"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 102

Когда Данька прибыл в Зимний дворец и сумел-таки прорваться сквозь кордоны, потому как его напрочь отказывались пропускать, так что пришлось около часа околачиваться у оцепления из гвардейцев, пока он не увидел проходящего по двору Зимнего Милорадовича и не заорал, привлекая внимание… едва не получив за это прикладом в морду, – Николая уже загрузили по полной. Он постоянно с кем-то встречался, общался, ругался… ну или выслушивал очередного собеседника с чуть ли не показным смирением. И бывший майор решил просто по старой памяти встроиться в этот круговорот. Потому что ждать от него какой-то ощутимой помощи в том, чем занимался новоиспечённый император, было бесполезно – ну не его уровень от слова совсем. Так что Данька варил любимый капучино Николая, регулярно меняя чашки, приносил воду, молча накрывал на стол и убирал посуду, следил, чтобы у него под рукой постоянно была свежая салфетка, дважды принёс ему свежую рубашку и помог переодеться, а один раз вытолкал взашей какого-то слишком ретивого господина… Кто именно это был – Данька не знал, но явно кто-то не из ближнего круга. Потому что ближних он знал всех. Но почему-то этот господин позволил себе вести себя так нагло.

Поздно вечером, когда Николай, шатаясь от усталости, добрёл до своих покоев в Зимнем – нет, не императорских, а тех, которые он занимал, когда по каким-то причинам квартировал у брата, и рухнул на кровать, Даниил молча стянул с него сапоги, помог раздеться и укрыл одеялом. Говорить о чём-то с новоиспечённым императором в таком состоянии было совершенно бесполезно…

Последующие дни облегчения не принесли. Николай по-прежнему даже не жил, а существовал в каком-то круговороте встреч и дел, к вечеру выматываясь настолько, что попытайся Даниил рассказать ему хоть что-то, тот просто уснул бы, решив, что слушает сказку. Поэтому бывший майор просто делал своё дело… и думал над тем, рассказывать ему свой самый большой секрет или нет? Уж больно всё здесь как-то закрутилось… Как там оно было в прошлой истории, Данька не помнил, но здесь Александр чего-то совсем намудрил, не став публично объявлять о том, что его наследником стал именно Николай. Поэтому огромное количество народа в империи по-прежнему считало таковым Константина. Даже среди членов Государственного совета тех, кто был в курсе изменения завещания, оказалось меньшинство. Так что уже к вечеру в Санкт-Петербург начали приходить вести от разных губернаторов о принесении присяги «императору Константину». Слава богу, в самом Питере этого не случилось[43], но Николай всё же решил подождать с присягой и, несмотря на публично озвученное на Государственном совете завещание, отправил к Константину в Варшаву фельдъегеря с письмом, в котором выражал готовность, буде Константин того захочет, отказаться от престола и присягнуть «старшему брату». Так что на какое-то время всё затихло… Ну как всё, судя по слухам, которые доходили до Даниила через знакомых, декабристы как раз вовсю готовились. Пару раз он мельком видел и Сашку Пушкина, который появлялся во дворце вместе с Михаилом, каковой всё это время мотался по Петербургу и окрестностям, появляясь в Зимнем лишь время от времени. Но как-то переговорить с ним Данька не успел… Пока однажды вечером к нему в каморку, в которой бывший майор «квартировал», ещё когда был «казачком» при юном великом князе и в каковой по старой памяти обустроился и сейчас, Пушкин не постучался лично.

– Ты? – удивился Данька, открыв дверь.

– Да, Даниил, – ответил тот, испытующе глядя ему в глаза. – Можно войти?

– Заходи, – усмехнулся бывший майор. Сашка сделал шаг вперёд и удивлённо огляделся.

– Не думал, что ты живёшь в подобном месте.

– Я и раньше тут жил, – пожал плечами Даниил.

– Ну, тогда ты же ещё не был дворянином, – возмущённо произнёс Пушкин. – Неужели Николай не мог для своего верного слуги и соратника подобрать…

– Саш, – мягко прервал Данька, – ты зачем пришёл-то?

Пушкин осёкся и вздохнул, опустив взгляд.

– Вчера принято решение выступать.

– И когда планируете?

Сашка боднул его испытующим взглядом:

– Побежишь докладывать Николаю?

– Пока не знаю, – спокойно ответил Даниил. – Ты скажешь – тогда и решу. Может, и побегу.

Пушкин вздохнул.

– Может, уже и не потребуется, – уныло произнёс он. – Я думаю – уже многие побежали.

– Почему это?

Пушкин вздохнул:

– Ты же знаешь, что Николай, несмотря на оглашённое завещание Александра I, отправил фельдъегеря с письмом к Константину, в котором предлагал, если тот пожелает отодвинуть в сторону завещание, отказаться от короны и принести присягу Константину как императору.

– Ну да – об этом все знают…

– Так вот – ответ пришёл. Константин не только снова отказался от короны, но ещё и едет в Петербург, дабы принести присягу Николаю как императору. И будет здесь через три-четыре дня.

– Оба-на! – не удержался от возгласа Даниил. – А как это так быстро всё получилось?

– Так фельдъегеря отправили на пароходе, на котором ты в Выборг ходил… – Даниил понимающе кивнул. Ну да – на пароходе, учитывая, что тот может развить до тринадцати узлов, а узлов двенадцать держать почти сколь угодно долго, получается весьма быстро. Ну, если в шторм не попасть… К тому же «Ижора» пароход небольшой – он и по Висле до Варшавы подняться сможет. Ну, или, если там на пути встретится какой низкий мост, просто подойти куда поближе… С лоцманом, конечно, но это вот ни разу не проблема. Лоцманов на Висле хватает.

– Туда-то он пробился, а обратно сумел дойти только до Ревеля – лёд, – продолжил между тем Пушкин. – После чего фельдъегерь рванул «под колокольцем» в Петербург, а Константин поехал дальше в карете со своими конвойцами[44]. – Сашка вздохнул. – Вот у наших и раздрай. Одно дело сыграть на противостоянии братьев, убедив кого-то из них пойти на принятие Конституции, а другое – прямой переворот с убийством как императора, так и, возможно, его брата.

– Ой, как будто заговорщиков, умысливших против Павла, это остановило? – хмыкнул Данька. И тут Пушкин буквально дословно процитировал «либероидов» из оставленного бывшим майором будущего:

– Ты не понимаешь – это другое! – оскорблённо вскинувшись, заявил он.

– Ой ли? – прищурился Данька. – Знаешь, я вот тут сидел как-то и вспоминал некоторых наших с тобой знакомцев из этого твоего общества… и как-то вот сложилось у меня впечатление, что кое-кому из них на будущее России по большому счёту наплевать. Им просто бунт нужен. Кровь. Никогда не думал, кому именно бунт в стране нужен? То есть чьи уши за подобным желанием могут торчать? Какого зверька? Какой страны? Не надоело ещё вам быть мальчиками на побегушках у явных врагов России?

Сашка гордо вскинулся:

– Не знаю, о чём ты говоришь, но я твёрдо уверен, что большинство наших соратников искренне радеют за судьбу страны и…

– Но не все, – прервал его бывший майор. – Или ты готов поручиться за каждого?

Пушкин осёкся и насупился.

– Вот то-то и оно, – вздохнул Даниил. – Слова-то, может, звучат и хорошие, да и мысли не сказать чтобы все плохие, но как-то так получается, что при любом бунте основную выгоду получит кто угодно, только не наша страна. Смуту помнишь? Сколько лет из неё страна выходила? А Пугачёвский бунт? Сколько после него производство на Урале восстанавливалось? Так что, мне кажется, что лучше бы нам, дворянам, вспомнить о такой дворянской добродетели, как верность. Наши предки кого на Земском соборе выбрали, кому присягали? Романовым? А что последние сто лет творится – переворот за переворотом! Где дворяне верность-то оставили – выбросили за ненадобностью под благовидными предлогами? И что следующее выбросим? Честь? Совесть? Разум…

Когда Пушкин ушёл, Даниил собрался и вышел из дворца. Сегодня был вторник, то есть день «посиделок» в кают-компании Гвардейского флотского экипажа. И Данька вознамерился сделать всё, чтобы моряки завтра не вышли на Сенатскую площадь… ну или куда там собираются выходить. Основную часть тех, кто всё-таки решился выходить, переубедить точно не удастся, а вот кого-то из моряков можно попытаться…