Проданная его светлости (СИ) - Голден Лиззи - Страница 40

Мое полупрозрачное тело будто зависает над землей и скользит по воздуху вслед за родителями и моим… мужем.

— Все в порядке, госпожа Грейм, — спешит заверить ее Фабиан и очаровательно улыбается. — Я действительно проголодался, так что…

Не успевает он договорить, как к ним бежит чумазое нечто с растрепанными короткими волосами, в балахонистых штанишках и выдернутой наполовину из них белой рубашкой.

Если присмотреться, то можно понять, что это девочка.

То есть… я.

В ту же секунду я словно сливаюсь с ней, становлюсь единым целым. Чувствую ее бурные эмоции, дышу вместе с ней, и ее мысли — мои мысли.

Это просто я. Только много лет назад.

— Папа, у меня получился кувырок через голову, представляешь? — захлебываясь рассказываю, бурно жестикулируя. — А еще я теперь могу долго удерживать вот это.

Протягиваю руку, и на ладони образуется золотой огонек.

— Мари… какой ужас! — брезгливо оглядывает меня матушка, та самая роскошно одетая женщина с гордым лицом и королевской осанкой. — Ты во что одета? И так испачкалась… За стол не сядешь, пока…

— Да ладно, тебе Лиастра, — добродушно отмахивается отец. — Она ведь с тренировки…

— Она тренируется с утра до ночи! — восклицает та. — Где это видано, чтобы леди ее возраста…

— Фабиан, познакомься, моя дочурка Марианна, можно просто Мари, — ласково проводит меня по взъерошенным волосам отец.

— Меня зовут Рианна, сколько раз можно повторять? — топаю ногой, а потом с любопытством смотрю на Фабиана, кто же это такой?

— Фабиан сейчас магистр в Академии Боевой Магии и преподает боевые искусства, — продолжает отец. — Думаю, вы найдете общий язык.

— Боевые искусства? — протягиваю, и в мозгу что-то щелкает: кажется, сегодняшний день сулит быть нескучным. — Ты правда умеешь драться магическим оружием? А выпускать огонь? А световой меч? А…

— Мари! — прикрикивает матушка, ставшая пунцовой. — Как ты себя ведешь с гостем? Называть на «ты» незнакомого мужчину… это возмутительно! Куда только смотрят твои учителя?

— Не только умею, а могу показать и научить, — подмигивает мне Фабиан, не обращая внимания на посторонний шум.

— Прямо сейчас? — подпрыгиваю на месте.

— Почему бы и нет?

— Но мы же шли в столовую… — пытается обратить на себя внимание матушка.

— Думаю, это не займет много времени, — примирительным тоном говорит Фабиан.

— Пойдем за задний двор, — беззастенчиво хватаю его за руку. — Там больше всего места… и я хочу научиться создавать световой меч, у меня пока плохо получается.

Переговариваясь и держась за руки, мы уходим. Не могу перестать прыгать и вертеться. Фабиан снисходительно мне улыбается. А потом… мы медленно растаем в тумане.

Вот мы снова. Только теперь идем по коридору большого богато обставленного дома, почти что замка.

— Это было… круто! — счастливо вздыхаю. — Теперь я мечтаю поступить в твою Академию и научиться всему, что умеешь ты!

— Думаю, у тебя все получится, — мягко говорит тот. — И знаешь что… спасибо тебе.

— За что? — приостанавливаюсь. — Это тебе спасибо, Фабиан. И ты… наверное, голодный, — поджимаю плечи. — Знаешь, матушка права. Я не должна была тебя дергать и так себя вести.

— Ну что ты, — мягко произносит он. — Наоборот, я благодарен, что ты меня… выдернула. Несколько лет назад я служил с генералом Греймом в гарнизоне, мы защищали границы и неплохо ладили. Но я совсем не знаю, о чем с ним говорить за столом. Эти светские беседы, кажется, не для меня, хоть я и герцог.

Смотрю на него, наверное, чересчур пристально. Мне говорили, что так неприлично, но сейчас просто себя не контролирую.

— Правда? — тихо говорю я, все больше проникаясь новым знакомцем. — У меня та же беда. Но ты не волнуйся, — хлопаю его по руке, ведь не привыкла долго кукситься. — Я буду рядом, и если разговор пойдет не туда, я просто разолью сок и отвлеку на себя внимание. Договорились?

Фабиан смотрит на меня со смесью печали и нежности, будто видит перед собой диковинное существо.

— Я очень рад, что познакомился с тобой Рианна, — искренне говорит он. — Но поверь, я не стою таких жертв.

— О, это не жертва, я все равно разолью что-нибудь, — смеюсь, но тут же становлюсь серьезной. — А ты будешь моим другом? У меня совсем нет друзей… почему-то, — отвожу взгляд.

Просто матушка не приглашает к нам гостей. И меня никуда с собой не берет. Словно меня стыдится.

— Я уже твой друг, — протягивает он руку.

— Какой ужас, не смей брать еду руками! — восклицает мать, глядя как я схватила ножку курицы, забыв о ножах, вилках и еще каких-то странных столовых приборах, названия которых меня даже не интересуют.

— Все в порядке, дорогая, — спешит сказать отец, но та не успокаивается:

— Никакого воспитания, как же стыдно…

— Меня на уроках этикета учили, что курицу можно есть руками, — подчеркнуто вежливо говорит Фабиан и двумя пальцами берет поджаристую ножку курицы с общего блюда, подмигивая мне.

В ответ радостно хихикаю. Этот друг моего отца — свой человек. С ним так легко!

Матушка фыркает и заливается краской.

— Как твои успехи в Академии, Фабиан? — спрашивает отец, пачкая усы в сметане, которой обильно политы его любимые хинкали. — Ты ведь у нас теперь магистр. Очень интересно узнать…

— А вы не женаты, ваша светлость? — перебивает матушка, глаза которой мечут молнии.

Фабиан заметно напрягается.

— Нет, госпожа Грейм. Еще не нашел ту самую единственную.

— Странно, — поджимает та губы. — Ведь вам уже двадцать пять, а вы до сих пор…

Белоснежную скатерть заливает ярко-желтый апельсиновый сок.

56 глава

Кадр сменяется. Маленькая я в ночнушке крадусь к спальне родителей, из которой слышатся полузадушенные звуки рыданий.

— Калир, я не знаю, как она будет жить дальше! — всхлипывает матушка. — Она совсем не из нашего теста… как будто с луны упала и я…

— Успокойся, Лиастра, — твердый голос отца хорошо слышен за дверью, а я приникаю ухом к щели, чтобы все слышать. Сердце тревожно колотится, а одной рукой я прижимаю к себе плюшевую собачку.

— Не забывай, что наша дочь унаследовала целительский дар моего рода, которым я, увы, не владею, — немного тише говорит он.

— Если бы ее не проверили, мы бы до сих пор об этом не знали! — восклицает та. — К тому же она ведет себя… как невоспитанная дикарка. Вбила себе в голову, что должна стать боевой магичкой. Еще и твой друг подливает масла в огонь… зачем ей это? Она и платья-то носить не умеет, а ей уже десять! Что с ней будет через пару лет?

— Платья носить — для этого много ума не надо, — замечает отец.

— И она совсем не интересуется целительством, — возмущается матушка, перестав рыдать, но оставив плаксивый тон. — А занимается делами, неприличными для леди.

— Дар в ней есть, это подтвердил артефакт, — говорит отец. — Просто пока еще не проснулся…

— Лучше бы и не просыпался, — шипит та. — Вспомни свою бабку! Да она была блаженной сумасбродкой. От нее ведь этот дар, ни твой отец, ни ты ничем подобным не владели…

Прижимаю к груди игрушечную собачку и медленно отхожу от двери. Хочется исчезнуть, стать маленькой и незаметной, а лучше — никогда не рождаться…

Не такая. Не леди. Неподходящая, плохая дочь. Сумасшедшая. Как прабабушка Таис. Седая маленькая старушонка с ярко-голубыми глазами, из которых струился свет…

Блаженная. А что это значит? Разве плохо быть счастливой и делать счастливыми других?

Нет, это не про меня. Матушка плачет из-за меня. Я плохая дочь. Неподходящая для этого общества. И для своих родителей… тоже.

— Но… почему нельзя?

Мне лет двенадцать. Нежно прижимаю к груди всю ту же плюшевую собачку с ощущением, что в руках у меня — живое существо.

— Никаких животных в доме! — отрезает та.

— А можно, папа купит мне птичку? — с надеждой спрашиваю я.