"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 346

— Отчасти и поэтому. А еще и потому, что раненый человек с этим не управится. Просто грохнет всю конструкцию о землю, и все — хана машине.

— Вот почему эти лодки начинали качаться, как падающие листья. Оказывается...

— Верно, одному губиску не хватало силенок удержать всю махину в стабильном положении, да еще и убираться из-под твоего огня.

— Сложное дело, — пробормотал Ростик. — И как-то странно становится. На всю нашу последнюю войну точка зрения меняется. Из этой кабины кажется, что они герои, выполняющие нечеловечески опасный рейс, а мы там, внизу, с бронебойными пушками, злобные вампиры, жаждущие их крови.

Ким оценил шутку, усмехнулся.

— Ну, не стоит забывать, кто к кому пришел непрошеным гостем. Но вообще-то, изменение точки зрения — вещь закономерная. Чтобы хорошо летать, положено будет думать иначе, чем во время последней войны.

— Ладно. Как на эти блины поступает энергия, создающая антигравитацию, я понял. А вот как она создается?

— Вот в этом котле. — Ким указал на огромный, больше двух метров в диаметре, слегка сплюснутый шар, по экватору которого проходил более светлый пояс, шириной сантиметров двадцать, имеющий через равные промежутки круглые углубления. — Зайдем-ка сзади.

Здесь, в задней части котла были сделаны две широкие канавки, открывающие на светлом поясе котла ровную поверхность. Ким откуда-то извлек короткую, крепкую на вид рукоятку, воткнул ее в отверстие на поясе котла и с заметным усилием повернул вокруг вертикальной оси. Пока он крутил, в канавке появилось углубление, имеющее довольно фигуристую форму.

— Вот сюда полагается заложить кубик топлива для лодок. Потом ты вращаешь этот пояс до следующей формы и снова закладываешь кубик. И так все время, пока лодка висит в воздухе.

— А быстро нужно вертеть? — спросил Ростик. — Я хочу спросить, как скоро сгорает кубик?

— Очень быстро, но вообще-то все зависит от пилота. Если он перенапрягает машину, кубики не успевают закладывать даже двое гребцов...

— Кто?

— Ну, мы так называем людей, которые стоят у котла и крутят этот вот пояс. И подкладывают топливо, разумеется. Это монотонный, тяжкий труд, сродни гребле на галере, и мы назвали его греблей.

— Понятно.

— Ну вот, если пилот хорош, а у нас пока нет по-настоящему хороших пилотов, кубики сгорают только по делу. И можно держать лодку в воздухе и со средней нагрузкой для одного гребца.

— Покажи-ка мне кубик, — попросил Ростик.

— Топливо? — переспросил Ким. — Пожалуйста.

Он сунул руку в нагрудный карман гимнастерки и извлек темно-красный, почти коричневый кубик, издающий слабый запах какой-то смолы или пластмассы. Это был правильный куб, чуть больше игрального, только, разумеется, без всяких точек, обозначающих очки.

— Они не сгорают, а плавятся. И в полужидком виде стекают куда-то внутрь котла и там дают энергию, необходимую блинам для антигравитации.

— А внутреннее устройство котла известно? — спросил Ростик, попытавшись опустить кубик в фигурный паз на экваториальном пояске котла.

Ким не дал, он поймал руку Ростика и взял его назад.

— Не нужно, он сразу начнет плавиться, а у нас, похоже, каждый топливный кубик на счету, — пояснил он.

— Я не знал, — отозвался Ростик.

— Значит, так, внутри устройство котла выглядит просто. Он разделен какими-то перегородками, спиральками и ребрами, похожими на ребра жесткости, которые имеют зализанный вид и слоистую структуру. Как это работает, пока никто не понял. Мне кажется, поймут не скоро, потому что мы не знаем принципов, которые лежат в основе этой машины.

— Но как же тогда можно?.. — удивился Ростик.

— Как можно летать? — улыбнулся Ким. — Обыкновенно. Ты же не спрашиваешь, как устроен холодильник, просто пользуешься им.

— Холодильники давно не работают, — сдержанно отозвался Ростик.

— Ну, я имею в виду, ты им пользовался, хотя и не сам его построил. Так и с лодкой. — Ким стал перелезать из задней части лодки вперед, минуя кабину с турелью, поставленную сверху котла, на метр ближе к пилотам. — Ну, ладно, если с изложением принципов, которые все равно неизвестны, покончили, давай обсудим действия пилотов, гребцов, заднего стрелка, верхнего стрелка-наблюдателя, который, скорее всего, исполнял и обязанности штурмана, а потом перейдем к строению более сложных типов самолетов.

— Давай, — с удовольствием согласился Ростик, — я готов.

Он и в самом деле был готов слушать друга, объясняющего и показывающего ему совершенно новую грань Полдневья. Он знал, что без этого дальнейшее выживание людей может оказаться под вопросом.

36

Доедая вторую порцию макарон с тушенкой, Ростик приговаривал:

— Изумительная машина, просто совершенно изумительная. Видели бы вы турель! Там выяснилось, что я одной ногой контролирую положение спарки вокруг вертикальной оси, а второй — в горизонтальной плоскости. И если чуть-чуть раздать сиденья, даже я справлюсь, потому что до педалей расстояние можно увеличить...

— И тебе удобно, и Киму, — хмыкнула Любаня, сидя рядом с Ростиком, опершись на кулачок, не отрывая улыбчивого взгляда от мужа.

— Мам, она нас с Кимом обижает, — пожаловался Ростик. Мама сложила свои с Любаней тарелки в стопочку и ждала, когда насытится сын. На ее губах гуляла рассеянная полуулыбка, но слова были более конкретны:

— Лодка, или как там эта штука называется, может быть совершенно изумительной. Но какой тебе-то в ней прок?

— Мам, ну как ты не понимаешь? Это же новый инструмент, и именно в моем деле.

— Да, вот я бы хотела кстати спросить, каково оно — твое дело? Шляешься по окрестностям, ничего толком не учишь... Ким вон с аэродрома не вылезает, про Пестеля я вообще не говорю, он скоро уже преподавать пойдет. А ты?

— Я путешественник! — гордо выпятил грудь Ростик. — Глобтроттер — знаешь такую профессию?

— Глобом ты быть не можешь, потому что это означает шар, а у нас шара нет. Не на Земле живем, как известно.

Ростик подумал.

— Все равно — глобтроттер. Потому что шар есть, только слегка другой.

Мама замолчала, выволокла из-под рук Ростика тарелку. Поставила компот в огромной отцовской кружке. Компот был, конечно, из сушеных вишен. И как маме удалось сохранить их за зиму — уму непостижимо!

— Я разведчик, если угодно, выясняю нашу географию... Да, знаю я происхождение этого слова, не нужно ловить меня на несоответствии корней и наших здешних условий. Просто подходящего названия нет.

— Я не ловлю, — усмехнулась мама. Любаня посмотрела на нее и прыснула от смеха.

— Я убежден, лодка даст нам огромные возможности. Мы начнем осваиваться тут гораздо быстрее. Ведь столько нужно сделать — находить соседей, знакомиться, устанавливать торговлю, искать металл. Мы зимой с голоду чуть не умерли, а могли бы...

— Многие умерли, — суховато сообщила мама.

— Да, а следовало лишь поторговаться. За наш металл мы могли очень много продуктов получить.

— Торговать может только город, как целое. И это значит, контакт будет сначала дипломатическим, а уже потом торговым.

— Ну зачем так сложно? История показывает, сначала всегда шел купец, а дипломаты налаживались ездить попозже.

— Купец?

— Да, это самый простой выход. И я не понимаю, чему ты удивляешься? Коммунистов мы удалили...

— Дело не только в коммунистах, — произнесла мама. — Они, кажется, даже не главное зло.

— А что главное? — спросила Любаня своим мелодичным голоском.

Все переглянулись, ответа, убедительного ответа они еще не знали. Но мама все-таки попыталась сделать определение, правда не совсем формальное:

— Придурок, который издаст кретинское распоряжение и начнет с упорством идиота требовать его соблюдения. И даже там, где его власть не должна, не может быть применена.

— Я не совсем понимаю, — сказала Любаня. — Пока не ощущается удушающей силы каких-либо придурков, как ты говоришь...

Ого, подумал Ростик, Любаня и мама перешли на «ты». Огромный прогресс!