"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 240

Второй ударила Дунайская армия. Увертюрой стали залпы осадных батарей новых орудий, как переброшенных на фронт из Севастополя, так и вновь сформированных. Производство семи с четвертью дюймовых пушек к настоящему моменту достигло темпа двадцати стволов в месяц, причём в брак уходило не более четверти заготовок… а не как во времена оные, при прежнем генерал-фельдцейхмейстере брате императора Великом князе Михаиле, когда изготовление орудий из стали только осваивалось — девять из десяти. Так что к двум батареям, получившим боевой опыт во время Севастопольской осады, за зиму прибавилось ещё одиннадцать. Но на Дунае оказались не все. Три из них были отправлены на Кавказский фронт, где сыграли свою роль при штурме Малатьи и Сиваса, а ещё две — на Балтику… Остальные стволы ушли флоту.

Турки, конечно, не сидели сложа руки и за осень и зиму лихорадочной работы успели возвести на выходе с перевалов неплохие укрепления, но увы, все они были построены ещё по вобановским правилам фортификации. И для новых орудий все эти редуты, люнеты и кронверки с орильонами были всего лишь удобными мишенями. А для занимавших их гарнизонов — оказались братскими могилами. Так что уже через три дня русские войска вырвались на Верхнефракийскую равнину и всего лишь через две недели осады взяли сильно укреплённые турками Софию и Пловдив. Причём, по окрестностям этих городов, а также впереди наступающих войск шли разъезды казаков, чьей основной задачей было рвать телеграфные провода, взрывать железнодорожные мосты и перехватывать гонцов, отправленных турецкими генералами в Стамбул. Так что информация о случившейся катастрофе дошла до султана с почти десятидневной задержкой. То есть только тогда, когда в Стамбул начали прибывать первые беженцы. И эта задержка оказалась фатальной. Потому что, в отличие от Болгарии, из Анатолии информация доходила без перебоев. Вследствие чего, когда с другого берега Босфора пришли сведения, что на востоке произошла катастрофа, войска разгромлены, города Сивас и Малатья потеряны и опасность угрожает уже Анкаре, Абдул Меджид распорядился немедленно отправить все возможные войска в Анатолию. В Болгарии же и так были сосредоточенны значительные силы, которые, к тому же, занимали, вроде как, вполне себе мощные укрепления… Так что, к моменту появления беженцев, основная часть войск из столичного региона, задыхаясь от пота, пылила по горным дорогам в сторону Анкары. Поэтому, когда начальник над столичным гарнизоном сообщил султану, что София и Пловдив пали, войска разгромлены, а казачьи разъезды уже рыскают по предместьям Адрианополя, тот буквально впал в ступор. И почти на трое суток заперся в собственном гареме, отказывался принимать кого бы то ни было. Так что Великий визирь Мехмед Эмин Али-паша, оказавшийся на это время самым главным в Стамбуле, приказал собрать редиф, а также остатки низама и всё, что осталось после потерь на Дунайском фронте и в Крыму от султанской гвардии, и выдвинуться к Адрианополю, где и выстроить «прочную оборону». Как это можно было сделать с теми силами, которые удалось собрать — никто сказать не мог.

И в этот момент в партию вступил Черноморский флот. Причём, удар был мастерски нанесён в самое сердце империи — по её столице. Русские корабли прошли Босфор ночью и появились у Стамбула на рассвете, несколькими залпами подавив любые попытки береговых батарей оказать им хоть какое-то противодействие, после чего быстро и деловито пустили на дно несколько стоявших в бухте Золотой рог фрегатов и шлюпов, принадлежащих к британскому Средиземноморскому флоту, который в Стамбуле «демонстрировал присутствие Британии в Османской империи». Потому что ни на что большее эти жалкие остатки флота, потерявшего большинство кораблей в прошлом году, были неспособны… Ну а напоследок русские коротким огневым налётом разнесли старые янычарские казармы, заставив оставшихся в них после ухода гвардии к Адрианополю раненых и больных гвардейцев, а также стерегущих свои изрядно опустевшие склады гвардейских интендантов просто разбежаться по городу, тем самым породив волну паники и полностью обнулив этим любое возможное сопротивление. После чего на берег был высажен десант… дипломатов.

Ну не только их, конечно, но другой десант — состоящий из морских пехотинцев, не вышел за пределы порта и примыкающих к нему военных складов, которые сейчас активно опустошались. На корабли грузились порох, провиант, запасы свинца и меди, снаряжение и продовольствие, доски, парусина и всё остальное, что можно было использовать, не ориентируясь на модель и страну происхождения.

Но в тот момент никто не мог знать, что район действия десанта ограничится исключительно портом. Так что, когда застигнутому врасплох в собственном гареме Абдул Меджиду доложили, что его аудиенции испрашивает чрезвычайный и полномочный посол Российского императора князь Меншиков, единственное, что испытал властитель правоверных — это огромное, прямо-таки непередаваемое облегчение. Ну а как ещё ему было реагировать если до этого он обречённо ожидал, что в его двери вот-вот начнут колотить прикладами русские морпехи?

Русские корабли простояли в бухте Золотой рог почти полтора месяца — пока шло согласование мирного договора. Меншиков пахал как раб на галерах интригуя и подкупая, ловча и разводя, гоняя курьерские корабли, то в Одессу, то в Трапезунд, то в Варну, то в Александрию, ибо только что закончившееся расследование, в процессе которого Александру Сергеевичу пришлось даже некоторое время посидеть в Петропавловской крепости, придало правнуку «полудержавного властелина» оч-чень серьёзную мотивацию. Так что у турок против него не было ни малейшего шанса. Тем более, что доведённая до них позиция императора Николая отличалась изумительной простотой — либо Турция принимает наши условия, либо Турции просто не будет. И на фоне всего происходящего эти слова отнюдь не казались пустой угрозой… Ну и ещё Абдул Меджид тайно надеялся на то, что после окончания войны англичане, по своей обычной привычке, соберут международную конференцию и на ней, под международным давлением, заставят русских переписать мирный договор. Они же всегда так делали — неужели в этот раз будет как-то по-другому?

Так что уже к исходу июня мирный договор между Османской и Российской империями был подписан. Согласно ему, турки окончательно теряли Румынию, а также Болгарию, восточную Анатолию, Египет и Кипр. Кроме того, России, на правах аренды на ранее не встречавшийся в международных договорах срок в сто девяносто девять лет передавались остров Гёкчада, которому вернули древнее греческое название Лемнос, остров Мармара со всем архипелагом Принцевых островов в Мраморном море, а также полуострова Капыдагы и Галлиполи. Кроме того, Россия получала в аренду ещё и нечто, ранее в международных договорах не упоминавшееся. А именно — ей передавался в аренду, но уже на девяносто девять лет «особый экономический район», включавший в себя территории вокруг Зонгулдака — то есть не только сам порт, а ещё и примыкающую к нему область в сотню вёрст по берегу от порта Эредли — бывшей античной Гераклеи Понтийской, и до Амасры, бывшей Амастреи, которую упоминал ещё Гомер в своей «Илиаде» (правда под именем Сезам), и шести десятков вёрст вглубь — до городка Гереде, бывшего византийского Кратия. Россия обязалась не устраивать там военных баз и заниматься исключительно экономической деятельность. Потому что выяснилось, что в этих местах обнаружились залежи угля. Заметно хуже, чем донбасский, но вполне приемлемого.

— ДА-ДА-ДА-А-АХ!- прогрохотал очередной залп, но на этот раз только им дело не ограничилось. Спустя пару мгновений со стороны форта Сент-Эльмо полыхнула яркая вспышка, а затем послышался сильный грохот:

— БЗДА-ДА-ДА-ДАХУ!- сразу после чего в воздух взметнулись огромные клубы дыма. Константин вскинул к глазам бинокль и пару мгновений всматривался.

— Похоже попали в пороховой склад,- удовлетворённо кивнул Нахимов. Он стоял рядом с Великим князем на мостике броненосца, который подрабатывал машинами в полумиле далее от форта чем бомбардировавшие его фрегаты. Обстрелом командовал адмирал Истомин, а сам Павел Степанович наблюдал за этим с борта броненосца «Великий князь Константин». Он вообще проявлял к этим кораблям странный, почти мистический интерес. И, похоже, не в последнюю очередь потому, что, как выяснилось — они являлись детищем Учителя. Именно его конструкторы разработали проект этого корабля, совершенно не похожего ни на старые парусные и парусно-паровые суда, ни, даже, на, как с усмешкой выразился князь Николаев-Уэлсли, новые творения сумрачного французского гения, на которые англичане и французы делали ставку в нынешней компании. Ибо всё, что было связано со светлейшим князем, неизменно становилось предметом жгучего интереса Нахимова. Впрочем, Константин и сам относился ко всему, что делал Учитель, почти таким же образом. Да и не он один. Недаром они с братьями даже в разговорах между собой называли его «Учителем». Причём, так, что явственно чувствовалась заглавная буква в начале этого слова. С сёстрами было немножко по-другому. Нет, они так же искренне уважали светлейшего князя, но их главным кумиром была его жена — несравненная Ева Аврора. Утренняя звезда Европы!