Дорогой Дуэйн, с любовью (ЛП) - Гордон Элиза - Страница 71

Один за другим наши собратья-благотворители пожимают руку Скале, улыбаются, обмениваются несколькими вежливыми словами и позируют для фотографий. К тому времени, когда женщина перед нами подходит для своей очереди, я боюсь, что у меня будет сердечный приступ. В ушах стоит зловещий гул, кончики пальцев покалывают, я не чувствую ног, и начинается туннельное зрение. О боже, не стоило мне надевать эти туфли. И это платье такое тесное...

Марко крепко обнимает меня за талию.

— Терять сознание не будем, Даниэла. Давай, глубокие вдохи.

Он отпускает меня ровно настолько, чтобы схватить стакан ледяной воды со стола с напитками в десяти футах слева от нас.

— Пей. Почти наша очередь.

Я делаю глоток воды, глубоко дышу и изо всех сил стараюсь не превратиться в красную лужу на этом красивом ковре бального зала.

И вот дама перед нами закончила, а мы все еще стоим у линии ограды, где положено ждать своей очереди, ассистентка справа от меня спрашивает Марко, не плохо ли мне, и потом, святые угодники...

— Эй, ты в порядке? Это платье — нечто. Было бы обидно, если бы мы не сфотографировались в нем, — говорит он. Боже правый, он огромный.

Дуэйн «Скала» Джонсон только что заговорил со мной, и это был даже не разговор, написанный моим чрезмерно активным воображением.

— Да. Вау. Мне так жаль. Я в порядке. — Я протягиваю свою дрожащую руку, бесконечно благодарная, что Марко все еще меня поддерживает. — Я Дени. Даниэла. Даниэла Стил. Это мое полное имя. Ну, не совсем полное. Мое второе имя — Элизабет. Ах да, и я не автор любовных романов. Моя мама просто очень странная, и она назвала всех своих дочерей в честь писательниц любовных романов, всех троих. Но я единственная Даниэла. У двух других — разные имена.

Марко и ДД усмехаются, и Марко протягивает левую руку для рукопожатия, потому что, если он освободит правую, я грохнусь на пол.

— Что ж, Даниэла Стил, которая не автор любовных романов, очень приятно познакомиться. Большое спасибо за участие в «Прокачай мышцы»! Вы участвовали вчера?

— Да. Но я не выиграла в своей категории. Что отстойно. Это Марко — он мой тренер. И мой... друг. Он потрясающий, так что это не его вина, что я не выиграла. Я надеялась попасть в фильм с Вашим участием.

— Вы актриса?

— Да. Ну, вроде того.

— Вы живете здесь, в Портленде?

— Да, но я бы с удовольствием вернулась в Лос-Анджелес. Я раньше там жила.

— Даниэла будет консультировать постановку в театре на Кауэнге, для которого она написала исходный материал, и которая, кстати, о Вас, — добавляет Марко, его игривая улыбка обращена ко мне. Это... гордость?

Глаза Дуэйна расширяются.

— Обо мне? — Он смеется.

— Да. Это долгая, странная, неловкая, совершенно правдивая история, включающая неопубликованный блог-слэш-дневник, полный писем, написанных Вам, под названием «Дорогой Дуэйн, с любовью», который взломали и выложили в сеть, и весь мир его прочитал, но да... Вы вроде как мой кумир.

Он замирает на секунду и смотрит на меня, слегка склонив голову.

Боже, у меня что, сопля висит или помада отпечаталась на зубах? Почему он так на меня смотрит...

И затем улыбка возвращается.

— Что ж, жаль, что у нас нет больше времени — и текилы — потому что длинные, странные, неловкие, совершенно правдивые истории с дневниками всегда мои любимые. — Ассистентка, руководящая зоной для фото, упоминает, что нам нужно двигаться дальше по очереди.

— Да. Простите, — улыбаюсь я Скале и Марко. — Мы можем сфотографироваться?

— Конечно.

Мы втроем ступаем на белый фон — теперь, когда он поговорил со мной, и я вижу, что, хотя он определенно полубог, он не поразит меня «Локтем Народа», я стою немного увереннее. Ассистентка делает фото на наши телефоны, а затем фотограф делает несколько снимков, которые я смогу заказать онлайн бесплатно с завтрашнего дня.

Марко и Дуэйн пожимают руки, на этот раз как положено.

— Было приятно познакомиться с вами обоими. Дени, удачи с пьесой. Вам стоит попросить Вашего режиссера или пиарщика отправить информацию моей команде. Я часто бываю в Лос-Анджелесе, так что, возможно, мы сможем зайти посмотреть.

— Вы серьезно? Хорошо, это было бы невероятно. Я так и сделаю. Огромное спасибо.

— Спасибо вам за участие в нашем благотворительном мероприятии, — говорит он, и его тысячеваттная улыбка затмевает все лампочки в зале.

— О! Погодите! Еще одна вещь... — Я кружусь вокруг себя, как ребенок, который забыл сказать Санте, что хочет щенка. Я открываю свою крошечную сумочку и достаю карточку «Майами Харрикейнз» в пластиковом пакетике. — Вы не могли бы подписать это для меня?

Дуэйн берет ее и смеется, вынимая карточку.

— Ах, черт, где ты это взяла?

— Я же говорила. Я большая поклонница.

Ассистентка достает из кармана маркер; Дуэйн просит меня повернуться и подписывает карточку, положив ее на мое обнаженное плечо.

Он касается моего обнаженного плеча!

— Это потрясающе — кажется, даже у меня такой нет. Чемпионы 1991-го, детка. Кажется, у меня где-то есть карточка Уоррена Саппа, — говорит он, возвращая мне карточку и маркер.

— Неееет, Уоррен Сапп — пустышка.

Его смех отражается от потолка, и он поднимает руку для «дай пять». Он поворачивается к ассистентке:

— Проследи, чтобы эта девушка получила сегодня всю текилу, какую захочет.

Мы возвращаемся к нашему столу. Я скорее лечу, чем иду.

Когда все по очереди пообщались и пофотографировались с Дуэйном, он уходит под бурные аплодисменты. Струнный квартет сменяет диджей (с вертушками), а фотозону быстро убирают, освобождая место для танцпола, который вскоре заполняется телами.

Хотя мои измученные мышцы ног не в состоянии оторваться на площадке 20x20, забитой наполовину пьяными VIP-ами, Марко протягивает руку.

— Один танец, — говорит он. — Это медленная песня. Я тебя поддержу.

Только дура отказалась бы от такого!

Он ведет меня на танцпол, притягивая плотно к себе, одна рука обнимает меня за талию, другая согнута под прямым углом, изящно держа мою руку в джентльменской позе для вальса.

— Он был таким, каким ты его представляла?

— И даже больше! Огромное спасибо, Марко! Спасибо.

— Не благодари меня. Ты всего добилась сама. Это все твоя заслуга, — говорит он, мягко целуя меня.

— Не могу поверить, что ты рассказал Дуэйну о спектакле, — говорю я, когда наши губы разъединяются.

— А ты можешь представить себе постановку, если он ее поддержит?

— Только в самых смелых мечтах. — Он нежно прикасается своей щекой к моей. И я решаюсь спросить: — Но этот спектакль... если я поеду, ты будешь скучать по мне? Потому что я не знаю, смогу ли я. Не думаю, что смогу оставить тебя здесь.

— Если я поеду с тобой, ты никак меня не оставишь, — говорит он.

Я вглядываюсь в его лицо, мои глаза расширяются.

— Ты бы поехал? Обратно в Лос-Анджелес?

— Меня можно уговорить.

Мое сердце стучит в груди. Правда? Он вернулся бы, чтобы быть со мной??

— Но... разве тебе не будет грустно? Возвращаться? Слишком много воспоминаний?

— Портленд был очень добр ко мне. Я много работал над исцелением — учусь прощать себя, хотя бы немного.

— Марко... — Мне неловко, что я затронула эту тему, особенно сегодня.

— Проводя время с тобой, в твоей заразительной энергии, я понимаю, как сильно я на самом деле скучаю по своей жизни и друзьям там.

— Никакого давления с моей стороны. Клянусь. Я уверена, твои друзья будут в восторге от твоего возвращения.

— И ты не будешь умолять и упрашивать меня пристегнуть свою телегу к твоей?

— Может, немного умолять и упрашивать, — дразню я.

Мы покачиваемся, пока песня не затихает, и ее место занимает более быстрый ритм. Марко наклоняется к моему уху.

— Не пойти ли нам подышать свежим воздухом?

План, который я могу поддержать.

Бросив последний любящий взгляд на бальный зал, я следую за Марком к лифту, чтобы подняться на верхний этаж отеля, где расположен Departure, очень фешенебельный ресторан азиатской фьюжн-кухни. Марко просит столик на террасе, и, учитывая, что только что перевалило за одиннадцать вечера в воскресенье, есть много свободных мест на выбор.