"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 340

— Ну, раз Гринев тут, значит, наша взяла! Я же говорил!.. — Он полуобернулся назад, что-то доказывая кому-то, кого Ростик не видел.

— Ким! Что тут у вас?

— Нас заперли, приказали сидеть тихо, а не то расстреляют. И принялись хозяйничать на аэродроме...

— Когда это было?

— Часа за три до рассвета.

— Предатели есть?

— Нет, предателей они всех забрали с собой.

Солдаты пошли вперед, помогая людям из ангара выходить.

Иных понесли на руках. Некоторые в самом деле были здорово избиты.

Ростик обнял друга, тот скривился от боли. Ростик сразу отступил:

— Ты ранен? Ты в крови...

— Это не моя кровь. Вчера привезли Дондика, капитана безопасности, помнишь его?

— Еще бы.

— Говорят, он пытался партизанить, угнал машину с пулеметом, сбил пару самолетов у пурпурных, они собирались его сегодня расстрелять... Впрочем, они всех нас собирались расстрелять.

— Так, значит, это был он... Я видел тот бой. — Ростик вспомнил бой между ЗИЛом и лодками пурпурных, которого он стал свидетелем позавчера. Это было всего лишь позавчера? А кажется, прошла целая вечность — и это не звучало пустой книжной метафорой. — Он молодец... Нужно найти врача.

Ростик обернулся. Через все поле, беспорядочно, совсем не по уставу, бежали люди Достальского. Чтобы не получилось как-нибудь по-дурацки, Ростик вышел вперед, поднял руку.

— Спокойно! — заорал он так, что Ким, кажется, вздрогнул. — Это наши. Им требуется врач.

Подбегающие к ангару солдатики стали тормозить, многие перешли на шаг. Вперед вырвался лейтенант.

— Врач требуется не только им... — вставил Ким.

— Мы там нашли ров, — вдруг зачастил Достальский, — наполненный телами... Эти... бандиты оказались хуже фашистов.

Лицо лейтенанта было бледным, губы его подрагивали, таким он не был даже в серьезных боях. Но вдруг лейтенант с надеждой повернул голову к Киму:

— Может, они там предателей грохнули? Ким, может, они избавились от тех, кто?..

— Нет, это наши. Они пригнали сюда немало народу и многих постреляли. Вернее, постреляли те, кого ты называешь предателями. Сами пурпурные не очень-то одобряли такой метод. Так что... насчет фашистов...

Но это было сейчас не к месту. Ростик спросил:

— Ладно, все-таки куда они делись? Неужто пурпурные взяли их с собой? Как-то это не вяжется...

— Почему? — спросил лейтенант.

— Грузоподъемность лодок очень ограничена.

— Килограммов пятьсот — семьсот, не больше, — вставил Ким, кивнув. Он тоже немало думал над этим, тем более у него было время в отсидке.

— Они затащили в лодки изрядное количество металла, для людей попросту не должно быть места. Да и не нужны они уже...

— Может, они догадались, что мы с ними сделаем, и все-таки решили спасти жизнь... союзникам? — предположил Ким.

— Нет, я думаю, они сами ушли, — веско, твердо произнес лейтенант. — Именно потому, что стали не нужны. Ни тут, ни в лодках пурпурных... Ладно, где твои раненые?

Он стал распоряжаться, пытаясь из кусков брезента, найденного в ангаре, каких-то шестов и прочей ерунды соорудить подобие носилок. Но их потребовалось всего ничего, — должно быть, потому, что ров в дальнем конце поля был забит трупами.

Ким, печально вздыхая, обошел несобранные лодки пурпурных.

— Помнишь, мы украли листы на заводе Шир Гошодов? Я уверен, на них был чертеж такой именно лодки. Жаль, они... Понимаешь, мне почему-то кажется, они забрали несколько очень важных элементов их конструкции. А без этого лодки не полетят. Ну, как хороший командир снимает прицелы с пушек, когда должен оставить их противнику... Ты чего смеешься?

— Успокойся, в городе осталось не меньше полусотни лодок, способных летать. Будет тебе чем заняться в ближайшие недели. Я еще тебе записки от начальства начну привозить с требованием ускорить процесс.

— Что же ты раньше молчал? Где они?

— Основная часть, кажется, на стадионе. Советую также заглянуть на рынок. Да, будь осторожен, в городе все ищут предателей, не попадись под горячую руку.

— А ты разве не со мной? — удивился Ким. Он искренне не понимал, как можно заниматься чем-то еще, а не тем, что способно было подниматься в воздух.

Раненых уже вынесли из ангара. Достальский помахал рукой:

— Гринев, сопроводи команду. Заодно и своих проведаешь.

Достальский был прав, именно этим Ростик и собирался заняться.

— Иду! — отозвался он.

— Слушай, Ростик, подожди, я техников захвачу с собой. Пусть посмотрят, что к чему. Заодно и от рассерженных толп спасешь, тебе ведь все поверят, что мы... — лукавое лицо Кима расплылось в хитренькой улыбке, — не «шпиены» засланные.

— Давай, заодно и нести раненых поможете. Только быстро.

— Я мигом, — кивнул Ким и полетел к ангару. Уже на ходу он выкрикнул: — Не забудьте выставить у тех ангаров охрану, в них полно топлива для лодок.

Ростик кивнул и впервые с самых детских лет прикинул рост Кима. Рост был в самый раз, на пилотском кресле лодок губисков ему было бы удобно, как будто под него их и строили.

32

Раненых несли долго, часто меняясь, даже немного переругиваясь. Ростик чувствовал себя ужасно, но тоже пытался нести, пока кто-то не похлопал его по плечу, отставляя от этого дела окончательно. Он чуть было не вспылил, совсем не по-командирски, а как мальчишка, которого выгоняют из взрослой игры, но получил убедительный совет:

— У меня бы от твоих железок грыжа давно открылась, а ты еще и за носилки хватаешься.

Что это значило, Ростик так и не разобрал. Но, похохатывая, ребята больше не передавали ему рукоятки носилок, и он, пару раз получив от ворот поворот, вовсе отошел в сторону.

Потом он сделал небольшой крюк с Кимом и его техниками, чтобы охрана на стадионе чего не подумала. Но как Ростик ни спешил, догнать после этого носильщиков с ранеными у него не получилось. Уж очень те бодро перли вперед, как индейцы, которые считали, что нести груз лучше всего бегом — не так долго оттягиваешь плечи и руки.

Первое, что он увидел, войдя во двор горбольницы, была мама. Как главврач «Скорой», она крутилась между поступающими ранеными и отдавала приказания почти десятку сестер, собранных, как понял Ростик, из разных отделений. Увидев сына, она остановилась, провела рукой по груди, словно усмиряя сердце, и подошла к нему. Прижала его голову к себе, хотя это и не очень получилось, потому что мешали доспехи.

— Живой, только... — Она еще раз посмотрела на него, прищурившись, как когда-то посматривала на отца. — Серый, плохо выглядишь. Сердечко, часом, не болит?

— Мне бы... вымыться. Почти две недели эти железки не снимал.

— Оно и видно. Часом, пурпурных не своим амбре отпугивал?

— А ты знаешь?

— Я много знаю, все раненые, что поступали к нам, только о ваших делах и повествовали. Кстати, — она нахмурилась, — я раза три получала достоверные сведения, что тебя куда-то там зацепило?

Ростик отмахнулся, еще раз поцеловал ее в мягкий, чуть сморщенный лоб.

— Все вранье.

Тут-то она и увидела пулю, застрявшую в кирасе. Поковыряла ее докторским пальцем, сухим, сморщенным от постоянного мытья, без малейших признаков маникюра.

— А это что?

— Ну, так — на счастье. Чтобы больше в меня не попадало.

— А в другие телесные части?.. — Она провела рукой по лбу, убирая волосы под шапочку. — Ладно, сама вижу — раз пререкаешься, значит, все в порядке. Даже эта железяка, как оказалось, бывает полезна. У наших меньше работы, и больше коек останется под настоящих раненых.

Ростик огляделся. Во дворе было отнюдь не шумно, всех, должно быть, уже рассортировали. Иные сестры вообще куда-то удалились, война с губисками, кажется, закончилась.

— Кстати, вы все время работали? Как себя губиски вели, ничего серьезного?

Мама внимательно посмотрела на Ростика и чуть выше подняла голову, словно ставила диагноз.

— Как оказалось, у них табу на всех, одетых в белое. Конечно, может, они другим были заняты, но... Ни одну сестру не обидели и никаким нашим работам не препятствовали.