вид еще более неприступным.

Лайла смущенно покосилась на собственный бесформенный синий свитер. Пять месяцев назад она сложила в коробки всю свою дорогую красивую одежду и отослала ее на сайт-комиссионку для дизайнерских вещей, чтобы оплатить счета за газ и электричество. Она постановила для себя (решительно!), что по тряпкам плакать глупо, но все равно смахивала слезы, сидя за рулем, когда везла коробки в офис службы доставки. Ее роскошная жизнь осталась в прошлом.