Бывшая будущая жена офицера (СИ) - Найт Елизавета - Страница 30

А я удивляюсь, какая она лёгкая, словно пушинка. Всегда такой была. Я раньше боялся её сломать, причинить боль. Зато Ваулин, сука, ничего не боялся!

Бессмертный, мля!

Сжимаю челюсти до хруста. Отставить!

Плевать сейчас на Ваулина. Он своё получит. Уж я постараюсь.

Сейчас главное Лера.

Моя девочка! Моя!

Я словно пацан сгребаю её в объятия, крепко сжимаю, чтобы согреть.

Она вздрагивает, но не перестаёт плакать.

Слёзы двумя ручьями катятся из её глаз.

А я злюсь! Внутри меня поднимается такой безумный коктейль, что самому становится страшно.

Я думал, что смог успокоиться после того, как она призналась. Дениска мой сын.

Да я, собственно, и не сомневался. Как увидел пацана, так всё и понял. Он на Пашку совершенно не похож. Зато похож на моего родного брата в детстве. Практически одно лицо.

Фамильное сходство!

Ликование от того факта, что у меня есть сын, быстро переходит в яростное безумие.

Я злюсь на Лерку, что скрыла правду. Как я хотел бы выйти сейчас в поле и орать матом.

Я злюсь на урода Ваулина, что разыграл этот спектакль! Вот же тварь! Он сразу запал на Леру, я чувствовал это. Но ничего не делал. Видел и молчал. Я был уверен в моей девочке до самого последнего момента.

Оказалось зря!

Нужно было сразу разбить ему рожу, суке! А не ждать, когда он обманом уведёт мою невесту.

Но больше всего я злюсь на себя! Да, у меня случилась трагедия, и я сорвался домой! Но твою мать, Андрюха, какого чёрта ты ей не позвонил?! Какого лешего решил отложить объяснения до лучших времён? Отложил? Нормально вышло?

Да ни хрена нормального нет!

Прошло пять лет, моя девочка замужем за моральным уродом, я потерял пять лет отцовства, а мой ребёнок не знает, кто я.

Охрененно съездил на похороны отца!

И что мне помешало найти Лерку сразу?

Когда я вернулся раздавленным в часть и узнал. Что она сбежала?

Пускай она сменила номер, не отвечала на сообщения в ВК. Но я же мог её найти, я знал, куда они уехали. Но я решил, что она предала, сама сбежала, крутила шашни за моей спиной.

Так чем я лучше Лерки? Она хотя бы «своими» глазами видела измену, пускай и красиво срежиссированную для неё.

А я поверил слухам дружков Ваулина, половину из которых я на дух не переносил!

Сам виноват, дурак!

Теперь расплачиваюсь за это!

А мог бы просто поговорить...

— Лера, Лер, — я убираю длинные светлые пряди, прилипшие на её лицо.

Касаюсь подушечками пальцев её скулы, поглаживаю костяшками пальцев щеку, обвожу большим пальцем по контуру губ...

А внутри меня всё дрожит. Какая она красивая. Моя девочка! Моя Лерка!

Красивая и совершенно беззащитная.

Пока я службой пытался заткнуть все дыры в личной жизни, а бессонными ночами под миномётным огнём пытался забыть «предательницу», пока я сам подливал масла в костёр своей агонии, Лерка в одиночку тащила на себе всё. Свою боль, горькое ощущение предательства, нашего сына и домогательства Ваулина.

Я смотрю на неё, и вся моя злость, вся моя ярость испаряется, оставляя лишь жгучую, невыносимую боль потери. Я потерял годы, которые должен был провести, держа на руках нашего сына. Я потерял наше семейное счастье. Я потерял возможность быть рядом, когда был ей так нужен.

Всё это закрывает для меня дверь в прошлое, к моим глупым обидам. Пускай Лерка скрыла сына, но и я хорош. Развесил сопли! Нужно было идти за ней, а не отсиживаться в окопе!

Я прижимаю к себе мою девочку, вдыхая запах её волос. Я думал, что давно его забыл, но нет! Он всё тот же. С нотками весеннего солнца и вербены.

Я чувствую её хрупкое тело в своих руках и возбуждаюсь. По-настоящему. Так было только с ней...

Я прижимаю её голову к своему плечу, закрывая глаза. Я чувствую, как бьётся моё сердце, как по сосудам расходится тепло и нежность. Я чувствую, как каменеет пах, а сознание заполняет лишь одно желание — вернуть Леру. Сделать её своей. Снова!

Глава 45

Болезненные воспоминания, подпитанные чувством жгучего стыда и вины перед Андреем, захлёстывают меня.

Я не могу остановиться. Напряжение последних дней выплёскивается наружу полноводным потоком.

— Лера...

Я вздрагиваю, когда меня обжигает его дыханием.

— Что же мы наделали, — я слышу его голос совсем рядом. Он не спрашивает, он утверждает.

И я согласна. Что мы натворили? Почему не смогли поговорить? Расставить все точки над «i»? К моему удивлению, Андрей ни в чём меня не обвиняет. Не сыпет угрозами или своими обидами.

Хотя я уверена, что ему непросто. Он пропустил пять лет из жизни сына. Не ходил со мной на УЗИ, не был на выписке, не видел первые шаги и не слышал его первое «папа».

Слёзы снова подступаю к глазам. Мне становится ужасно жалко нас и потерянного времени.

Я застываю. Внутри меня что-то надламывается. Тупая застарелая боль, что всё это время медленно подогревалась внутри меня, утекает по капле.

Вместо неё медленно, капля за каплей по телу расходится тепло. Сначала горячеют ладони, которые кто-то растирает.

Потом спина и бок, словно я прижалась к русской печке.

Всхлипываю. И только после этого я ощущаю, что действительно сижу, привалившись к чему-то очень-очень горячему.

Удивлённо хлопаю полными слёз глазами.

Оказывается, мы уже успели припарковаться на обочине. Двигатель недовольно фырчит на холостых оборотах. Аварийка бликует на мокрых от внезапно заморосившего дождя стёклах.

А я сижу на коленях у Исаева, а сам он крепко обнимает меня и растирает мои побелевшие ладони.

Я пытаюсь осторожно отстраниться, но Андрей мне не даёт. Возвращает на место, положив огромную ладонь мне на бедро.

Меня бьёт током. Так натурально простреливает от одного его касания.

Мощнейший разряд проходится по телу, скользит вдоль позвоночника и расходится по коже, вызывая мурашки.

В груди беспокойно бьётся сердце, а внутренности сжимаются от странного предвкушения.

— Не надо... — голос после слёз хрипит.

Я снова пытаюсь переползти на пассажирское место.

Но Андрей меня не отпускает. Удерживает на себе. И в этот момент я чувствую... чувствую не только жар его тела, но и его желание. Сквозь плотную ткань его полевой формы навстречу мне поднимается внушительный бугор.

Мамочки! Неужели это правда?!

После всего, что между нами было? Неужели я всё ещё могу быть интересна ему? Могу привлекать его как женщина?

— Мами? — зевая, зовёт меня сынок.

Я подскакиваю на Андрее, и сама не замечаю, как успеваю перелезть на соседнее сиденье.

— Да, сынок? — оборачиваюсь назад, стараясь скрыть за рассыпавшимися волосами яркий румянец.

О чём я только думала? Какое влечение? Какое желание? Когда между нами всё так сложно!

— Ми дома? — спрашивает Дениска, сонно щуря глазки.

— Нет, малыш, ещё не дома, — я улыбаюсь ему. — Но скоро будем.

Андрей выключает аварийку и уверенно возвращает свою машину на трассу.

Оставшийся путь мы едем молча.

Я опускаю голову, скрываясь от Андрея светлой волной своих волос.

Дениска радостно разглядывает пролетающий за окнами пейзаж.

Но накатившее волнение меня не отпускает. Ощущение, что скоро меня ждёт ещё один серьёзный разговор, не проходит.

Пальчики подрагивают от волнения. А вокруг воздух становится густым, терпким, наполненным напряжением и искрами.

Всё также без досмотра мы проезжаем через КПП. Все те же осуждающие взгляды Ваулинских товарищей провожают меня.

Но мне плевать, кто из них и что думает.

Машина останавливается у нашего подъезда.

Я выскакиваю первая и сразу лезу отстёгивать Дениса. Дрожащими пальцами никак не попадаю по клавише на ремнях.

— Я помогу, — сзади ко мне подходит Андрей.

Кожей я чувствую жар его тела и... паникую.

— Я сама! — почти кричу. Господи, какая я дура! Что он обо мне подумает!

Наконец, отстёгиваю сына. Вынимаю его из машины и иду в подъезд.