Дорогой Скотт, дражайшая Зельда - Фицджеральд Френсис Скотт - Страница 10

Не надо – пожалуйста – загромождать жилье мебелью. Правда, Скотт, я готова жить где угодно – и разве мы не сможем отыскать готовую кровать? Когда-нибудь, сам понимаешь, нам понадобятся ковры и плетеная мебель, и свое гнездышко – Но я ужасно боюсь, что сейчас все это будет только мешать. Я хочу, чтобы Нью-Йорк был крошечным городком, чтобы я могла представить себе, как там. У меня нет ни малейшего представления, каков он из себя, поэтому я боюсь даже делать какие-либо предположения – Куда делась квартира, обставленная теми ребятами? – Мне она нравилась – Я воображала себе стены, покрытые огромными оранжевыми и черными фруктами – и желтые потолки —

Миссис Хейден на Пасху привезет свою дочь Эдвину – Тильда и Тутси обе их навещали, так что, разумеется, мы теперь обязаны их принять – Тутс грозит поехать с миссис ДеФьюниак в Мичиган – Она отбывает в пятницу – Если все так и будет, мне придется остаться и развлекать Эдвину – Потом, когда они уедут, я могу отправиться с ними на север – Вот почему я хочу, чтобы ты написал мамуле. Сам понимаешь, я не могу рассказать им, почему Тутси просто не может поехать в Мичиган – что мне делать?

Крейгхед телеграфировал, что приедет на уикенд из Гордона. Буду рада его повидать – во всей округе абсолютно нет мужчин, а кроме того, с ним я смогу поговорить о тебе. Я люблю разговаривать о тебе – Дорогой – ты всё, всё на свете – я так тебя люблю —

На всякий экстренный случай —

Вот адрес Тильды —

520 W 124th St Apt. 51

Возлюбленный – возлюбленный – жажду тебя – всегда —

35. Скотту

[Осень 1919]

 Подписанная рукопись, 9 стр.

[Монтгомери, Алабама]

Я пишу на этой превосходной бумаге, которую все считают ужасной и которую я сама ненавижу использовать из страха, что вся она израсходуется на благодарности тебе – ведь ты сам знаешь, как я люблю «два крошечных клочка» – Но я настолько удручена, не находя места, чтобы поместить снимок в футляр, что готова прилепить его куда угодно, пусть даже не внутри. Пожалуйста, не смотри так испуганно. В любом случае, это общее дело – Цепочка – это как шляпка на леди, вопящая: «возьми меня куда-нибудь – возьми меня куда-нибудь», – и я беру с удовольствием – Сам знаешь, как мне нравятся вещи, которых нет ни у кого вокруг, и кисточка на другой вещичке возносит меня на самую вершину успеха.

Вчера я чуть не написала книгу или рассказ. Я так и не решила, что именно, но после двух страниц, посвященных моей героине, я обнаружила, что еще даже не начала, и поскольку нельзя же вечно писать о таком невозможно очаровательном существе, я начала отчаиваться. «Соблазнитель Ромео» называлось, и я полагаю, что мужчина должен был появиться в самом конце. Однако не было никакого плана, так что я думала спросить тебя, как решить, что они там собираются делать. Мамуля в ответ на мой призыв процитировала О. Генри, дословно, что я отвергла, потому что он никогда не создавал людей, а только истории, происходящие с одними и теми же старыми добрыми представителями народа, и неожиданные развязки, а я люблю истории, где все дамы типа Констанс Толмадж, а мужчины – просто такие сильные молчаливые персонажи или парни из колледжа – но я уверена, что вполне полюблю Марджери Си[47] и она возжет во мне достаточно амбиций, чтобы протащить Ромео через еще пару страниц – Так что, как видишь, Скотт, я никогда не смогу что-то сделать, потому что слишком ленива, чтобы переживать о результате – а еще у меня нет ни малейшего желания стать восхваляемой и знаменитой – все, что я хочу, это всегда оставаться совсем молодой и совершенно безответственной, а еще ощущать, что моя жизнь принадлежит исключительно мне – жить и быть счастливой, и умереть по-своему – в свое удовольствие.

И еще, Скотт, Дорогой, не пытайся так усердно убедить себя в том, что мы глубокие старики, растерявшие все самое ценное, что в них было. На самом деле, мы его еще не нашли – и только слабаки вроде девчонки из школы св. Павла, о которой ты мне рассказывал, не имеют мужества и сил ощутить свою правоту, когда весь мир твердит, что они неправы, и вечно проигрывают – Все пламя и радость – душевная сила, на которую мы способны, растет – растет просто потому, что растут также здравомыслие и мудрость, и мы строим крепость нашей любви на прочном фундаменте, ничто не утрачено – Та первая страсть не могла длиться долго, но то, что ее породило, еще как живо – точно как мыльные пузыри – они лопаются, но выдуваются все новые и новые пузыри, такие же прекрасные – и лопаются – пока не кончатся мыло и вода – вот так, мне кажется, будет и у нас – так что не стоит оплакивать бедное маленькое несчастное и прекрасное воспоминание, когда мы есть друг у друга – ведь я знаю, что люблю тебя – и ты приедешь в январе, чтобы рассказать мне, как твои дела, – и больше мы ни о чем переживать не станем – Зельда

36. Зельде

[До 9 января 1920]

 Телеграмма. Из альбома

[Нью-Йорк Сити]

37. Зельде

[Январь 1920]

Телеграмма. Из альбома

38. Зельде

Телеграмма. Из альбома

39. Зельде

Телеграмма. Из альбома

40. Зельде

Телеграмма. Из альбома

41. Скотту

[Февраль 1920][50]

Рукопись, 6 стр.

[Монтгомери, Алабама]

Родное Сердце, наша волшебная сказка почти закончена, и теперь мы собираемся пожениться и жить долго и счастливо, прямо как принцесса в своем замке, которая так тебя беспокоила – а меня так раздражала своими постоянными повторениями – Прости меня за все те случаи, когда я была злой и противной – за все те минуты несчастья, которым я была виной, в то время как мы могли быть так счастливы. Ты заслужил большего – много большего —