Скрипка. Я не буду второй (СИ) - Хеппи Катя - Страница 42

— Что еще, кроме тебя? — задает вопрос иначе, не сводя с меня горячих шоколадных глаз.

Хитрец!

Давлюсь смешком и продолжаю игру:

— Предположим, что “да”. Чтобы ты хотел на память обо мне?

— Что значит “предположим”? — начинает Дан, но тут его словно осеняет, и он задает вопрос, который, по-видимому, волнует его куда больше. — Что значит “на память”? Скрипка! Ты же не собираешься оставить меня одного?

Даже если это потребовалась бы, не смогла бы. Ни за что не смогла бы оставить Чернова, ведь он — самое ценное в моей жизни, то, за что я буду бороться со всем миром.

Но я слишком суеверна, чтобы сказать “никогда”, поэтому приобнимаю парня и шепчу:

— Я с тобой…

Пантера делает глубокий вдох облегчения и набрасывается на мои истерзанные губы, поглаживает шею большим пальцем и медленно опуская меня на диван.

— Энн, покажи… Дай почувствовать, что мы реальны, что это не моя разыгравшаяся фантазия. Позволь мне в полной мере осознать, что ты моя, — несмело чеканит парень, нависая надо мной.

Сосредотачиваюсь на его словах, пытаясь, как можно ярче представить, что это значит.

Прикрываю глаза и представляю, как моё тело будут ласкать тёплые большие ладони, как губы будут целовать кожу на шее, как язык будет проникать ещё глубже в мой рот.

Мне хватает этих фантазий и близости парня, чтобы почувствовать тяжесть внизу живота.

— Скромность тоже не твой конёк, Богдан. Я думала, ты все-таки попроси какую-нибудь безделушку. Например, футболку с моим автографом…

— Энн, если ты ещё не готова, то можешь прямо сказать мне об этом, — не поддается на мою игривость парень. — Тогда просто соберёмся и уедем в Москву. Будем ходить на свидания, держаться за руку и тренировать мою выносливость. Потому что находиться вот так близко с тобой — это насилие. Я не мазохист, Энн, чтобы так издеваться над собой.

— Я тоже не садистка.

Дан замирает, словно раздумывает над моими словами. Такой собранный и растерянный одновременно, что я невольно ежусь.

— Дан, я готова подарить тебе все, что ты хочешь.

— Скрипка?! — с сомнением рычит парень, вдавливая в меня свои пальцы.

— С Днём рождения, Богдан, — краснея бормочу я, притягивая голову парня к себе.

Целую, ведь это единственное, что я умею. Дан научил.

И научит большему…

Конечно, я нервничаю и, наверное, боюсь.

Сердце колотится с бешеной силой. По спине разбегаются мурашки, и голова кружится, но даже в мыслях нет остановиться…

Мне слишком нравится ощущать потребность этого парня во мне.

Его голодные поцелуи.

Стоны отчаяния, когда я немного отстраняюсь, чтобы глотнуть воздуха.

Желание, коснуться меня везде.

— Энн, я хочу, чтобы ты для меня сыграла на скрипке, — доходят до моих поплывших мозгов слова парня, сказанные таким голосом, что я вибрирую как струна.

Ненормально, конечно, так реагировать, но я уже не могу с собой ничего поделать.

С самого начало все, что было хоть как связано с Пантерой, стало моим личным триггером. И било наотмашь.

Но думали ли я тогда, что мне будет так приятно сейчас.

Нет, конечно.

Ждала, скорее всего, что будут унизительно больно, как с отцом.

Но самое удивительное даже не в этом.

Я никогда по-настоящему не боялась Дана.

Иррационально, но внутри за ребрами что-то меня всегда убеждало:

— Он тот самый…

Я отрицательно мотала головой, но верила.

А сейчас каждая мышца в теле визжит оттого, что этот парень доказывает мне свою принадлежность.

— На скрипке? Чернов, здесь не кружок оперного пения… — возвращаю парню слова, сказанные при первой встрече.

Я даю себе шанс. Малюсенький! Шанс сохранить благоразумие и остаться бесячей выскочкой, а не полностью подчиниться этому парню и своему одуревшему сердцу.

— Бесячая выскочка, — не убирая свои губы с моих, цедит Дан и нежно прикусывает мою нижнюю губу.

Вот где-то здесь и закончилась “бесячая выскочка”, полностью сдалась на милость любви, нежности и страсти.

— Пантера, я знаю, что пиздец, как не вовремя, но у нас проблемы, — я вся натянулась от голоса Жеки, чуть было не подпрыгнула, чтобы бежать прочь, но не успела. Дан намертво вцепился в меня, обнял всем телом и повернул к себе лицом и оберегающей прошептал:

— Я с тобой, Скрипка…

А потом рыкнул так, что я решила, что он тут же исполнит свою угрозу.

— Хорошая попытка, Пума, но если ты войдешь, я однозначно убью тебя.

— С тобой не договориться, — сделал оправданный вывод Чунев и прокричал из-за арки, но уже для меня: — Новенькая, наш концерт отменили.

— Из-за меня… — едва шевеля губами спросил Чернов.

Я отвернулась, не в силах смотреть на то, как в ужасе замерла каждая черточка на лице любимого. Из моих глаз прямо сейчас сочились слезы и жалость, но эти проявления моей любви к Пантере были бесполезными и непродуктивными.

— Дан, мы прямо сейчас вернемся в Москву и во всем разберемся. Но знай, чтобы не случилось, я люблю тебя. Я с тобой…