Барышня-бунтарка (СИ) - Епринцева Яна - Страница 22

– Восьмое убийство произошло вчера ночью? – воскликнула Яромила. – Слыхали, как же! Кто убивает несчастных старух, вот что я хотела бы знать!

– От своего коллеги, который служит в области судебной медицины при княжеском управлении, слыхал, что в минувшую пятницу, поймали-таки одного из предполагаемых преступников, – врач со значительным видом оглядел каждого из присутствующих.

– Что вы говорите, Бран Гостемилович! И что же он признался? – Яромила так и подалась вперёд, а выцветшие глазки её заблестели.

– В убийстве сознался. А вот сообщников своих не выдаёт. И отказывается отвечать, с какой целью совершил преступление. Водят на допросы, но помалкивает. Боится своих же сообщников. И боится так, что каторга для него будет спасением.

– А кто это такой? Из какого сословия?  – не отставала любопытная старушка.

– Обычный работяга. Служил на ткацкой фабрике, откуда его уволили за пьянство. Он в извозчики подался да проработал всего пару дней. Сознался лишь в самом первом убийстве, что произошло месяц назад. И утверждает, что к остальным не имеет никакого отношения, – ответил доктор.

Все присутствующие в комнате замолчали и уставились в свои тарелки. Я невольно поёжилась, вспомнив вчерашнее утро и мёртвую жрицу. В голове не укладывалось, что кто-то хладнокровно уничтожает ни в чём не повинных женщин.

К тому же меня волновал вопрос: с какой целью совершаются все эти убийства. И кто обвинил в преступлении меня. Это казалось мне не менее странным. Ну не убийца же? Глупо ведь вместо того, чтобы уносить ноги, бежать в полицейский участок с доносом. Но если не он, то кто же?

– Какие ещё новости, Бран Гостемилович? – нарушила молчание Яромила. – Всё ли спокойно в княжеском дворце?

– Затишье перед бурей, я бы так это назвал. Северные рубежи опять прорывались аспидами, с трудом удалось отбить атаку. И знаете, что говорят по этому поводу? Что кто-то из окружения князя, из ближайшего окружения, хочу заметить, желает, чтобы вторжение состоялось.

– Я в этом даже не сомневаюсь, – неожиданно подал голос Радимир.

Все устремили взоры на хозяина дома.

– Не зря ведь меня убрали из пограничной службы. Да, я больше не чародей, но я готов был служить наравне с обычными солдатами, которых там всегда не хватает. Вот только приказ свыше не дал мне вернуться к охране рубежей. Меня отстранили без права вернуться, без права появляться в княжеском дворце. И кто-то отчаянно сопротивляется, чтобы я попал на приём к князю Изяславу. Я писал прошения, о возвращении на службу но все они отклонены. И моя просьба о встрече с государем, раз за разом отвергается, – продолжил Радимир.

– Вы думаете заговор? – Бран Гостемилович с тревогой взглянул на Ярогорского. – Хотя… С тех пор как умер батюшка нынешнего правителя, козни плетутся во дворце на постоянной основе. Братья князя, родные и двоюродные, все пытаются перетянуть одеяло на себя, постоянно вмешиваясь в дела правительства. И всё бы ничего, но Изяслав излишне мягок и уступчив, и этим пользуются, порой бесчестно и даже подло. Но не будем об этом. Я вижу, наша милая барышня взволнована, – сказал доктор, с беспокойством поглядывая на меня.

Никто не стал возражать. Яромила заговорила о погоде, затем перевела разговор о предстоящем празднике в честь урожая, что каждый год отмечается в столице с большим размахом, и все с облегчением поддержали лёгкую беседу.

Глава 33

После завтрака Радимир предложил мне прокатиться в открытой коляске до парка, а там прогуляться по аллеям. Я сразу же согласилась, ведь сидеть без дела в чужом, мрачном доме ужасно не хотелось.

Я быстро переоделась в другое платье, больше подходящее для прогулок – персикового цвета с розами, вышитыми по подолу, надела плетёную шляпку, украшенную лентой в тон наряду, и спустилась вниз.

Ярогорский уже ожидал меня. Он окинул меня быстрым взглядом и вдруг улыбнулся.

– Ты прелестна. Такая юная и при этом восхитительно женственная, – проговорил он, подавая руку.

– Спасибо… – только и смогла пробормотать я покраснев.

Мне ужасно льстило, что Радимир находит меня привлекательной. Хотя в этом нет ничего удивительного, ведь иначе он не стал бы платить за право обладать мной.

Мы вышли из дома и направились к летней коляске, что уже поджидала нас на подъездной аллее. Ярогорский протянул руку, помогая мне усесться, а затем, устроившись рядом, подал знак кучеру трогать.

День для прогулки выдался замечательный. Небо покрывали белоснежные облака, закрывая солнце, тем самым спасая от палящего зноя, лёгкий ветерок ласково шевелил мои волосы и кружево на платье, приятно холодил кожу.

Летняя столица утопала в зелени лип и акаций, которые росли здесь в огромном количестве, а перед каждым зданием благоухающими островками пестрели клумбы с розами, бархатцами и петуниями.

Мы ехали в молчании, лишь изредка перебрасываясь парой слов. Просто любовались окружающей красотой и наслаждались великолепной погодой. Радимир держал меня за руку, и я позволяла ему эту вольность. Прикосновение горячих пальцев доставляло удовольствие, вызывало мурашки всему по телу.

Молодой мужчина поглядывал на меня, изредка тихонько улыбаясь. Я чувствовала, что он рад находиться рядом, доволен моим внешним видом и даже горд обладать мною.

«Как красивой игрушкой», – с внезапной горечью подумала я, но вслух ничего не сказала, не желая портить прогулку.

Коляска остановилась возле входа в городской парк. Ярогорский галантно помог мне выйти и, подхватив под локоток, повёл вдоль тенистых аллей.

В это утро здесь наблюдалось не так много гуляющих, но время от времени навстречу нам попадались супружеские пары или шумные семейства с детьми.

– Вы не выполнили своего обещания, – неожиданно вспомнила я.

– Не «вы», а «ты», – спокойно поправил меня молодой человек.

– Хорошо, ты не выполнил своего обещания и не рассказал, каким образом следил за мной.

Радимир вздохнул, но не стал отнекиваться или увиливать от ответа.

– Я наблюдал за тобой с помощью ворожбы на воду. Заговор делала бабушка. Она обладает некоторой магией, не слишком значительной, но для такого заклинания достаточной, – ответил он.

– Заговор на воду? Но для чего ты следил за мной? Госпожа Ярогорская тоже была рядом всякий раз? – воскликнула я отпрянув.

Мне вдруг сделалось неловко оттого, что мужчина мог увидеть меня в любой момент моей жизни.

– Бабушки рядом не было, она лишь подготовила всё и оставила мне нужные предметы, а я самостоятельно активировал магию заговорённой воды. Зачем следил? Чтобы убедиться в том, что ты именно та девушка, что мне нужна. К тому же я хотел узнать тебя получше, чтобы подготовиться к твоему появлению в доме, иметь возможность радовать подарками, которые ты точно оценишь.

Я вспомнила платья, цветы и пирожные. И понемногу  памяти начали всплывать полузабытые сцены из жизни. Вот я с восхищением замерла перед кустом гладиолусов и восторженно разглядываю нежно-лиловые соцветия. Пересчитываю свои скудные карманные деньги возле кондитерской, с трудом наскребая на корзиночку с белым кремом.

А то дорогое цветочное мыло, что приготовили для меня в купальне? Ведь я брала его в руки в одной из хозяйственных лавочек и с сожалением отложила, узнав цену. И даже эта шляпка из соломки, с бежевой лентой! Я ведь примеряла её во время похода по магазинам, пока ждала сестёр, выбирающих бальные платья.

– А знаешь, Радимир, я ведь гораздо больше люблю пирожные с голубикой и малиной, но корзиночки стоят в два раза дешевле, вот я их и покупала, – выпалила я и тут же, покраснев, отвернулась.

– Значит, будут пирожные с малиной! – рассмеялся он и прижал меня к себе крепче.

Я не выдержала и тоже улыбнулась. В груди вдруг стало тепло, а глаза защипало. Никто и никогда не стремился порадовать меня, сделать приятное, исполнить любой каприз. Никто, кроме Ярогорского.

«Может быть, с ним мне будет лучше, чем с родителями, озабоченными лишь будущим младших сестёр?» – промелькнула нежданная мысль.