Скрипка. Я не буду второй (СИ) - Хеппи Катя - Страница 31

— Мне не нужно от тебя никаких чувств, Пантера. Они предназначены другой. У нас с тобой все в рамках фиктивных отношений, — чеканю, приказав сердцу заткнуться, и протягиваю Дану телефон с высветившимся на экране словом “любимая”.

Глава 38

Ann

Хочу стереть с памяти те секунды, в которые была счастлива рядом с ним. Хочу забыть, как это чувствовать себя любимой им.

Хочу сказать:

— Я отпускаю тебя, Дан… Беги к ней…

Но вместо этого молчу и глотаю горькие слезы…

— Энн, мне нужно… Я тебе потом все объясню, а сейчас…

— Думаешь, я буду тебя слушать, — смеюсь над его наивностью.

Неужели действительно надеется, что его слова для меня ещё что-то значат?

Надеется, что я стану второй?

Нет, я соглашусь только на место единственной…

Но Дан мне его не может предложить. А я очень надеюсь, что Чернов не останется один, не потеряет в своих метаниях Лолу.

Мне очень сложно даётся одиночество, и я не хочу этого для него.

— Энн, — пытается дотянуться до меня парень, коснуться и снова ранить, но я больше не позволяю.

— Дан, все понятно без слов. Тебе срочно нужно к любимой, а я…

Я полностью разочаровалась в тебе. Но вот что удивительно, кроме адской боли я почувствовала ещё и облегчение. Как оказалось, жизнь становится проще, если ты не ищешь ничьей любви…

— А я с легкостью доберусь до кампуса на такси, — продолжаю, дёргаясь в сторону от руки парня протянутой ко мне. — Спасибо, Дан. Ты сегодня очень помог мне…

И не только с отцом…

Ты преподал мне очень ценный урок, который заключается в том, что как бы я не нуждалась в тебе, как бы мне не было плохо, в решающий момент ты выберешь не меня…

— Пока, — говорю, закрывая дверь не только машины, но и своего сердца.

Я больше не впущу тебя, Пантера. Устала не замечать свои обиды, твою ложь и предательство.

Я больше не чувствую счастья в любви, поэтому теперь планирую жить без неё.

Совсем…

Поэтому Лёша очень не вовремя ждал меня у общаги.

— Где ты была весь вечер, Энн?

— Гуляла… — потянула я, пытаясь обойти парня, но он не дал.

— Где? — схватил меня за плечи, удерживая на месте.

— В парке…

Я действительно вышла раньше из такси и бродила по тропинкам, приводя расшатанную нервную систему в норму. Сегодняшний день растерзал меня на атомы. Мне хотелось то петь, то плакать, но больше всего убрать из головы убивающую мыслебойку. Поэтому меня так раздражало, что Манул стопорит меня, мешает хоть на миг забыться сном.

— Ты меня за дурака держишь? — сжимал мои плечи парень. — В таком виде ты не гуляешь в парке. По крайней мере, со мной… Ты была с Пантерой?

Тряс меня как тряпичную куклу парень, возомнив, что имеет на это право.

— Молчишь… Значит, действительно была с ним… Что у тебя с ним было, Энн?

Не уверенна, что моё слабое “ничего” он услышал…

Он щепетильно осматривал мою шею, не обращая внимание на моё явное недовольство и сопротивление.

— Не пометил… — словно для себя произнёс парень, а потом истерично засмеялся. — Думал, по-настоящему зацепило Пантеру… А оказалось, ты, как все, одноразовая для него…

— Это не твоё дело, Лёша! — цедила я, закусывая нижнюю губу. Мне нужно было поплакать. Не хватало сил держать лицо и казаться живой и адекватной. Психика не вывозила. — Мои отношения с Пантерой никак не влияют на нашу дружбу…

— Дружбу? — гремел парень, резко отшвырнув меня от себя.

— Лёш, я знаю о твоих чувствах. Но… — бормотала я, не уверенная, что найду подходящие слова. — Прости, если я дала тебе надежду. Но у нас ничего не выйдет. Я не люблю тебя…

— Его любишь? — резал меня презрительным тоном парень и снова притянул меня к себе, обнял одной рукой за талию, а второй зажал шею. — У тебя с ним ничего не выйдет…

Не успел договорить, как впился в шею жадным грубым поцелуем или точнее укусом…

— Пусти… — кричала я, сбрасывая с себя Манула. — Не знаю, что у тебя за фетиш, но мне не нравятся засосы, которые ты ставишь на мне… Леш, мне очень помогла твоя забота и поддержка. Но я не могу отблагодарить тебя телом…

Я вела себя в высшей степени неадекватно. Кричала, просила, отталкивала и била парня. Для меня сейчас любое прикосновение, даже самое невесомое оставляло на коже глубокие незримые рубцы. Не только для моего сердца и разума был перебор впечатлений… Тело настрадалось не меньше…

Пощечины… И самое болезненное и кровавое — поцелуи и объятия Дана, которые до сих пор ощущаются, и которые я, идиотка, не хочу, чтобы стирал своими руками и губами кто-то другой.

— Тебя нельзя прикасаться ко мне, — изворачивалась я, пытаясь оторвать рот парня от своей шеи.

— Как скажешь, Энн… Только и Пантера к тебе не прикоснется… — неожиданно равно тараторит Манаев и не оглядываясь уходит.

Яркая вспышка…

Я осталась совсем одна.

Горькое осознание, после которого я даже не дышу.

И не уверена, что хоть когда — нибудь вообще смогу дышать полной грудью. Внутри все обожжено, как и мои ступни. Но я научусь жить с этими ранами. Пока не знаю как…

Но изнывать лучше без обезболивающего, чем с тем, которое вредит тебе ещё больше…

Глава 39

Дан

— Как она? — спрашиваю доктора о состоянии здоровья Ло, а сам в действительности волнуюсь о другой.

Как Скрипка одна добралась в кампус? Как после этого безумного дня чувствует себя? Плачет ли?

Утром я обязательно расскажу ей все. Объясню, что я должен был оставить её, но мне было ужасно сложно это сделать.

— С пациенткой все в полном порядке. Мы вовремя сделали промывание желудка, препараты даже не успели раствориться, — констатирует доктор. — Но стоит обязательно обратиться к психологу. Душевное здоровье так же важно, как и физическое.

— Сходим на пару, — мысленно отвечаю я.

И дело вовсе не в попытке суицида, а в том, что именно таким способом воспользовалась Ло, чтобы наказать меня за чувства к Скрипке. Заменять любовь чувствами вины и жалости — это нездорово, нечестно и мстительно.

Сердце снова начинает колоть, потому что понимаю, что задумка Лолы сработала бы. Я не простил бы себе ее смерть, как не могу до сих пор простить себе то, что не смог дать родителям время, которое они желали провести со мной.

Мама и папа очень гордились мной. Называли особенным мальчиком. Для семьи фермеров, которые большую часть жизни проводили в полях и свинарниках, а не за книгами, и тем более не за музыкальными инструментами, рождение умного и творческого ребёнка было неожиданно. Но родители не стали ломать меня под привычный уклад, наоборот, сделали все возможное, чтобы развить мои способности. Мы даже переехали в город, чтобы у меня была возможность посещать не просто сельскую школу, а одну из лучших гимназий с музыкальным уклоном. Правда, каждое утро отцу приходилось вставать на несколько часов раньше, а ложиться на несколько часов позже, чтобы добраться из дома до нашей фермы. Мама долго не могла найти себя работу в городе, подрабатывая то там, то тут. В основном по-соседски помогала на больших семейных праздниках: юбилеях, свадьбах, крестинах. То торт испечь, то за детьми присмотреть, то помочь подготовить дом к торжеству.

Улыбчивая, общительная, добрая, трудолюбивая и покладистая… Мама быстро собрала себе клиентскую базу и открыла маленькое, но уютное агентство по организации праздников. Больше всего мама любила детские дни рождения.

— Я могу подарить этим детям эмоции, которых не было ни у меня, ни у тебя, ни, к сожалению, у наше сына, — щебетала мама, когда отец просил её оставить работу на завтра и пораньше лечь спать.

В общем, мы с мамой радовались новой городской жизни и возможности реализовывать себя в ней. Отца же наоборот раздражала суета и постоянная толпа людей в нашем доме. Мамины подруги и клиентки, которые чаще всего тоже становились подругами. Мои друзья по школе и по музыке.