"Фантастика 2026-91". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Аквила Люцида - Страница 16

Элеонора задумалась. Она не хотела полагаться на принца, как неспособная постоять за себя девчонка, но с ним ей будет спокойнее.

– Я пойду с тобой не потому, что волнуюсь, а потому что так будет разумнее. – Элеонора протянула дольку моркови одному из кроликов. – Не вздумай считать, что без тебя я бы не справилась.

Кай самодовольно хмыкнул.

– Конечно, не справилась бы. – Он наклонился и коснулся пальцами девичьего подбородка. Повернув Элеонору к себе лицом, принц произнес: – Демоны управляют нами через сознание. Ты поддалась моему влиянию, влюбившись, а значит, твоим разумом легко завладеть.

– А твоим нельзя? Ты тоже влюблен.

– Я другой. Даже при всем желании ни один демон не пробьется в мой разум.

– Сколько спеси, Ваше Высочество. – Элеонора дернула подбородком.

Кай коротко рассмеялся, после чего его губы растянулись в мягкой улыбке. Когда темный принц улыбался, он казался совершенно другим. Более живым и привлекательным. Однако эта обычная искренняя улыбка – не насмешливая, ехидная или язвительная – была редкостью, которая почти не появлялась на лице Кая.

– Ксандр… Ты говорил ему о нас? – Элеонора исподлобья взглянула на все еще улыбающегося юношу.

– Нет. – Кай посерьезнел.

– Правда? Я думала, ты доверяешь ему, как мне.

– Я никому не доверяю.

Его холодные слова полоснули по сердцу Элеоноры, как тонкое лезвие ножа. Они оставили незаметную, но кровоточащую рану, которая со временем начнет саднить.

Кай не впервые так говорил, но Эленор по-прежнему надеялась услышать от него дополнение «никому, кроме тебя». Когда-то она спрашивала, почему он не раскроет свою душу хотя бы перед ней, но в ответ услышала: «Некоторые тайны должны оставаться тайнами. У каждого глубоко внутри таятся секреты, которые он никому никогда не расскажет».

Элеонора понимала его точку зрения, но принять не могла. Она рассказывала Каю все свои секреты, и для нее было странно, что он не мог так же.

– Значит, ты не говоришь о нас Ксандру, только потому, что не доверяешь?

Кай удрученно вздохнул, словно его обязали озвучить то, что он уже сотню раз говорил.

– Доверие здесь ни при чем. Я не говорю Ксандру о нас, потому что так надежнее и спокойнее. Он не придет в восторг, если узнает об этом. Не хочу, чтобы собственный страж присел мне на уши и начал давить на то, что отношения между светлыми и темными небезопасны. Такие мысли мне в голове ни к чему.

– То есть ты боишься, что Ксандр наведет тебя на нехорошие мысли? – съехидничала Элеонора. – Не ты ли минуту назад заявлял, что твой разум невозможно захватить?

– Используешь мое оружие против меня. Умно. Но проблема не в разуме, а во влиянии на чувства. Мысли я как-нибудь отгоню, но от негатива, который сеет мой друг, – вряд ли избавлюсь. Меня трясет от ярости, когда он пытается учить меня жизни. Ты ведь знаешь, как тяжело мне контролировать себя, поэтому лучше избегать конфликтных ситуаций.

Про управление гневом Элеонора знала не понаслышке. Кай был сильным магом как раз благодаря ярким отрицательным эмоциям, порождающим темную магию. Великая сила притягивала большие проблемы. Впадая в ярость, он переставал быть самим собой. На памяти Элеоноры это происходило дважды: оба раза она попадала в лазарет, и оба раза требовалась помощь сразу десяти магистров, чтобы успокоить одного Кая. Таких эмоциональных всплесков не случалось ни у одного темного мага. Все связывали это с особой родословной принца. Поговаривали даже, что кровь его матери нечиста.

– Ты прав. Я бы тоже не хотела враждовать с другом.

Кай сверкнул глазами.

– Потому ты не рассказала Ливьену о нас? Я заметил, что он не знает.

– Я промолчала не поэтому, – буркнула она. – А из-за того, что не хочу подвергать тебя опасности. Из нас двоих ты однажды взойдешь на престол, а значит, и ответственность за свершаемые действия на тебе лежит больше, чем на мне.

– Плевать я на это хотел, – отмахнулся Кай. – Мне не нужен престол, если рядом не будет тебя.

– Не говори так. Тебя с детства готовили к этому. Отец не позволит просто отречься от трона.

– Ну-у, – задумчиво протянул он, – отец не обрадуется, но обязывать не станет. Думаю, он отпустит меня, если я захочу уйти.

– Разве он не держит тебя в ежовых рукавицах?

– Нет, конечно. С чего ты взяла?

Элеонора повела плечом.

– О твоем отце ходят разные слухи. Да и выглядит он холодным и суровым. Когда я в первый раз увидела его, подумала, что это жестокий человек, обладающий неукротимым нравом и непоколебимой волей.

Кай согнул ногу в колене, поставил на него локоть, подперев ладонью щеку, и с интересом уставился на Элеонору.

– Есть такое. Мой отец и правда кажется суровым и жестоким, но он точно не холодный. На самом деле он любит меня, как и мать. В семье у нас не бывает ссор.

– Правда? А с виду и не скажешь… Помню, как отец треснул тебя по затылку ни за что, а затем пригрозил, что бросит в озеро с угрями, если не будешь слушаться.

Кай прыснул от смеха.

– Это он так шутит! Не переживай. У папы специфичный юмор, граничащий с угрозами для жизни.

Элеонора ничего не ответила на это. В отличие от принца, она потеряла своих родителей в раннем возрасте и не имела четкого представления, что в семье правильно, а что нет.

Среди заклинателей дети часто лишались родных, поскольку не каждая охота на темную тварь заканчивалась успехом. Элеонора воспитывалась в семье до десяти лет. Ее мама и папа были любящими и заботливыми родителями, но пропадали на охоте по полгода. В их отсутствие она оставалась на попечение владычицы Луны – матери Ливьена, которая приходилась хорошей подругой ее матери.

Элеонора не злилась из-за того, что родители часто и долго отсутствовали, – напротив, лишь сильнее любила в разлуку. Каждый раз она с нетерпением ждала их возвращения, пока ожидание не обратилось в вечность.

После смерти родителей Элеонора недолго пребывала в трауре. Когда кто-то умирал, он получал вторую жизнь в загробном мире, а также шанс на перерождение. Смерть не считалась концом: заклинатели знали это и потому не боялись ее – все они однажды повстречаются на той стороне.

Заметив, что возлюбленная погрузилась в мрачные мысли, Кай подсел ближе. Он заправил золотистую прядь за девичье ухо и прильнул к ее губам. Элеонора ответила на поцелуй и переплела с ним пальцы, ощущая холодный материал его перчаток.

Люциан чувствовал, что она хотела попросить снять их, но не стала ради этого прерывать поцелуй.

«Он бы все равно их не снял. Кажется, он вообще их не снимает», – подумал владыка Луны. Перчатки были неизменным атрибутом Кая, и Элеонора никогда не видела его без них.

В Саду белых снегов царила полная тишина, и только кролики нарушали ее мягким шелестом. Шло время ужина, все адепты клана находились в общей столовой, и никто не тревожил молодых влюбленных. Спрятанные за невысоким кустарником Кай и Элеонора утопали в объятиях и поцелуях друг друга.

Люциан ощущал, как неистово горят его уши. Чужие руки скользили по телу Элеоноры, и холод перчаток казался ему таким реальным, что становилось дурно, пусть даже Люциан понимал, что это всего лишь сон. Он не разделял чувств Элеоноры – это невозможно! – и в такие моменты хотел умереть от дискомфорта.

Порой Люциан думал, что даже родись он девушкой, не полюбил бы такого человека, как Кай, – слишком злого, грубого, самодовольного и не щадящего чужих чувств. Принц заботился об Элеоноре, но при этом держал ее в клетке. Ревновал так, словно она с рождения была его собственностью, и мог разозлиться из-за пустяка. Если он и правда любил ее, его чувства походили на голод собаки, дорвавшейся до куска мяса, который она теперь никому не отдаст. Даже посмотреть не позволит.

«Кай и Ливьен были единственными друзьями Элеоноры, потому что остальных темный принц от нее отогнал».