Дорогой Дуэйн, с любовью (ЛП) - Гордон Элиза - Страница 64

Так много любви. И так много пота.

Минотавр опускает меня на землю, и я небрежно обнимаю всех, кто оказывается в пределах досягаемости. Марко сует мне в руку бутылку с водой, предоставленную на мероприятии.

— Пей!

— Я сделала это! Я сделала это! — Я поднимаю бутылку с водой над головой, словно поднимаю Кубок Стэнли.

Организаторы мероприятия прогоняют нас обратно к трибунам, расчищая финишную зону для третьей группы.

Мы с Марко договорились встретиться с нашими друзьями, как только я переведу дух и схожу в туалет.

— Не могу поверить, что мы это сделали, Марко, — говорю я, скорее подпрыгивая, чем направляясь к ряду переносных туалетов.

— Ты сделала это, — говорит он.

— Ни за что! Не вешай мне лапшу на уши о скромном британском джентльмене. Меня бы здесь сегодня не было, если бы не ты. И ты видел? Я заняла второе место в своей группе! Ты можешь в это поверить? Значит ли это, что у меня есть шанс? Как это вообще работает?

Марко указывает на синюю коробку.

— Сначала в туалет. Пока ты не лопнула.

У меня так сильно дрожат ноги, что я с трудом могу расслабиться настолько, чтобы позволить своему мочевому пузырю выполнить свою работу, пока я парю над сиденьем для микробов. Я не могу перестать улыбаться, как чеширский кот, даже во влажном тумане этого самого отвратительного прямоугольного сортира.

Я сделала это, Дуэйн. Не могу поверить, что я это сделала. О боже, надеюсь, ты видел.

Когда я снова оказываюсь на свежем воздухе, с вымытыми руками и отдышавшимся телом, Марко объясняет, что мы должны следить за временем участников, которые все еще бегут по трассе. У него в телефоне записано мое время. Несмотря на то, что я заняла второе место в своей группе, я была первой женщиной в этой группе из десяти человек.

Но есть много-много групп по десять человек.

Когда я осознаю это, мое ликование угасает.

— Неееет, не расстраивайся! Твое время было очень впечатляющим. Ты была быстрее, чем женщины в группе перед тобой, так что не падай духом, хорошо? — Он постукивает меня пальцем по подбородку, а затем протягивает мне свою бутылку с водой. — Выпей. Давай разомнемся и присоединимся к твоей группе поддержки.

Когда утро переходит в знойный полдень, моя кожа и одежда высыхают, но я покрыта тонким слоем грязи с поля и бассейна. И все же я так рада, что я попала в одну из первых групп. Эгоистично, но я благодарна солнцу за то, что из-за жары люди становятся медленнее.

Примерно в два часа мы наблюдаем с трибун, как последняя группа в старшей возрастной группе выходит на трассу. Когда эти участники финишируют, толпа приходит в неистовство. Ведущий приглушает музыку ровно настолько, чтобы сообщить нам, что старейшим участником соревнований на сегодня является восьмидесятичетырехлетний Эннис Дуайт из Кресент-Бич, Калифорния. Он машет рукой перед тем, как плюхнуться в мутный бассейн, и к тому времени, когда он делает последний рывок на дистанции 100 метров, все вокруг скандируют: «Эн-нис! Эн-нис! Эн-нис!»

У меня не хватает слов, чтобы описать, как здорово наблюдать, как этот старик переходит черту, и даже не последний в своей группе!

После финального заезда Скала возвращается на сцену под громкие фанфары и просит набраться терпения на пятнадцать минут, пока судьи подтвердят окончательные результаты и составят список победителей, после чего победивших участников пригласят на сцену и объявят победителями. Дуэйн напоминает нам, что по всей территории расставлены тележки еды, если кто-то проголодается, но никто на трибунах не двигается с места. Мы слишком заняты, наслаждаясь славой его королевского самоанского величия.

В течение пятнадцати минут он делится несколькими историями о своих двух дочерях, о фильме, над которым он совсем недавно работал, о своих мечтах играть в НФЛ, а когда эти мечты пошли прахом, он позвонил своему отцу из Калгари и отправился обратно на юг, чтобы «присоединиться к семейному бизнесу, рестлинговому бизнесу», несмотря на то, что его отец сказал, что он разрушит свою жизнь, если поступит подобным образом.

— Я все равно продвигался вперед — кажется, в итоге все обошлось, — говорит он, встреченный бурными аплодисментами и одобрительными возгласами толпы.

Я знаю все его истории. Я читала о них, просмотрела все доступные интервью и пресс-конференции, прошерстила по всем веб-сайтам, созданным в его честь, — и все же ничто из этого не сравнится с тем, чтобы услышать его в реальной жизни.

— Если она будет улыбаться еще шире, то может вот так застыть, — говорит Минотавр Марко поверх моей головы.

Марко прижимается своим плечом к моему, и я хихикаю, как пьяная школьница.

— Не могу поверить, что это происходит на самом деле, — говорю я. Минотавр прав: я думаю, что мое лицо может застыть так навсегда, хотя мышцы моих ног и рук грозят взбунтоваться.

Оно того стоило.

Как раз в тот момент, когда Скала заканчивает рассказ о том, как, будучи трудновоспитуемым подростком на Гавайях, он каждый божий день проходил пешком пять миль до спортзала, а по дороге всегда крал батончик Сникерс в одном и том же круглосуточном магазине, потому что у него не было денег, как он питался от шоколадного батончика у него появлялись ужасные прыщи, но он ходил в спортзал и работал так усердно, как только мог, что именно те по-настоящему тяжелые дни помогли ему научиться работать так усердно, как сейчас, — организатор мероприятия, который работала ранее, возвращается на сцену, размахивая планшетом над головой, прежде чем передать ее Дуэйну.

И снова громовые возгласы одобрения.

Когда все затихают, я беру Марко за руку и обхватываю ее обеими руками.

— Извини, я вспотела. Ничего не могу поделать.

Он смеется, меняет руки и обнимает меня за плечи левой.

— Несмотря ни на что, ты сегодня была великолепна. — Я растворяюсь в нем. Я ничего не могу с собой поделать.

— Барабанная дробь, пожалуйста! — Скала орет, из динамиков доносится фальшивая мелодия, которая затихает, когда он держит перед собой планшет.

Он называет победителей из молодежного дивизиона. Толпа взрывается после имени каждого победителя.

Затем мужчины из моего возрастного дивизиона. Та же реакция толпы.

Марко сжимает мое плечо; друзья и родственники, сидящие позади и вокруг нас, похлопывают меня по спине, рукам и макушке.

— Победительницы в женском дивизионе в возрасте от девятнадцати до пятидесяти четырех лет... — одно имя. Аплодисменты и одобрительные возгласы.

Затем второе.

Я бы хотела, чтобы они перестали так громко кричать. Что, если он назовет мое имя, а мы не услышим, потому что все вокруг так шумят?

Третье имя.

Я не могу дышать. Не могу глотать.

Затем четвертое.

И оно не мое.

Глава 61

Мы стоим большой группой рядом с парковкой, позади нас поле для гольфа. Я снимаю обувь — густая зеленая трава так приятна для моих ноющих ног. Скала исчез со сцены, исчезнув туда, куда уходят полубоги, когда они заканчивают возводить горы и метать молнии. Участники и зрители бродят по залу, едят, пьют, танцуют под живую музыку, которую исполняет кавер-группа, зажигающая на другой сцене поменьше. Люди делают покупки в небольших киосках, установленных спонсорами мероприятий; дети Жоржетт разукрасили лица и играли во все карнавальные игры. Данте и Мэри Мэй измазаны и липкие от остатков огромной розовой сахарной ваты — я удивленно поднимаю бровь, глядя на Джорджи, потрясенная тем, что она разрешила им взять то, что по сути является детским кокаином.

— Какого черта... Это ради благого дела, — говорит она, и ее улыбка говорит мне, что она простила меня за то, что я сказала всему миру, что она секс-богиня.

«Дени, ты сегодня отлично справилась, даже если и не выиграла» / «Для нас ты все равно победительница!» / «На следующей неделе я приготовлю лучшие брауни, которые ты когда-либо пробовала. Каждый чемпион время от времени получает что-нибудь вкусненькое» / «Скала не знает, чего он лишается, малышка» / «Только подумай, насколько ты будешь впереди в следующий раз!» / «Солнце взойдет... завтра! Ставлю свой последний доллар на то, что завтра будет солнце...» / «Мама ни за что не поверит, что ты занялась спортом. Я так рада, что сняла видео!» / «Тетя Дени, хоть ты и проиграла, мне очень нравятся твои коровьи штаны».